Анастасия Савина – Первозданный (страница 5)

– Официально – нет, – честно признался он. – Но мы найдём щель. «Ковчег» строили люди, Лила. А люди всегда оставляют лазейки для тех, кто хитрее.

– Хитрее? – Лила рассмеялась коротким, чистым ручейком. В этом склепе её смех звучал как богохульство. – Я умею быть хитрой! Помнишь, как я спряталась в вентиляции, когда ты звал ужинать? Ты искал меня полчаса!

Алекс фыркнул, и этот звук прорезал скопившуюся в углах безнадёгу.

– Хорошо, – он снова стал командиром. – Тогда ты – наше секретное оружие.

Лила кивнула, её лицо мгновенно схватилось в сосредоточенную, «взрослую» маску. Она поправила лямку рюкзака, где лежали её сокровища: лампочка и пара сухарей.

– Я справлюсь, папа. Только не отпускай мою руку.

Алекс посмотрел на неё – на этот хрупкий росток жизни, ради которого он был готов перевернуть небо.

– Лила… иногда приходится делать страшные вещи, чтобы защитить тех, кого любишь.

– Я понимаю, папа, – отозвалась она без тени сомнения, сжимая его руку так, что кости хрустнули.

– Алекс глубоко вдохнул, провёл ладонью по чертежам – символу умершей, мирной жизни. Эти знания, старые эксперименты по фильтрации – их единственный козырь. Не сила, не оружие.

Разум.

– Знаешь, когда-то я думал, что спасу планету наукой. А теперь… теперь наука – это то, что поможет нам выжить в этом хаосе.

– Как лишайники? – уточнила Лила.

– Да, как лишайники. Они маленькие, но могут разрушить горы. Так и мы – маленькие, но можем всё изменить.

Лила улыбнулась. В этой улыбке был весь свет, оставшийся в его вселенной.

– Я готова, папа.

– И я, – кивнул Алекс. Он задул коптилку, и тьма набросилась на них, тесная и абсолютная.

В темноте его голос прозвучал как удар по металлу.

– Сейчас мы спим. А на рассвете – двигаемся. Запомни маршрут как свою ладонь. Если что-то пойдёт не так… беги к точке сбора. Не оглядывайся. Даже если позову.

В тишине он услышал, как Лила, уже лёжа в своём углу, тихо повторяет про себя: «Линия "Виктория"… технический коллектор… тише мыши…»

Он закрыл глаза. Завтра их знанием станут тёмные тоннели, а оружием – тишина. Их надеждой – не «Ковчег», а они сами. Два призрака против всего мёртвого города.

Глава 6. Чужой среди своих

Воздух в стыковочном шлюзе «Первозданного» обжигал холодом, пробиравшимся глубже температуры. Холодом неприязни.

Люди с «Ковчега 7» выстроились в ряд – не живые, а манекены из рекрутинговых буклетов.

Упитанные, в комбинезонах кричаще-синего цвета, которого на Марсе не видели годами. Они смотрели на колонистов с холодным, клиническим любопытством энтомологов над муравейником. И в этом взгляде Картер с болезненной ясностью увидел то самое «зеркало», о котором кричал Йенс. Их кожа была фарфоровой – ни шрамов, ни радиационного загара, ни въевшейся ржавой пыли. Они были воплощением той чистоты, что теперь казалась им чужеродной и враждебной. Как будто они только что покинули стерильные капсулы. В этом совершенстве сквозило что-то неживое – так выглядят цветы, выращенные в лаборатории, рядом с сорняками, пробившимися сквозь бетон.

Взгляд Картера врезался в ледяной прищур лидера прибывших – женщины, чьи глаза были такими же безжизненными, как марсианский реголит, а на идеально выбритой левой височной кости едва угадывался призрачный шрам – след старого нейроинтерфейсного импланта, давно удалённого.

– Капитан Картер? – её голос был отточенным, выверенным, без единой эмоции. – Майор Ирина Вос. Доклад о текущем статусе. И объясните несанкционированную активность в ваших геологических шахтах. Наши датчики зафиксировали аномальные энерговыбросы.

«Уже работают», – промелькнуло в голове Картера. Не прошло и пяти минут, а они уже ищут повод для контроля.

– Активность санкционирована мной, майор, – парировал он, сжимая челюсти. – Рутинный забор проб. Станция жива, системы функционируют в штатном режиме, если вас это интересует.

В этот момент Ева бесшумно приблизилась с медицинским планшетом, делая вид, что проверяет его показатели.

– Картер, – прошептала она, чтобы слышал только он, – провела бесконтактное сканирование. Их биохимия… другая. Следов нашей «марсианской усталости» нет. Словно они стерильны.

Лиам слышал весь разговор через комлинк, но его внимание было приковано к другому. Пальцы метались по панели, пытаясь разрешить парадокс: датчики шахты № 4 фиксировали колоссальный энерговыброс, в то время как тепловизоры не регистрировали ни одного лишнего градуса.

