Анастасия Савина – Первозданный (страница 1)
Анастасия Савина
Первозданный
Спасение человечества требует жертвы. Но какой?
Книга первая: Красный рассвет
Мы летели навстречу новому дню. Красному рассвету. Никто не предупредил, что рассвет может быть не началом, а диагнозом. Что красный – это не цвет надежды, а цвет той ржавчины, что уже разъедала нас изнутри.
Из черновиков Картера
ПРОЛОГ: БОЛЬШАЯ КАТАСТРОФА
Много лет назад будущее закончилось. Не со взрывом, а с долгим прощальным выходом. Великим Опустошением назвали потом эту эпоху – долгую, мучительную агонию целого мира.
Это не был удар. Это был разлом. Планетарный пожар переплавил географию: гранитные щиты материков осели в шлаковые поля, взбесившиеся океаны поглотили прибрежные города, оставив на поверхности лишь ржавые остовы небоскрёбов-надгробий. Плодородная почва обратилась в ядовитую пыль, выжигавшую лёгкие. Реки стали мутными потоками, где рыба дохла, едва коснувшись поверхности. Запасы пресной воды иссякали быстрее последних искр надежды.
За голодом пришла тишина. Безмолвный убийца – всепоглощающее отчаяние. Оно не требовало оружия. Оно гасило свет сначала в окнах, а после – в глазах. Смех больше не звенел на улицах. Радость стала шёпотом из другого времени. Мир покрылся пеплом, сквозь который не пробивался ни один живой цвет.
Исчезли не только люди.
Смолкли звуки, из которых прежде складывалось утро человечества.
Больше не звенели ложечки в кофейнях.
Не шуршали утренние газеты.
Не щёлкали замки булочных, из которых когда-то тянуло дурманящим запахом свежего хлеба.
Перестали скрипеть качели на пустых детских площадках.
Исчезли споры о политике и спешка на первую электричку.
Тишина стала абсолютной – не от отсутствия шума, а от отсутствия жизни в этом шуме.
Время остановилось. Его единственным мерилом стал счёт дней до следующего катаклизма.
Началась эпоха, где каждый выживал в одиночку.
И тогда остатки государств и корпораций, отринув распри, начали гонку. Последнюю. Проект «Красный рассвет» стал не просто амбицией – он стал отчаянной молитвой умирающей цивилизации. Марс – далёкая красная точка – должен был превратиться в новый дом. Или в братскую могилу.
Корабли с гордыми именами – «Эхо Земли», «Икар», «Феникс», «Кеплер» – один за другим растворялись в охряной мгле марсианского неба. Связь с ними обрывалась треском статики или, что гораздо хуже, зловещим молчанием.
Были те, кто погибал с криком. Как «Икар». Его последняя запись до сих пор хранится в архивах: вой аварийных сирен, скрежет разрывающегося корпуса и за минуту до конца – тихий, совершенно спокойный голос капитана: «Простите нас. Не вышло».
А были те, кто просто исчезал. «Эхо Земли» выходило на связь по расписанию ещё три недели после того, как замолчала Земля. Корабль автоматически отправлял безупречные отчёты в пустоту, пока его батареи не умерли.
Человеческие драмы – героизм, отчаяние, молитва – разыгрывались в безвоздушном театре, где не было зрителей. Космос оставался безразличен. Ему было всё равно, станет ли Марс колыбелью или братской могилой.
Но тишина – та самая, что сожрала Землю, – споткнулась о человеческую ярость. О нежелание превращаться в пепел.
Картер нажал клавишу, прерывая запись архива. Гул систем жизнеобеспечения – единственный звук, доказывавший, что будущее всё же наступило, пусть и в железной коробке посреди красной пустыни. Он подошел к иллюминатору. Там, за тонким слоем бронестекла, бушевала пылевая буря, скрывая горизонт.
Настало время перестать вспоминать о том, как всё закончилось. Пора было решать, как это будет продолжаться.
Ярость – вот что на самом деле зажигает рассветы. И сегодня его очередь.
Выживание оказалось не в силе, а в умении сохранить диссонанс живого сердца в сердце ледяной пустоты. И в ярости – вопреки всему. Ярости, которая однажды должна будет зажечь красный рассвет.
Глава 1. Алекс
Лондонские трущобы лежали на обугленных костях былого величия. Воздух был отравлен – смогом, отчаянием, будто сам город выдыхал яд. Ветер в развалинах нёс пепел и обрывки забытых мечтаний— немых свидетелей ушедшей жизни.
Алекс крепче прижимал к себе Лилу, заслоняя от воющих за стеной призраков ветра. На украденном портативном экране, треснувшем во время Великих Пожаров, транслировали старт нового корабля – «Ковчег 7».
Стиснув кулаки, он вперил взгляд в ослепительный борт корабля. Они вырвали у нас все – продовольствие, фильтры, сам воздух. А мы? Что оставили нам?
Лишь пепел, руины и жалкое существование отбросов обреченных гнить на умирающей Земле.
Лила… Она ведь еще так мала, она не понимает, почему больше не идет дождь, почему мир превратился в прах. В ее памяти хранится единственный, смутный, почти сказочный образ– холодные мокрые блёстки на щеках, смех и папа, поднявший её высоко к небу. Дождь.
