Анастасия Салверис – Белая ворона (страница 23)

– Для себя берешь? – пробасил тот.

– Нет, для нее, – ответил дракон и положил мне руку на плечо, отвлекая от рассматривания узоров на ножах.

– Здравствуйте, – тихо сказала я.

– Какая она у тебя смирная, зачем ей оружие? – улыбнулся торговец.

– Ну а как же, – многозначительно заключил Дарк, и оба мужчины невесть чему весело рассмеялись. Это был странный смех двух отлично понимающих друг друга мужчин. Меня не покидало ощущение экспоната на выставке, и оно мне очень не нравилось. Ненавижу, когда мною хвастаются, особенно когда я не понимаю за что. Я прервала их смех тихой просьбой:

– Можно посмотреть метательные ножи?

– Конечно, – сказал тот и, что-то напевая, выложил на прилавок пять различных ножей. Я присмотрелась к ним повнимательней. Все ножи были добротными, крепкими. Сразу было понятно, что работа качественная. Лично мне всегда больше нравились небольшие ножи с ладонь или чуть больше. Взяв три подобной длины, я так же тихо спросила:

– А можно попробовать?

– Конечно, – ответил тот и, отходя в сторону, указал на мишень. Я выдохнула и быстрой очередью выпустила все три ножа точно в яблочко.

– Второй лучше.

– Отлично, – сказал оружейник и пошел выдергивать ножи из мишени. – Сколько?

– Восемь.

– С чехлами? – спросил он, обращаясь ко мне, но тут встрял дракон.

– Конечно, с чехлами, чего спрашиваешь.

– Хорошо, – пробубнил он и, проходя мимо Дарка, прошептал ему на ухо: – Девчонка не дурна, три прямо в цель разными ножами. Молодец! – я услышала эту реплику и коротко улыбнулась. Это еще мишень стояла смирно, а как бы он удивился, зная, что я так же прекрасно кидаю по движущейся? – Что-нибудь еще? – спросил он громче, обращаясь уже ко мне и прерывая мои самовлюбленные раздумья.

– Да, меч, – сказала я, и оружейник послушно полез доставать, но я вдруг добавила, вспоминая все свои тренировки с наставником и как потом нещадно болели руки: – Только можно полегче. – Торговец медленно выпрямился и крепко задумался, приглаживая бороду рукой. Но буквально спустя несколько минут встрепенулся и положил на прилавок элегантный легкий меч, сделанный, казалось, специально для девичьей руки, – собственно, это и подтвердил сам оружейник. Я не слушала его рассказ о качестве сплава и об истории его появления, хотя, думаю, они были достаточно интересны. Я была слишком поглощена этим чудом кузнечного ремесла. Нежно, как садовый цветок, я взяла этот меч в руку и поняла, что мне вообще плевать, сколько он стоит. И если бы дракон прямо сейчас решил, что за него я плачу сама, я бы отдала все, что у меня есть, не задумываясь. Я еще никогда не держала настолько удобный меч. Он словно становился продолжением руки, совсем как и говорил мне сэр Персиноль. – Я беру его, – уверенно сказала я, перебивая упоенный рассказ торговца. Он улыбнулся и кивнул. Через несколько мгновений золото перекочевало в руки оружейнику, а я затягивала на поясе пряжку от кожаных ножен меча. После долгих и взаимных прощаний и пожеланий, причем периодически совсем не лестных, а иногда совершенно мне непонятных, мы смогли выбраться из лавки.

– Так, дальше у нас по плану конюшня, – сказал Дарк и, ухватив меня за руку, утащил налево.

Конюшня была довольно большой для такого маленького города. На вопрос почему дракон ответил, что здесь часто меняют коней после Серого Перевала, да и руду с шахт нужно тоже на ком-то возить. Лошади стройным рядом стояли в стойлах: серые, гнедые, рыжие, вороные, разные. В основном тяжеловесы, но были тут и более привычные мне ездовые породы. А чуть поодаль, словно сторонясь всего этого многообразия, стоял он. Огромный конь игреневой масти. Такого красавца я не видела даже в конюшнях замка, не то что здесь, на окраине севера. Его черное туловище блестело на свету, а белая грива, хвост и шерсть над копытами волнами спускались вниз. Светло-серые глаза яркими пятнами выделялись на черной морде.

– Откуда это чудо? – затаив дыхание, спросила я дракона.

– Пару лет назад он вывез из тайги какого-то заплутавшего вельможу, – пояснил он. – На них, очевидно, напали, и мужчина так и не выкарабкался, а коня выходили. Видишь шрам на морде и шее, – я кивнула, замечая светлую кривую полосу, пересекающую идеальные черты. – Чудом не потерял зрение.

– Он норовистый, – предупредил меня маленький светлый мальчик лет двенадцати, подошедший к нам сзади. Видимо, это был помощник конюха.

– Норовистый, говоришь? – переспросила я уже другим тоном, более властным, таким, в котором привыкла общаться со слугами. – А по-моему, к нему просто нужен подход, – сказала я, поглаживая коня по морде, тот фыркал, но терпел. У мальчишки от такой фамильярности коня глаза на лоб полезли.

