Анастасия Романчик – В тени леса (страница 17)
— Ну вот, снова ей просто так помогли! — проворчала Маргарита, взявшись за красную ручку. — У нас человеку, которому плохо стало на улице, не помогут, старушку пнут, а тут все такие добрые, что бескорыстно помогают героине.
— Это же фантазии и мечты авторов! — заступилась за родственниц Катя.
— Именно поэтому я не читаю книги авторов-женщин, а еще русских авторов! Ленивые задницы!
— Не надо всех равнять…
— Ну, вот сама посуди. Зачем духам ей помогать, особенно если им платят кровью? И ежу понятно, что раз им приносят кровавые жертвоприношения, значит, они не могут быть добрыми и пушистыми!
— Может, они ей с какой-то целью помогают?
— Могу поспорить, что в книге это никак не будет объяснено!
— Читай дальше.
— «Татьяна некоторое время с отчаянием разглядывала крохотный домик на фоне гигантов-деревьев, пока вдали не послышался гром. Выбирать не приходилось, даже прогнившая крыша лучше, чем остаться один на один с непогодой и промокнуть до нитки.
Внутри оказалось все не так плохо, как снаружи. Была цела печка-буржуйка, что уже являлось неплохим бонусом… только вопрос как разжечь без спичек и зажигалки?
Таня нашла более-менее сухой мешок с сеном и аккуратно уложила на него сына.
— Это не самое страшное, что с нами могло случиться, — произнесла вслух женщина и обратилась к сыну: — Да, Паша?
Кто-то хихикнул сверху. Таня подняла взгляд и обнаружила парочку разноцветных светляков на потолке. Духи потешались.
— Надо просто найти кресало! — осмотрела Таня.
Женщина начала обшаривать пространство возле печки в поисках инструментов, которыми можно было разжечь огонь. Под хихиканье духов Таня перепробовала разные предметы, чтобы высечь искру.
— Ясно, кресало мне не найти, — вздохнула Таня, обшаривая пыльные углы.
Пришлось отламывать более-менее сухую доску от пола и с помощью толстой веточки и сухой соломы разжечь огонь. Таня крутила веточку до тех пор, пока не получила маленький огонечек…»
— Будем считать, что ее учили в детстве выживать в лесу, — скептически хмыкнула Маргарита. — Вот ты бы смогла выжечь огонь с помощью бревна и палки?
— Не пробовала…
— Да я бы с помощью кресало не смогла бы огня разжечь! Ладно, узнаем, что дальше было!
«— Ура! — обрадовалась пламени Таня, как самому близкому другу.
Но тут пошел дождь и залил её маленький костерок, заодно вымочив Тане затылок и макушку.
— Главное не злиться.
Паша требовательно запищал.
— Разожгу завтра.
Таня попыталась заснуть, обложив себя со всех сторон тюфяками с сеном, но всю ночь просыпалась, то от плача голодного сына, то от грохота грома, то от холода. Поэтому едва развиднело, Татьяна совершенно не чувствовала себя отдохнувшей и выспавшейся, к тому же холод сделал своё чёрное дело — она простыла. И, разумеется, никаких лекарств, чтобы справится с болезнью.
Несмотря на ломоту в теле, женщина заставила себя покинуть избушку и выйти осмотреться. Надо было как-то выживать.
— И так, что мы с тобой умеем, Паша? Ты умеешь агукать и пачкать пеленки. Я научилась разжигать огонь, а еще я умею вязать и шить. Я совершенно не знаю леса, что в нем съедобно, а что нет. И я не знаю, как мы с тобой переживем зиму…
Неподалеку от домика обнаружилась небольшая речка, где в принципе можно было постирать одежду и пеленки. Этим женщина и решила сперва заняться, чтобы отвлечься от мрачных мыслей. В доме нашлась едва целая корзинка, куда можно было положить младенца, пока Таня будет стирать.
Вода оказалась ледяная и стирка в ней приносила сплошное мучение и боль, но Таня, сжав зубы, терпела. Когда стирка была закончена, Таня обнаружила Пашу на руках у мужчины-духа с синими крыльями.
— Жахо, — представился дух, улыбнувшись синими губами, и показал на себя. Он произнес еще что-то.
После нескольких неудачных попыток мужчина сумел ей объяснить, что он охраняет детей.
— Плата? — коряво спросила Таня.
— Нет, — сделал знак отрицания Жахо и снова начал ей на жестах показывать, что он любит детей, а они любят его.
Таня понадеялась, что среди духов педофилы не водились. Но ей было так плохо от простуды и боли в руках, что она обрадовалась любой помощи и заглушила подозрительность. К тому же он помог ей справиться с простудой, напоив каким-то снадобьем.
