Анастасия Ригерман – На другом берегу любви (страница 2)

— Все, Травка. Что моргаешь? Можешь валить, — как ни в чем не бывало выдает Никонова.

— А заплатить?

— В другом месте заплатят. А здесь, на днюхе Ветрова, так и скажем, Травка угощает. Ты ведь без подарка приехала? — выдает девушка, плавно оттесняя меня к выходу, и Илюхин с набитым ртом ржет в голос аки конь.

— Нет, ребят. Так не пойдет, — хмурюсь, теряя терпение. — Я здесь по работе, а не по личному приглашению. Поэтому никаких подарков. Кто сделал заказ, тот за него и заплатит.

Полная решимости найти хозяина дома, пусть это сам Егор Ветров, будь он неладен, разворачиваюсь в сторону гостиной. Может хоть там, среди геймеров, найдутся нормальные люди? Не все же мажоры такие сволочи. Но не успеваю ступить и пары шагов, как Илюхин по указке Никоновой абсолютно бесцеремонно закидывает меня на свое крепкое плечо.

— Ну уж нет. Подарок Ветру мы все-таки оставим, — тащит меня куда-то на второй этаж за Златой следом.

— Помогите! — надрывно кричу, понимая, что ситуация вышла из-под контроля, и надо что-то делать, пока не поздно. Но Вадим тут же затыкает мой рот широкой ладонью.

— Напрасно стараешься. Только голос сорвешь, все равно никто не услышит. Здесь знаешь какая звукоизоляция? Наш Ветер любит тишину, — криво ухмыляется, затаскивая меня в одну из спален.

— Может, в гостевую? — чего-то опасается Злата, словно мы вторглись на священную территорию.

— Нет, сюда точно без надобности никто не зайдет, — заверяет Вадим.

Дверь закрывается, и в комнате действительно становится тихо, хотя на улице казалось, что от музыки будут сотрясаться не только окна, но и стены.

Мне страшно. Нет, я просто в ужасе. Если изначально это и было дурацкой шуткой, то теперь точно перестало ею казаться. Знать бы еще, что эти двое задумали? Может, сам Илюхин и не способен на какие-то подлости, даже со своей развитой мускулатурой совсем не тянет он на злодея, но под руководством Никоновой… О том, как далеко она готова зайти в своей ненависти ко мне, причем абсолютно не обоснованной, остается только гадать.

Вадим кидает меня на огромную кровать, скользит недвусмысленным взглядом по моим оголившимся ногам, словно впервые увидел, и я отползаю на другой край, подальше от него, пониже натягивая разодранную юбку.

— Чего вы добиваетесь? — нервно сглатываю, переводя взгляд с одного на другого. Сердце отбивает чечетку, к глазам подступают слезы. — У меня еще один заказ. Меня будут искать! — дрожит мой голос.

— Такая большая девочка, а врать до сих пор не научилась. Да кому ты вообще нужна? — ухмыляется Злата.

— Ну и что теперь, закроем ее и уйдем? — теряется Илюхин.

— Ага, как же! Что бы эта дура окно разбила, и Егору имущество попортила? Потом еще не досчитается чего, с нее станется.

— Вы нормальные вообще⁈ Я здесь и вас прекрасно слышу! — не понимаю, как реагировать на это безумие. Но им, кажется, плевать.

— Может, в ванной закрыть? — предлагает Вадим, кивая в сторону еще одной двери.

— Отлично! Рядом с унитазом ей самое место, — ехидно ухмыляется Злата. — Вот, держи, как знала, что пригодятся, — протягивает Илюхину наручники.

Господи, а они-то у нее откуда? И точно больная на всю голову.

— Пристегивай к батарее. Пускай посидит, одумается.

Этот план мне точно не по душе. Кажется, Вадиму тоже. Но выслужиться перед первой стервой универа для него дело чести. Глубоко вздохнув, парень смеряет меня взглядом недоделанного маньяка, и начинает наступать.

Я пытаюсь отвлечь их внимание, целюсь в Злату первой попавшейся под руку вещью, кажется, каким-то кубком, она вовремя уклоняется, и он ударяется в стену. Следом идет второй. Так, отбиваясь, успеваю добраться до двери, но не открыть ее. Илюхин прижимает меня всей своей массой к дверному полотну, выворачивая и без того ободранную руку, после чего на запястье защелкивается наручник.

— Попалась!

— А за эти кубки еще и от Егора получишь, — скалится гадина, заталкивая меня в просторную ванную с совмещенным санузлом.

Я сопротивляюсь насколько хватает сил. Только их двое, и они оказываются сильнее. Подходящая батарея находится сразу, к ней меня и пристегивают. А потом уходят, выключив за собой свет. Как ни в чем не бывало, переговариваются о своем, шутят, словно не живого человека тут насильно оставили, а так, заходили руки помыть.

По щекам от обиды катятся слезы. Вот за что они так со мной? Что я им сделала?

Дом полон гостей, вечеринка идет полным ходом, и только я сижу здесь прикованная, словно в чем-то провинилась.

Дергаю рукой, но куда там? Я скорее кости себе переломаю, чем сумею хотя бы погнуть эту чертову трубу. По привычке тянусь рукой к карману, но вспоминаю, что смартфон разбит и остался в сумке.