– Ой, он вас принял, – проговорил мальчишка и тут же спросил, ошарашив меня: – А вы часом не ведьма, творящая темную магию? – мои глаза округлились под стать юнцу, и теперь мы были похожи на жертв какой-то таинственной болезни. Но тут на выручку нашему пучеглазому перформансу пришел дракон, положив руку мне на плечо и вложив в мои ладони уздечку игреневого.

– Нет, милый мальчик, ты же знаешь, в нашем городе Творящий только я, – он сказал это мурчащим голосом, выводя меня из конюшни вместе с моим красавцем. Напоследок я только спросила, как его зовут, да имени не услышала из-за ветра. – Назови его сама, – предложил дракон. Но имени конь сегодня так и не получил.

Через полчаса в придорожном трактире, казалось, собрался весь город. Ящера тут явно любили, и он отвечал взаимностью, особенно девушкам. Те, судя по одежде и манерам, – работницы местного дома терпимости – вешались на нем пачками. И если бы не его драконья сила, он бы давно завалился на пол от такого веса. Девушкам здесь наливать, видимо, было не принято, и слава богу! Я терпеть не могу спиртного, и даже на торжественных застольях, когда нам наливали ужасно дорогого сорнаальского вина, отпивала лишь глоточек, чтобы не оскорбить отца. Дракон угощал всех, а после очередного бокала изъявил желание спеть. Я было захотела протестовать, но, увидав, как профессионально он держит в руках гитару, не стала вмешиваться. Голос дракона в моей голове рождал удивительную картину, в которой переплетались северные ветры и южные моря. Песня была одновременно тоскливой и такой уютной. Я сидела, прикрыв глаза, и слушала бархатный голос дракона, пока незаметно для себя не уснула. Сквозь сон я почувствовала, как меня выносят на улицу, куда-то везут и наконец возвращают в теплое помещение, уже привычно пахнущее шкурами и выпечкой. Домой.

Следующие пару недель я восстанавливала свою форму. За больше чем месяц без трениророк мое тело ослабло, а навыки притупились. Я заметила это еще в лавке, кидая ножи. Со стороны могло показаться, что все в порядке, но изнутри я понимала, что кисть ведет себя не так, как должна, и глазомер будто разучился рассчитывать расстояние. И то, что я попала три из трех, было скорее большим везением. Про владение мечом я вообще молчу. Без спарринг-партнера было тяжело, а его у меня не было с начала лета. Мысль о смерти наставника болюче коснулась сердца и занозой застряла там на какое-то время. Помимо тренировок, которые занимали теперь большую часть моих дней, я так же выезжала моего коня. Имени у него так и не появилось, но оно ему как будто было и не нужно. Он был очень себе на уме. И мне это нравилось. Это напоминало мне Вихря, хотя Вихрь был скорее мстительным и даже немного злым конем, а этот источал презрение ко всему вокруг. Они будто отражали состояние моей собственной души. Несколько раз я выбиралась в город уже без Дарка. Он словно приоткрыл прутья клетки, позволяя мне насладиться иллюзией свободы. Я делала вид, что не замечала, как он пристально провожает меня всякий раз, как я уезжала гулять. И в упор не видела его внимательного долгого взгляда по возвращении. Можно было, конечно, подумать, что я все надумываю, просто волнуюсь или привыкла к слежке, вот и вижу ее всюду. Но стоило мне однажды вернуться с прогулки с глубокой ссадиной на щеке, как дракон был рядом раньше, чем я переступила порог.

– А я говорил, что одной тебе в городе делать нечего, – холодно произнес он, усаживая меня за кухонный стол и скрывшись в каморке с травами. Вскоре он вышел оттуда с пахучей мазью и принялся обрабатывать рану. – Мне волноваться? – зеленые глаза смотрели прямо на меня, а брови вопросительно приподнялись. Его пальцы нежно накладывали мазь на мою щеку, а я боролась с румянцем. Он чудовище, Магнетта, не обманывайся его нежностью.

– Нет, – коротко ответила я и опустила взгляд на свои израненные металлом и поводьями руки. Волноваться действительно было не о чем. Эту ссадину я заслуженно получила за свое неуемное любопытство. Я искала способы тихо и быстро улизнуть из города и наткнулась на наемников. Однако, скажем так, не прошла их контроль качества. Это злило… Я не собиралась становиться вольным убийцей, но то, что моих навыков не хватило даже на то, чтобы одолеть самого хилого из них, вызывало раздражение.

– Бедные твои ручки, Птичка, – мурлыкнул дракон, вырывая меня из раздумий. Он взял мои ладони в свои и тоже стал их обрабатывать. Оттого что на ладонях ссадин и царапин было довольно много, я тихонько зашипела. – Потерпи, – мягко попросил он и вскоре закончил, но рук не отпускал. Я видела, что он что-то обдумывает, сидя передо мной на корточках и рассеянно поглаживая мои пальцы. Во мне боролось яростное желание вырвать руки и замереть, чтобы не спугнуть этот мирный момент. И я выбрала второе. – Ладно, – вдруг кивнул он, что-то решив, и выпрямился, поднимая меня следом. – Я тебя потренирую.