Появление Жахо для Тани стало просто даром небес. С ним она спокойно могла оставлять Пашу и не боятся за жизнь сына. У неё развязались руки, и она могла часами блуждать по лесу, оставляя знаки, по которым в будущем могла ориентироваться.
Она попробовала ягоды, которыми питались птицы. Кислые на вкус они хоть как-то утоляли постоянно мучивший Таню голод. Помня о том, что в деревню ей дорога закрыта, она тайком наблюдала за деревенскими жителями, а главным образом за тем, что они собирали, что ели. Она воровала у них посуду, еду, семена…»
— Если бы она пробовала каждую ягоду, которую едят птицы, она бы померла к вечеру! — снова остановилась возмущенная Маргарита.
— Но понаблюдать за деревенскими жителями у неё мозгов хватило.
— Знаешь, я прихожу к мнению, что если закинуть авторов на самом деле в другой мир, то они бы не дожили там и до вечера.
— Это фантазия… там магия…
— Что не отменяет элементарную логику! Помнишь, ты как-то залипала в компьютерной игре «Don’t Starve»? Напомни, сколько дней ты прожила в первый раз?
— Эм… два… блин там мир хардкорный! Меня на болоте щупальца прибили!
— Вот! А тут она ягоды ест незнакомые и ходит по лесу, как у себя дома, где полно хищников, я уже молчу про ядовитых насекомых и животных! Где паразиты?
— Ну, ей духи помогают.
— Ладно, проехали…
«…Постепенно рацион разнообразили грибы, орехи и водоросли. Но оставался вопрос, как пережить зиму? А Таня уже знала, пока жила у Люуса, что зима была очень холодной и снежной.
Долго её злодейство незамеченным не могло остаться. Её выследила уже знакомая старуха и пришла прямо к порогу Танинной избушки. Она что-то сварливо кричала и доказывала, пока Таня не огорошила её:
— Я не понимать. Нет магия. Не понимать.
Старуха замерла, раскрыв беззубый рот до неприличия широко. И снова последовал язык жестов, чередовавшийся руганью старухи и матом Тани, пока обе не пришли к пониманию, что деваться молодой матери некуда, до города очень далеко, а зиму пережить как-то надо.
Уставшие из-за языкового барьера, обе женщины сидели на поваленном толстом бревне и, молча, думали каждая о своем.
— Идти со мной, — жестами показала старуха.
У Тани особого выбора не было, как пойти за женщиной, взяв с собой ребёнка. Идти пришлось около получаса, пока не показался довольно добротный дом из камня, что удивило Таню, ведь как она успела понять, подобную роскошь могли позволить себе немногие.
— Она помочь, — произнесла старуха, указывая на дом.
Это были последние слова, которые Таня услышала от неё. В спешке старуха покинула молодую мать. Как раз в этот момент из дома вышла светловолосая суровая на вид женщина лет тридцати. Татьяна испуганно отшатнулась, когда встретилась взглядом с фиалковыми глазами незнакомки.
Женщина подошла к перепуганной Тане и невозмутимо посмотрела на спящего ребёнка. Она понимающе хмыкнула и что-то спросила.
— Я не понимать, — жалобно отозвалась Таня. И насколько позволял словарный запас, объяснила, что ей негде пережить зиму, и что ей нужна помощь.
Женщина слушала очень внимательно и ни разу не перебила.
— Травы, — сорвала цветок она, после того, как Таня замолчала, — ты, — показала она на девушку, — собирать, — продемонстрировала, как собирает цветы. — я, — указала на себя, — давать еду, — сделала руками, словно зачерпывает невидимый суп.
Так и стали они сотрудничать. Таня бегала по лесу, собирая целебные травы на лекарства, а женщина по имени Дара платила ей пищей. Параллельно она обучала Таню своему языку, и старалась объяснить, какие травы для чего нужны и от чего лечат. Чтобы выжить, Тане приходилось учиться в ускоренном темпе и приспосабливаться.
Пришлось даже познакомиться с местными пчелами и походить покусанной ими… зато она добыла мёда.
Приход зимы Дару нисколько не волновал. На возрастающее беспокойство Тани она всегда отвечала:
— Дахот защитит.
До конца её слова, Таня поняла намного позже, когда наступили первые заморозки. К ним на порог пришел тощий фиолетовый дух, которому Дара преподнесла несколько сердец, завернутых в ткань. Но не это удивило Таню, а поведение духа. Он погладил Дару по волосам и по-отечески поцеловал её в макушку, а затем тихо сказал:
— Ты стала еще старше.