Анастасия Селезнёва – Смотритель (страница 2)

Я открыла окно чтобы подышать воздухом и немного себя успокоить. Это первый раз, когда я остаюсь ночевать в большом доме семьи совсем одна… Ну, а местный воздух – это нечто прекрасное. Он приятно пах хвоей и свежей выпечкой, что разносилась ото всюду. Сложно поверить, что город от сюда находился совсем близко…

***

Сосновку называют «спальный район», но для меня это живой организм, дышащий богатой историей прошлого. Здесь, под черепичными крышами новых деревянных или каменных домов, бьётся сердце старого хутора, словно гибрид прошлого и настоящего. И память о старых заборах хранится в тени новеньких гаражей, как запах моего утреннего, допитого кофе, сменившегося на запах только что сожжённой сухой листвы напротив дома Марка, у соседа – крепкого старика Филиппа.

Ростом Филипп где-то под два метра, с широченными плечами и мощными, хоть и иссушенными возрастом, руками. Ладони огромные, пальцы толстые и цепкие. Создаётся впечатление, что он может согнуть подкову без всякого инструмента. А голос низкий, глубокий и уверенный, как сильные удары по наковальне. Где, собственно, он и работал всю жизнь, создавая в кузнице не только различные металлические инструменты, но и ритуальные изделия – кресты, ограды, элементы для часовен. Сейчас его мастерская давно закрыта, но он до сих пор хранит некоторые свои изделия, как старые реликвии. И кстати, он оказался один из немногих приветливых людей в этом районе.

– Доброе утро, Анна! – махнул он рукой, переходя через дорогу, ближе ко мне.

– Здравствуйте. – я улыбнулась и прекратила свою суету возле машины, перед выездом в город.

– Уже на хозяйстве, смотрю осталась.

– Да, вот…

Филипп уже знал меня, и пусть совсем не много, но относился с каким-то теплом и заботой, как будто я была для него дальняя родственница. Скорей всего потому, что жилось ему совсем одиноко… И самое интересное то, что ему никто не сообщал о моих планах на эти выходные. Вероятно, он об этом догадался сам – дома никого не оставалось, и приехала я.

Мой взгляд привлекла к себе его собака – большущий породистый пёс, Немецкой овчарки. Гораздо больше нормального размера и мохнатей, чем другие – настоящий медведь. Его умные янтарные глаза внимательно и без суеты следили за происходящим вокруг, словно сканируя местность на предмет угроз.

– И тебе привет, Дозор. – обратилась к нему я, как к полноценному жителю посёлка.

Собака осторожно обнюхала меня. Я старалась не дотрагиваться до него, уж слишком характерный пёс. Он был очень важным: не проявлял ни беспокойства, ни интереса к посторонним… И даже являлся воплощением волевого спокойствия. Дозор всегда вызывал всеобщую симпатию.

– Как ваши дела? – спросила я.

– Живём потихоньку. – хмыкнул Филипп, отмахнувшись.

– Кажется, он никогда не привыкнет ко мне. – сказала я, указывая на собаку.

– Он только со мной бывает другим… Марка ещё признаёт, а так, ни к кому не подходит. – Старик потрепал его за ухом и хлопнул пару раз по бочине, пока тот уселся рядом. – Марк ведь спас его несколько лет назад от смерти и подарил мне. В канаве сидел зимой. Щенком ещё…

– Да, я помню. Он рассказывал. Какая у Дозора красивая цепь!

– Да… – протянул дед. – На ней даже есть гравировка с именем. Сам сделал.

– Восторг!

– Хочешь оладьи? Только что испёк. Пышненные получились! Дозор сразу половину слопал.

– В следующий раз, обязательно. Сейчас не могу.

Филипп обратил внимание, что я тороплюсь и не заставил меня задерживаться ещё больше:

– Ты если на работу едешь, то лучше пораньше сегодня возвращайся. – сообщил он. – На выезде в город дорогу чинят, и после восемнадцати часов всё встанет намертво. Сегодня пятница.

– Спасибо, что предупредили! – искренне поблагодарила его я. – Постараюсь успеть до шести.

Марк предупреждал об этом заранее вчера по телефону, и я это помнила. И пусть, Филипп сообщил мне об этом ещё раз… Всегда кстати.

– Успей, – одобрительно кивнул пожилой мужчина, – Что ж, хорошего дня тебе, Аня.

– Спасибо. И вам, Филипп Игнатыч.

– Не надо! – отмахнулся хозяин собаки. – Просто Филипп. Молодой ещё!

И сам посмеялся, заставляя меня улыбнуться ещё раз.

Старик уже направлялся к дому, и Дозор, словно по невидимой команде, плавно и молча поднялся с места и направился следом.

***

– Как прошёл твой день моя дорогая? – раздался бархатный голос Марка по той стороне линии. – Звоню по-быстрому, я ещё на объекте.

– День не плохой, радуюсь началу выходных… А вот вечер подвел немного, пришлось задержаться в офисе со сметой. – досадно ответила ему я. – Теперь стою в пробке перед посёлком.

– Спасибо, что согласилась присмотреть за живностью.

