Анастасия Ригерман – На другом берегу любви (страница 3)

— Дом, милый дом, — со злостью пинаю пивную банку, брошенную кем-то прямо посреди гостиной, и та с гулким звуком врезается в стену, выплескивая остатки содержимого.

Нет, какой это дом? Дом там, где тебя хоть кто-то ждет и любит. А это — склеп, мой личный, фамильный… Чертово родовое гнездо.

— Собаку что ли завести? Может, хоть с ней здесь не будет так одиноко, — само собой срывается с губ, и меня будто простреливает.

Вот оно, то самое слово, которого я отчаянно избегал, боясь произнести вслух. Одиноко, мать его! Несмотря на всех этих людей вокруг и их привычные фальшивые улыбки, мне до жути одиноко, так, что внутренности выворачивает.

Поднимаюсь на второй этаж в свою спальню и сразу замечаю скомканное покрывало на постели. Злость приливной волной подступает к горлу.

Предупреждал же, чтобы сюда никто не совался! Совсем страх потеряли.

Мимолетный взгляд на кубки, расставленные в идеальном порядке, — славную аллею моих спортивных побед, только подливает масла в огонь. Кого я обманываю? Отцу всегда было на меня плевать, сколько бы я ни старался. Ровно с тех самых пор, как мать вышла за двери этого дома, и меня для него будто не стало.

— Да пошли вы все! — одним резким движением скидываю содержимое полки на пол, следом летят медали за плавание.

Все пустое. Вся моя жизнь никчемная и пустая, будто ориентиры потерял, если они вообще когда-то у меня были.

Растираю ладонями лицо и стягиваю футболку. Сперва в душ, а потом спать. Может, завтра в голове прояснится и это дрянное состояние наконец отступит?

Включаю свет в ванной и захожу внутрь, попутно расстегивая ширинку на джинсах.

«Твою же…» — вздрагиваю от неожиданности.

— Ты кто такая? — присаживаюсь на корточки возле сонной перепуганной девчонки.

Чистое лицо, закусанные губы, ни грамма косметики. Выразительные голубые глаза смотрят, не моргая от ужаса, словно не меня, а приведение увидела.

— Лера.

Разорванной юбкой девчонка пытается прикрыть разбитые колени, стыдится. Но все мое внимание привлекают ее волосы, целый каскад светлых волос, волнами обрамляющий девичью спину и худенькие плечи. Густые, пшеничные, к которым так и хочется протянуть руку, прикоснуться, пропустить пряди между пальцев.

— И как ты сюда попала, Лера?

— Я… Я не сама. Вот, — произносит чуть ли не заикаясь, и дергает второй рукой, прикованной к радиатору наручниками.

«Вот же сволочи!» — тут же складывается в моей голове правильная картинка.

— Кто это сделал? — невольно рычу, чем еще больше ее пугаю.

— Никонова и…

— Илюхин? — заканчиваю я за нее, потому что сама малышка отчего-то не горит желанием выдавать своих мучителей.

— Сиди здесь, я сейчас, — дергаюсь к двери, но тут же оглядываюсь.

— Куда ж я денусь? Сижу, — неловко улыбается моя нежданная гостья, и я ловлю себя на том, что мне приятна ее улыбка, уставшая, ироничная, но такая искренняя и живая.

Вот сколько она уже так сидит в заточении? Два часа? Пять? Больше? Не об этом ли подарке ты вспомнил в последний момент, а, Вадим? И как только рука поднялась? Чертов садист.

С острым желанием набить лучшему другу морду спускаюсь в гараж, чтобы найти подходящие инструменты. Естественно, ключа от этих наручников Злата мне в подарок нигде не оставила. Ничего, она по заслугам тоже получит. Вряд ли сам Илюхин до такого додумался, без нее точно не обошлось.

«Им это с рук не сойдет, я об этом позабочусь», — созревает в моей голове нехитрый план, готовый к исполнению. Осталось уладить одну небольшую деталь с самой Лерой.

Глава 2.2

Никаких но

ЕГОР

— Ну, Лера, рассказывай, как ты здесь оказалась? — отвлекаю девчонку разговорами, пока вожусь с чертовыми наручниками. Уже и видос на ютубе посмотрел, с какой стороны к ним подобраться, только навыков в подобных вопросах у меня не имеется, как и уверенности, что обойдется без вызова спецов.

— Я доставку привезла. Сегодня мой первый рабочий день, — неловко улыбается, а ее щеки заливаются румянцем. Вдруг понимаю, что уже и забыл, как это бывает. Девчонки из моего окружения яркие, надменные, уверенные в себе, у таких вся жизнь на десять шагов вперед просчитана. Знают стервы, чего хотят, и зубами вгрызаются. Какие там стеснения? А эта… Она будто хрупкий цветок из другого мира, неиспорченная всем этим дерьмом. Хоть ее лицо и кажется мне отчего-то знакомым.

— А Никонову откуда знаешь? Мы раньше случайно не пересекались?

— По универу, — опускает глаза в пол, словно там, в итальянской плитке, есть что-то занятное. — Мы же с ней на одном курсе учимся.