Кое-как дотягиваюсь до умывальника, и промываю ранки на ладони, после чего делаю пару глотков воды.

Вкусная, как в деревне из родника. Наверняка, у них здесь и вода из обычного крана идет уже фильтрованная.

Время тянется невыносимо медленно. Вот уже и слезы закончились. Доносящиеся до моего слуха звуки постепенно затихают, только ничего не происходит. Кажется, обо мне просто забыли. А в спальню хозяина дома, Егора Ветрова, как и говорил Вадим, действительно никто не заходит.

Устав терзаться бесконечными ожиданиями, подтягиваю разбитые колени к груди, и опускаю на них тяжелую голову. От нечего делать стягиваю резинку с косы и распускаю волосы, перебирая длинные пряди.

«Надо же, я застряла в его спальне», — глупо улыбаюсь собственным мыслям. И пусть в своих мечтах я совсем не так все это представляла, да и Егор все еще не в курсе моего существования. И все-таки я здесь! Разве это не удивительно?

Глава 2.1

Родовое гнездо

ЕГОР

— Если хочешь, могу остаться. Не знаю, что с тобой происходит, но ты весь день не в своей тарелке, — толкает в плечо подпивший Илюхин и сам покачивается, потому что едва стоит на ногах.

Что-что, а в проницательности ему не откажешь. Наверное, за это и ценю. Только пить Вадиму нельзя от слова совсем. Пока трезвый, вроде, нормальный мужик, но в таком свинячьем состоянии нафига он мне сдался? Тоже мне, группа поддержки. И так на душе хреново, не хватало еще с ним возиться.

— Вали уже давай, бро. Я в норме, правда. Только устал от всей этой шумихи, — от одной Никоновой, присосавшейся ко мне напоследок, будто пиявка, чего стоило избавиться. Но Вадиму знать об этом не обязательно, он уже давно неровно дышит в ее сторону, да все безрезультатно. — Завтра клининг вызову, все уберут, отмоют. А с тобой вечером в клубе пересечемся. Лады?

— Лады, — жмет руку и наконец залезает в такси, хоть до последнего, дебилоид, рвался за руль, словно мало тачек до этого спьяну разбил.

Осветив фарами внутренний двор, машина разворачивается и отъезжает.

«Ну вот и все. Последнего спровадил», — выдыхаю с облегчением.

На улице хорошо, тихо. Только с озера доносится редкое кваканье лягушек и хоровое пение сверчков, которые снова завели свою тоскливую ночную пластинку.

Уже собираюсь уходить, как Илюхин на полном ходу высовывается из окна и орет во всю глотку, словно это что-то важное. Только отъехал он уже прилично, и я его почти не слышу, выхватываю обрывки фраз.

— Я ж тебе там это… Подарок оставил… Совсем забыл!

— Хорошо, спасибо! — машу ему вслед рукой, лишь бы этот дурень из окна не вывалился. И Вадим подобно улитке втягивает свою короткостриженную голову обратно в салон.

Плевать я хотел на подарки. Мне их сегодня целую гору надарили. Я улыбался, благодарил, только распаковывать нет никакого желания.

Отец вон тоже без подарка не оставил, дом на меня отписал. С самого утра прислал своего прилизанного адвоката с бумагами. Осчастливил, блин! А чтобы просто позвонить и поздравить с днем рождения, или приехать и обнять сына, как это делают в других семьях…

Нет, наша семья никогда и не была нормальной. Сперва, еще ребенком, меня бросила мать, укатив в закат с очередным любовником. А потом и отец, быстро нашедший ей замену, все чаще оставлял меня на попечение бесчисленных нянек. Где сейчас он сам? В Лондоне, или в Ницце — кто ж его знает? Он мне об этом не докладывает. А звонит и приезжает с каждым годом все реже, словно и не было у него никакого сына.

Сколько себя помню, из шкуры вон лез, лишь бы толику его одобрения заслужить: сперва победы на спортивных соревнованиях, потом призовые места на школьных олимпиадах. Только видать, разочаровался мой батя в отцовстве. Или во мне? Потому что других детей со своими новыми пассиями, которые с годами становятся все моложе, так отчего-то и не заводит.

Счет в банке, тачки, теперь еще и этот огромный пустой дом. Наготове директорское кресло в его фирме, которое отойдет ко мне сразу после получения диплома. Считай, откупился. Ну а что, мне теперь двадцать два, давно взрослый мальчик. По мнению отца, в его присутствии в моей жизни я больше не нуждаюсь.

Может, он и прав. Только отчего тогда на душе так паршиво, что хочется волком выть? Что это за чувство такое поганое, от которого никуда не деться?

Специально эту вечерину закатил. Думал, буду среди друзей и все пройдет. Целый день отрывался на полную. Девок не сосчитать, которые висли сегодня на моей шее, и любая из них по щелчку пальцев готова была запрыгнуть в постель.

Но нет же, не помогло, даже на сотую долю не отпустило, стало только хуже! Словно все не то. И не хочу я никого из них, из этих кукол штампованных. Уже вон и Илюхин, прокурорский сынок, с которым нас отцы свели и за одну парту с первого класса посадили, и тот бесит неимоверно.