Голос Марка был таким тёплым и ласковым, что на мгновение показалось, будто он совсем рядом, а не за много километров от этого бесконечного затора. И чтобы лучше слышать его, я надела наушник. Ведь так и удобнее было общаться за рулем.

– Мне не сложно.

– Я люблю тебя, Энн.

– И я тебя. – мне стало немного печально. Мы не виделись уже долгое время, и ожидание приезда Марка начинало сводить с ума. – Когда ты вернёшься? – спросила я.

– Уже завтра могу выехать… – ответил Марк, и тут же добавил. – Может, послезавтра. Тут не совсем немного осталось…

– Прекрасно! Всё не дождусь, чтобы обнять тебя. Я так устала…

– Я тоже. Всё позади. – тут Марк озвучил совсем другую тему для разговора. – Мне такой сон странный приснился… Целый день о нём думаю.

– Какой сон? – поинтересовалась я.

– Мне приснилось, что огромная собака, тёмная такая, появилась передо мной из ниоткуда и прыгнула прямо на меня. Причём, прыгнула и проскочила насквозь… Она будто бы выхватила из меня душу и утащила за собой в пустоту.

– Собака, обычно, означает верного друга… Всё хорошо. Остальное – лишь игра подсознания.

– И кстати, я видел себя со стороны во сне.

– Такое бывает иногда. Но, соглашусь, необычно… Ты смотрел фантастику перед сном?

– Нет. Уснул вечером, как убитый.

– Хм…

– Да ладно, не суть… Просто хотел рассказать. – отмахнулся Марк. – А сейчас, слушай меня внимательно, – начал он, и в его тоне не было и тени шутки. – Я приеду, выйду из машины и первое, что я сделаю – это прижму тебя к себе так крепко, что ты забудешь, как дышать! Буду держать тебя в своих объятиях и никуда больше не денусь. А ночью… ночью буду прижиматься к тебе ещё сильнее, чтобы даже во сне ты чувствовала, что я рядом.

Слова меня слишком затронули, и по телу пробежали мурашки.

– Ух, скорее бы. Я тебя очень жду.

– Мне нужно бежать! – его тон резко изменился на настороженный. – Технадзор приехал. Будь осторожна в дороге. Люблю!

– Люблю. До связи. – успела отрезать я, и звонок резко прекратился.

Связь прервалась. Я осталась одна в тишине салона моего автомобиля. В бесконечной веренице красных фар длинного ряда… Пробка не думала двигаться. Через пятнадцать минут нервного ожидания я поняла, что так могу простоять ещё один час. Побарабанив пальцами по рулю, я приняла решение оказаться дома немного быстрее.

Я вспомнила слова Филиппа и Марка, и резко свернула на обочину, решила объехать затор по старой дороге, что шла через холмы сельского кладбища среди высоких хвойных деревьев.

Дорога там была узкой, без освещения, и октябрьская тьма сгущалась стремительно. Высокие оголённые деревья по бокам напоминали скрюченные пальцы, цепляющиеся за серое небо. В свете фар мелькали старые покосившиеся кресты и ограды, и мне стало не по себе ехать одной в такой гнетущей тишине. Даже казался где-то мистический свист…Чтобы побороть нарастающую панику, я нажала на газ, стараясь быстрее вырваться из этого места. Машина набрала не маленькую скорость, и очень сильно пылила.

Внезапно из-за куста на обочине прямо перед машиной метнулась тёмная, массивная тень. Я успела лишь крикнуть от неожиданности и резко ударила по тормозам, но было поздно.

Раздался глухой, страшный удар о передний бампер, от которого всё внутри похолодело. Машина дёрнулась и замерла. Сердце бешено колотилось. Сначала я не поняла, во что попала. Кажется какое-то животное… Может, лось? Или медведь? Я сжала руль, пытаясь перевести дыхание. Из машины было страшно выходить. Вокруг никого не было, кроме той чёрной лежащей тени.

Вцепившись крепко в руль, я, долго и молча, приводила своё сознание в норму. Собравшись с духом изо всех сил, я осторожно вышла из машины словно в тумане. В свете стоп-сигналов и тусклых передних фар, лежала тёмная и огромная туша собаки. Я медленно подошла, моё сердце остановилось. Ледяная волна ужаса накатила на меня, отняв дар речи и способность дышать, парализуя. Перед машиной лежал неподвижно огромный пёс Немецкой овчарки. Огромный и лохматый. Первое, что мне пришло в голову, хотелось полностью отрицать. Таких собак водится много… Но я увидела знакомую цепь на мощной шее. И подошла ещё ближе, чтобы осмотреть. Перевернув толстую цепочку, где торчала мелкая табличка, виднелась гравировка… Сознание расплылось ещё сильнее. На табличке виднелось – «Дозор».

– Нет же!.. Нет! – мир сузился до одной точки, и тогда на меня обрушилось всё и сразу, волна паники, такая мощная, что дальше я не различала собственные звуки громкого отчаяния и адской боли. – Дозор, мальчик!..

Собака была мертва.

Это осознание – полное, окончательное и бесповоротное сломало меня. Везти овчарку в ветеринарную клинику стало безнадёжной идеей. Секунды, доля мгновения на помощь ей упорхнули от меня сразу. А были они?.. Ей нельзя уже было помочь. Я схватилась за голову и выругалась.