— Да ладно? — пользуясь положением рассматриваю девчонку в упор, скольжу взглядом по аккуратным чертам, часто вздымающейся груди, и длинным струящимся волосам, к которым так и тянет прикоснуться. Сейчас, поджав колени, она почти как русалка. — Я бы тебя запомнил.

— Может и так, но я стараюсь не выделяться, — снова отводит взгляд, словно боится посмотреть мне в глаза. И что, интересно, в них такого страшного?

— Выходит, ты знаешь, кто я такой. Представляться не обязательно?

— Не сказать, что знаю, но наслышана. С днем рождения, кстати. Прости, что вот так, без приглашения и подарка. Еще и возиться со мной приходится.

— День рождения уже прошел, а тебе не за что извиняться. Вещи твои где, смартфон? Поздно уже, родители наверняка волнуются, — перевожу тему. Мои друзья как последние сволочи с ней обошлись, а она еще за что-то извиняется. Ну что за человек?

— Смартфон разбился, когда я с велика полетела. Внизу в сумке так и остался валяться, — теперь понятно, откуда эти ссадины на ладонях и колени расшибленные. Хоть к этому Илюхин не причастен. — Только звонить мне все равно некому, — признается с потаенной грустью.

— Совсем? — удивленно вскидываю брови.

— У меня на этом свете только тетя осталась, но и ее в городе нет, в командировке застряла.

Сердце отчего-то учащает ход. Надо же, а мы с ней в этом даже похожи. Правда, мои родичи все еще живы, да только, что случись, даже не знаю, кого бы я в первую очередь набрал. Номер матери мне неизвестен, а батя… Ну уж нет, это скорее был бы мой личный тренер по плаванию, чем он.

— Еще немного потерпи, вроде выходит, — пыхчу над чертовым куском железа и наконец с сотой попытки у меня получается. Наручник открывается, и я, довольный собой, протягиваю девчонке руку, помогая подняться.

Она не сразу, но соглашается. Прохладные пальцы всего на мгновение утопают в моей ладони, а потом так же быстро выскальзывают, словно боится обжечься.

— Даже не верится. Спасибо! — награждает меня самой счастливой улыбкой и потирает тонкое запястье, которое совсем недавно сковывал браслет. Глупо, но я рядом с ней и сам чувствую себя героем. И мне нравится это чувство. Вот только насладиться им в полной мере не успеваю. — Ну, я тогда пойду, не буду мешать. И так отняла твое время.

Лера пытается незаметно прошмыгнуть в дверь, но я преграждаю ей путь. Мы замираем друг напротив друга. Девчонка снова краснеет и отводит взгляд. Стройная, среднего роста, чуть выше моего плеча. Шагни я немного ближе, ее аккуратный носик коснулся бы моей ключицы, и я зарылся бы руками в ее волосы. Сам не знаю, с чего меня атакуют подобные мысли, но я не хочу ее отпускать. И дело не только в том, что в такой час Лера рискует попасть в новые неприятности, и не в моем желании поставить на место Никонову с Илюхиным, которым отродясь все сходило с рук. В присутствии этой странной девчонки у меня на душе удивительным образом становится легче.

— И куда ты собралась ночью одна? Надеюсь, не на велике? Сама же сказала, никто не ждет.

— Не ждет. Но…

— Никаких но, Лер, — беру ситуацию в свои руки. — Дом огромный и пустой, для одной гостьи места точно хватит. Тем более, у меня к тебе есть предложение. Ты же не хочешь, чтобы Злата и Вадим остались безнаказанными после того, что натворили?

— Не думаю, что хоть кто-то в полиции станет меня слушать, — нервно перебирает пальцами складки на рваном платье. — Ты же знаешь, кто ее отец? И у Вадима тоже. А я очень дорожу своим местом в универе. Второго такого шанса мне никто не даст.

— Это не то, о чем ты подумала. Обойдемся без полиции. У меня есть другой план.

Лера нервно сглатывает, и ее пустой желудок издает жалобное урчание. Она в который раз смущается, а я понимаю, что не вовремя завел этот разговор.

— Прости, совсем не подумал. Ты же наверняка голодная. Идем, — хватаю девчонку за руку и веду за собой на кухню. — Сперва поешь, потом примешь душ, и раны твои обработаем.

Вижу, что ей неловко. Но я решительно настроен. Усаживаю гостью за стол, и выставляю перед ней на выбор несколько блюд из холодильника.

— Выбирай, что нравится. Не стесняйся, — включаю чайник, поймав ее мимолетный взгляд. — Микроволновка там.

— А как же ты?

— Я не голоден.

Отворачиваюсь к шкафу, тянусь за чашкой.

— Черный, зеленый, молочный улун? Еще есть какао, какие-то печенья…

— Егор, — звучит совсем тихо, и я оборачиваюсь, впервые услышав, как она зовет меня по имени. Смотрит прямо в глаза, и я залипаю на ней взглядом. — Спасибо тебе за все. Правда. Я ведь и не ожидала, что ты такой.

— Какой? — не перестаю удивляться ее детской открытости.

— Ну… Простой, порядочный и заботливый, — говорит, а сама старается на меня не смотреть. Стесняется. — Не такой, как они.