Алекс перевёл взгляд на дочь. Та замерла, прижавшись к его плечу. В её зрачках дрожали не руины – лазурные искры стартующего челнока. В этом взгляде не было страха. Было чудо. Чистое, наивное, разбивающее сердце чудо. Для неё – сказка. Для него – ограбление.
– Папочка, они улетают к звёздам? – прошептала Лила. И ее голосок сорвался, стал тонким как стеклышко, которое вот-вот треснет.
Проведя ладонью по её волосам, Алекс ощутил, как горло сдавило комом – колючим, сухим, будто глоток той самой серой пыли.
Звезды… Ты еще мала, чтобы понять их истинный смысл, детка. Для тебя это лишь призрачные огоньки на мерцающем, разбитом экране, а для тех, наверху…для них это билет в мир, без смрада голода и отчаянья. Слова, рвавшиеся наружу и готовые разбить её хрупкую веру, с трудом удалось удержать. Не сейчас. Не сегодня. Нельзя отнять у неё даже эту маленькую искру света.
– Они улетают от нас, – хрипло ответил он.
Лила не ответила. Она лишь глубже прижалась к нему, а через несколько минут её дыхание стало ровным и тяжёлым. Она уснула, унося с собой в сон голубые отблески чужого чуда. Осторожно высвободившись, Алекс накрыл её истрепанным пледом.
В «Ковчеге 7» он не видел надежды. Лишь упакованные в блестящую оболочку ресурсы, украденные у него и его дочери. Рёв двигателей, долетавший сюда сквозь руины, был звуком предательства. Он не молился за их успех – он проклинал. Каждый улетевший корабль забирал с собой море ресурсов, способное продлить агонию Земли на неделю, месяц, год.
«Красный рассвет» для него не спасение, а предательство.
Запасы пресной воды иссякали, как последние искры надежды. Алекс достал флягу, ощущая ничтожный вес в руке.
200 мл… На сколько хватит? На день?
– Или на полдня мучений, если Лила снова зайдётся в плаче от жажды?
Глоток обжёг памятью. Год назад он беспечно наполнял ванну до краёв. Теперь вода была тёплой, отдавала металлом и горечью. Горечью вины. Он сглотнул, и по пищеводу прошёл спазм – не от влаги, от мысли, что Лиле достанется меньше.
Когда-то проектировал системы рециркуляции для мегаполисов. Гордился. А теперь краду фильтры у мёртвых, чтобы продержаться ещё неделю.
Это была ежедневная, пытка. Алекс, бывший инженер эколог, отмерял паёк, глядя, как тает жизнь в дочери. Он медленно открутил крышку. Вода едва прикрывала дно —остаток вчерашнего рациона, насмешка над жаждой. Замер, взвешивая как разделить этот мизерный запас. Большая часть – Лиле, его маленькому ростку жизни. А я… я выдержу. Ради неё – всё выдержу. Сердце сжалось от нежности и боли. В углу, укутанная в потрепанный плед, спала Лила, дыхание её едва теплилось. Вчера она оттолкнула тарелку, твердя, что не хочет, что просто устала, устала, папочка…Но он видел трещины на её губах, видел, как угасает свет в её глазах – свет, что был для него всем миром.
Опустился на колени рядом, коснулся её щеки. Кожа горела, предвещая беду – инфекция.
Проклятое отсутствие лекарств. В мире, где аптеки – руины, а врачи – миф, любая болезнь –смертельный приговор. И у него не было даже аспирина.
Стиснул флягу – пальцы побелели.
Нужно найти воду. Сегодня. Иначе…
Не посмев додумать эту страшную мысль, поднялся, натянул на плечи истерзанный плащ и бесшумно направился к двери.
– Пап? – её голос, слабый как вздох.
Обернулся. Лила смотрела на него из-под полуопущенных век, и в этом взгляде читалось недетское понимание
– Я скоро вернусь, – обещаю, малышка.
Она кивнула, погружаясь в зыбкий сон.
Затаив дыхание, Алекс зашагал навстречу серому рассвету.
Город встретил угрюмым молчанием. Разбитые окна – пустые глазницы, оплакивали ушедшее. Ветер трепал обрывки афиш, надсмехаясь над былой жизнью. Цель была одна – заброшенная водонапорная башня на окраине. Говорили, там ещё осталась вода. Но путь туда пролегал через зону «Цербера», – банде, владеющей последними крохами ресурсов и не знающей пощады.
Если меня схватят… Если я не вернусь…
Отбросил эти мысли. Сейчас важна лишь вода для Лилы. Для её грядущего, которое он поклялся защитить. У башни, сердце колотилось как отбойный молоток. Люк был завален, но в трещине у основания конденсат на ржавых трубах. Не источник, а милость заброшенной конструкции.
Собрал несколько горстей в флягу дрожащими пальцами. Хватит на день. Не больше.
Именно тогда послышались шаги. Патруль.
Прижался к тени, затаился, трое вооружённых людей прошли в метре, громко споря о чём-то своём. Не заметили.