Анастасия Романчик – В тени леса (страница 72)

— Вы должны были мне рассказать! — упрямо повторил Дима. — Я всю жизнь верил вам! А вы лгали мне! Я думал, что схожу с ума! Эти видения и голоса сводили меня с ума!

— Малой, вот ты тут ноешь, мать обвиняешь и меня, что мы плохие, лгали тебе, а ты тут весь несчастный лебедь подбитый. Как мне плакаться надо? Елки-палки я пятьдесят лет прожил в другом мире. Там все мои друзья и знакомые. Там была моя жизнь, но появилось мелкое говно, — «мелкое говно» обиженно насупилось. — И все, привыкай, Сашенька, к новому миру, притворяйся человеком. А мне оно надо?

Дима молчал.

— Может, бухнем?

— Мне пятнадцать.

— Квасика налью.

— Да иди ты.

— Присядь, — пригласил Диму на скамейку рядом с собой мужчина.

Юноша подчинился и сел рядом.

— Ты еще злишься? А? — Саша обнял парня за плечи одной рукой.

— Не знаю. Пытаюсь осознать, что ты — мой старший брат, а маме на самом деле не сорок четыре года, а намного больше. Еще оказывается, у меня вырастут крылья.

— Тебе мои глаза показать? — хрюкнул Александр.

— Не сейчас… слушай, а тебе совсем здесь не нравится?

— Ну, как тебе сказать. Здесь есть как свои плюсы, так и минусы. Телефоны, телевизор, интернет, компьютерные игры — это круто. Но магии здесь практически нет. Было трудно привыкнуть, что колдовать нельзя.

— Я тоже смогу колдовать?

— Когда взрослым станешь. Жахо говорил, что их дети практически без магии на ранних стадиях взросления, поэтому они их прячут ото всех и никого не подпускают к ним. И ты немного потерял от того, что не знал кто такой.

Саша хлебнул пива.

— Вот вы где, — показалась на дороге растрепанная и злая Ульяна. — Чертяки, отключили телефоны и довольные сидят на скамейке! И пофиг, что мать с ума от волнения сходит!

— Мать, от тебя вообще скрыться можно? — уточнил Саша.

— Нет, пока у меня его дерево.

Ульяна села рядом и отобрала у Саши бутылку с пивом. Сделала долгий глоток.

— Мать, ты заболела? Ты ж не пьешь пиво.

— Да у меня уже вся голова из-за вас, дуралеев, седая.

Парни ничего не ответили, так они сидели и, молча, пили пиво. Каждый в своих мыслях.

Ближе к вечеру Дима будучи дома собрал перевязанные письма и поставил их перед родственниками. Малых от греха подальше Ульяна отослала на ночевку к Денисычу, чтобы они даже случайно не услышали её разговора со старшими сыновьями.

— Ну, и кто из вас их писал? — спросил Дима с затаенной обидой в голосе. — Игнат вообще настоящий?

— Дима, они — настоящие, их писал твой отец, — первой заговорила Ульяна. — Подделывать письма и личность твоего отца — это было бы слишком жестоко по отношению к вам. Вы бы мне этого никогда не простили, я не имела права вычеркивать из вашей жизни Игната. Я не была до конца уверена, чтобы вы останетесь людьми. Когда ты превратишься… тебе придется покинуть наш мир и уйти к отцу в его мир. Никто лучше него не позаботиться о тебе.

— То есть… мой отец… не человек и он знал, что со мной может случиться?

— Да, знал, мы оба знали, — кивнула Ульяна. — Я разрешила ему писать вам и встречаться с вами по первому вашему требованию даже после нашего развода.

— Но он никак себя не выдал! Он историю и географию в идеале знает! У него даже французский акцент!

— Твой отец в совершенстве знает русский и нашу историю за счет того, что он как-то связан со мной… не буду сейчас вдаваться в подробности, это долго рассказывать, и я сама всего не помню. К тому же имитацией голосов и актерским мастерством он владеет искусно, поэтому ему не составило труда сыграть роль француза.

— А этот… которого я слышал в своей голове… кто он?

Ульяне заметно поплохело, она отвернулась не в силах говорить больше. И слово вынужден был взять уже опьяневший Саша:

— Его зовут Мирослав, и он… наш брат. Он живет в лесу.