Это была «холодная» энергия, бросавшая вызов законам термодинамики. Лиам пытался отфильтровать данные, списать их на сбой, но графики упрямо выстраивались в безупречную структуру. Это не были помехи. Это были иероглифы – чужой, математически точный язык, проступавший сквозь шум марсианских недр.

– Картер, – его голос прозвучал в наступившей тишине, – доложу по шахте № 4. Вибрации от стыковки спровоцировали… нестабильность. Рекомендую отложить любые работы в периметре до стабилизации обстановки.

Майор Вос медленно перевела взгляд с Картера на стену, за которой предположительно находилась злополучная шахта.

– «Нестабильность»? Как интересно. – Её тонкая улыбка не сулила ничего хорошего. – Капитан, похоже, у вас тут не только со статусом, но и с геологией проблемы.

Она сделала шаг вперёд, и её отряд инстинктивно синхронизировался с этим движением.

– Мой экипаж приступит к инспекции всех систем «Первозданного». А вы, капитан, предоставите мне все данные по этой… «нестабильности». Земной Альянс должен быть уверен, что его инвестиции в безопасности.

Лёгким кивком она отправила двух своих техников в сторону центрального узла управления. Они двигались с отлаженной эффективностью, игнорируя протестующие взгляды колонистов.

Один из техников Вос, молодой парень с абсолютно чистым лицом, остановился у импровизированного столика, где Майя, их учёный-биолог, разбирала образцы реголита под переносной лампой. На краю стола стояла её кружка – треснувшая керамика, тщательно заклеенная термостойкой лентой. Внутри плескался мутный чай из местного лишайника.

Техник посмотрел на кружку, потом на Майю. Его лицо не выразило ни презрения, ни злорадства. Только лёгкую, профессиональную брезгливость, как при виде невымытой лабораторной посуды.

– Это не соответствует санитарным стандартам снабжения Альянса, – констатировал он ровным, немым для обсуждения тоном. Затем достал из кармана своего комбинезона маленькую, герметичную капсулу, щёлкнул ею, и из неё выдвинулась складная, идеально белая чашка из биоразлагаемого пластика. Он поставил её рядом с её потрёпанной кружкой.

– Рекомендую утилизировать старую тару. Риск биологического заражения, – он кивнул и пошёл дальше, к следующему терминалу, не дожидаясь ответа.

Майя не сказала ни слова. Она просто смотрела на эти две кружки, стоящие рядом: её жизнь, её история, её борьба за каждый грамм влаги – и этот стерильный, одноразовый артефакт из другого мира. Её пальцы сжали края стола так, что кости побелели. В этом жесте было больше ярости, чем во всех предыдущих протестах. Это была не атака на станцию. Это было стирание её личной истории.

– Эй, это наш пост! – попытался было возразить молодой инженер Андрес, перегораживая им путь.

– «Ваш» пост, – парировала Вос, не глядя на него, – находится на территории, принадлежащей и финансируемой Земным Альянсом. Мы здесь для аудита. Капитан, прошу предоставить доступ.

Картер замер, ощущая подошвами не просто вибрацию, а пульс – медленный, вязкий, как сердцебиение спящего гиганта. В голове, словно на лобовом стекле истребителя, пронеслись варианты.

Уступить сейчас – значит отдать станцию под контроль Альянса за сутки. Взбунтоваться – стать мятежником и дождаться, пока Земля просто отключит питание. Но если Марс решит проснуться… никакие протоколы Вос не спасут этих холёных энтомологов.

Этот гул из недр не был предвестником катастрофы. Он был шансом. Единственным козырем, который Картер мог бросить в лицо безупречной машине Земли.

– Лиам, – сказал Картер в комлинк, стараясь звучать нейтрально, – предоставь гостям доступ к телеметрии по шахте № 4. Только к телеметрии.

Ева наблюдала, как техники Вос уверенно занимают посты её колонистов. Она видела, как у Андреса дрожат руки от бессильной ярости, как другие отводят взгляд. Это был размен – информация на видимость сотрудничества. Но её беспокоило другое. Она снова взглянула на планшет. Биоритмы членов экипажа Вос были… идеальными. Слишком идеальными. Ни малейшего следа стрессовой реакции на перелёт, смену гравитации, новую среду. Как будто они были не людьми, а роботами.

Именно в этот момент огни в отсеке померкли, и по куполу прокатился низкочастотный гул, исходивший не от систем станции, а снизу, из самых недр. Пол под ногами содрогнулся.

На секунду ледяная маска майора Вос дрогнула, обнажив искренний шок. Но Картер заметил кое‑что поважнее: у техника за её спиной из носа потекла тонкая, пугающе алая струйка крови. Рука Вос непроизвольно дёрнулась к собственному запястью, к месту, где под тканью скрывался плоский, медицинского вида браслет. Её пальцы сжались на секунду – не для помощи подчинённому, а будто проверяя собственные показатели. Парень тут же стёр её безупречным рукавом, но момент был упущен.

Они не были богами. Марсианская почва – или то древнее, что в ней пробудилось, – уже начала пробовать их на вкус. Их стерильность дала первую трещину. Альянс прислал идеальных солдат, но Марсу было плевать на их рекрутинговые буклеты.