— Боже, прозвучало ужасно, — закрыло лицо руками Ульяна.

— Папа говорил, что у него еще трое сыновей…

— Всех троих ему родила я, — тяжело вздохнула Уля. — Костя, Мирослав и…Изис, он назвал в честь матери Иро.

— Изис… что — то знакомое…

— Он твой брат — близнец, — пояснил Саша. — И жил здесь, пока у него не пробудился дар, как у тебя сейчас. Вообще все трое здесь бывали. Мирослав и Костя даже притворялись старшими детьми Ульяны и Игната. Вы их обожали, особенно Костю. Он тебя из лука научил стрелять. Не переживай, ты об этом скоро вспомнишь.

— Но почему об этом никто не помнит?!

— Изис… малость разозлился на нас, примерно как ты, — открыл бутылку пива Саша. — У матери была амнезия, и она не понимала, что с ним происходит, поэтому не смогла как тебя, его подстраховать. Когда у него отрасли крылья, начался полный пиз… писец. Он начал колдовать направо налево и стер всем людям память о себе, о Мирославе и о Косте.

— Когда отрастают крылья, хранитель получает знания рода, — добавила Ульяна.

— Почему вы ему ничего не рассказали до того, как это случилось? Ладно, она, — указал Дима на маму. — Но вы-то все помнили!

— Дело в том, что мама сама себе стерла память и наложила на нас заклятие, из-за которого мы не могли говорить с ней и ее родственниками о другом мире. Она хотела начать жизнь заново…

— Игнат подложил мне свинья в виде вас, — призналась Ульяна. — Своеобразная месть за мой опрометчивый поступок. Он был уверен, что вы начнете превращаться и устраивать каждый по-своему… трэш. Он таким образом хотел заставить меня вернуть себе утерянные воспоминания и… силу.

Некоторое время Дима сидел напротив родственников. Ульяна с тревогой проверила целостность талисмана, предотвращающего спонтанный прыжок. Но браслет на руке сына не треснул. Дима еще не успел набрать достаточно силы, чтобы его сломать.

— Он… убийца! — прервал молчание Дима. — Я видел, как он убил девушек, которых принесли ему в жертву!

Саша и Ульяна переглянулись.

— Дима, послушай меня… — заговорила Ульяна, — тот мир, откуда пришел твой отец, очень жесток. Он очень сильно отличается от нашего с тобой мира. Твой отец… он другой… у них другие понятия о морали… по сути… он инопланетянин. То что для нас плохо, для них хорошо.

— Я не хочу быть хранителем леса! Они — чудовища! Они едят человеческие сердца!

— Не едят! — поднял к верху палец Саша.

— Какая разница?! Они пачками убивают невинных людей, которых им приносят в жертву фанатики!

— Дим, не пори горячку, — попросил старший брат, нагибаясь вперед. — То, что Игнат на самом деле хранитель леса, не перечеркивает того факта, что он — твой отец. У тебя будет возможность обо всем расспросить самого Игната, когда вы поедете с ним в Японию. Или ты передумал? И в Японию поедут только Кристина и Денис. Им на отца злиться точно не за что.

Дима раскрыл рот, но…

— Я тебя ненавижу! — подросток пнул в раздражении стол.

От его прикосновения дерево пустило почки и корни. Юноша вопросительно посмотрел на мать.

— Это нормально, — попыталась успокоить сына Ульяна. — Просто первые проявления твоих способностей. Игнат научит их контролировать.

— Я хочу в Японии и не хочу становиться хранителем!

— Дима, выбор сделан. Ты — хранитель. И этого уже никак не изменить.

— Я ничего не выбирал!

— Мы думаем, что выбор делает подсознание, — добавил Саша. — Ты подсознательно выбрал лес.

— Получается, я должен буду уйти? Как же мои друзья? А как же университет? Как же мои планы?

Родственники снова переглянулись.

— Дим… прости меня. Я — эгоистка, я до конца надеялась, что ты останешься человеком, но все вышло как вышло. Я надеюсь, что… твой отец тебе поможет.

— Почему ты не хочешь вспоминать свое прошлое?