Анастасия Ригерман – На другом берегу любви (страница 26)

— Ну, раз так, то хорошо, — тепло улыбается, смахивая со щеки непрошенную слезинку. — Да только мне и рассказывать особо нечего. Я всегда жила в этих краях, никуда не уезжала.

— В «Пропади пропадом»?

— Не совсем. Мое детство и юность прошли на другом берегу реки под защитой славного короля Эдвина. Если внимательно присмотреться, то и сейчас в тумане можно разглядеть шпили его белокаменного замка. Помню, как красиво на них тогда развевались яркие флаги! Отец поставлял молоко и овощи на дворцовую кухню, и часто брал нас с собой с моим братом и младшими сестрами.

Вспоминая детство, мать преображается. Ее расслабленного лица касается улыбка, и сама она будто бы на десяток лет становится моложе.

— А что случилось потом? Где он сейчас, этот король Эдвин?

— Да кто ж его знает, — пожимает плечами мать. — Не отправь меня тогда бабушка на эту сторону реки с запиской для знахарки, я и сама бы там сгинула со всей семьей. Туман распространился так быстро, что за одну ночь поглотил целый город и крохотные селения вокруг. Ни огонька, ни весточки хоть от кого-то живого с той стороны мы больше не получали. Долго я горевала по близким, а потом смирилась, привыкла выживать здесь в одиночку, и встретила вашего отца.

— Как встретила? Где?

Женщина опускает взгляд, пряча улыбку, будто стесняется вспоминать их с мужем историю любви, а с другой стороны, явно рада, что сын наконец проявляет к этому интерес.

— Его наши охотники нашли у самой кромки гор тяжело раненого и изможденного. Чужак, темные волосы до плеч, грубые черты, боевые шрамы на опаленной солнцем коже, еще и оборотень — все его побаивались. А я не испугалась, к себе взяла и выходила, за зиму на ноги поставила. Все лучше, чем одной суровые морозы да снежные бури пережидать.

— Выходит, это в тебя мы с Добрушем такие смелые, — улыбаюсь я, подбадривая мать. И смотрю на эту хрупкую и такую храбрую женщину уже другими глазами. — Красивая история. А отец когда-нибудь рассказывал о Змеиных пустошах и о том, что с ним там случилось?

— Сперва молчал. И слова не вытянешь. А потом, когда к нам первых мертвяков с пыльными бурями стало заносить, собрал старейшин и рассказал, что идет там страшная война. И что послали его на этот рубеж, не дать смертоносной заразе и дальше распространиться. Вот и все, что мне известно. Хочешь узнать больше, так пойди и сам его расспроси.

Это только звучит легко, но пойти с вопросами к отцу я не решаюсь. Он в последние дни и так не особо разговорчив, будто что-то его тяготит. Смотрит на меня за работой украдкой и брови сводит. Ума не приложу, чем я перед ним провинился. Заигрался в идеального сына?

Была у меня мысль, что это приставучая Янка всяких гадостей ему про меня наплела. Но я ее сразу отмел. Вряд ли отец бы поверил. И сам видный мужик, должен понимать, сердцу не прикажешь. Другое дело, если он догадываться стал, что никакая это у меня не амнезия, и перед ним вовсе не старший сын, а лишь гость, нежеланный паразит в его теле. Если так, подходить к нему сейчас с расспросами мне точно не стоит.

В один из вечеров по моей просьбе заглядываем с братом к местной ведунье на вечерние посиделки, где возле костра она привычно развешивает малышне на уши лапшу из старых легенд.

— Милош, ты ли это?

Вопрос с подвохом застает меня врасплох. Кто знает, может, седая сухонькая старуха в цветастых тряпках, щедро обвешанная амулетами, действительно видит больше обычного. И о чем я только думал, когда сам к ней приперся?

— Он самый, кто же еще! И с ним Добруш, — как всегда спасает меня незатейливая болтовня младшего братца.

— Добруш, Милош! Какие молодцы, что зашли. И как раз вовремя. Садитесь к остальным, вам тоже будет полезно послушать, — расплывается горбатая старушка в радушной улыбке, а у самой зубы сохранились только через один. И вообще, она как-то даже на мумию похожа, но на живую и при этом вполне себе активную. Вот интересно, сколько ей лет? С первого взгляда, так все двести. В нашем мире столько точно не живут.

Склонившись к моему уху, Добруш тихонько шепчет:

— Стареет бабка, слеповата стала, только контуры на свету различает. А слышала она всегда не очень. Так что ты, если говоришь, говори погромче, чтобы не переспрашивала по сто раз.

— Ясно. Спасибо, — в который раз благодарю брата, и усаживаюсь рядом с остальными слушателями у костра.

Немногочисленная малышня косится в нашу сторону. Еще бы, здесь из оборотней во всем селении только мы такие, еще и крепкие, плечистые. Вот эти желторотые цыплята и смотрят на нас с восхищением в глазах.

— В давние времена на краю зеленых долин раскинулся загадочный лес, — начинает свой рассказ ведунья. — Густые кроны почти не пропускали в него свет, а ветви деревьев гнулись под весом тайных сил. В этом лесу не раз бесследно исчезали люди. Однажды туда забрели и овцы молодого пастуха Киана. Он был отважным и смелым человеком. В глубинах леса Киан обнаружил прекрасную девушку Лиру, которая жила в хижине совсем одна среди сумрачных деревьев и таинственных теней. Молодые с первого взгляда влюбились друг в друга. Лира призналась ему, что уже много лет заключена в заколдованном лесу и не может найти выход.

— Идем со мной, — протянул он ей ладонь, — я выведу тебя отсюда.

— Если ты возьмешь меня за руку, проклятье, которое наложил злой колдун, распространится и на тебя.

— Пусть только попробует, мы справимся! — настаивал на своем Киан, и не думая отступать.

— Но как? Нас всего двое, а на стороне злого колдуна весь этот лес и каждое дерево на страже.

— Разве только двое? А как же наши молодость, храбрость, вера, любовь, отвага, смекалка, и мой острый топор? Если понадобится, я срублю каждое дерево на пути, но мы вернемся из этого леса домой.

После множества испытаний, они смогли победить заклятье и освободить Лиру.

— А что стало с овцами и лесом? — звенит звонкий голосок девчушки.

— Овцы тоже вышли целыми и невредимыми, — придумывает на ходу ведунья в угоду детскому любопытству. — А через Сумрачный лес проложили дорогу, начало которой прорубил Киан. Темные силы получили достойный отпор, им пришлось мириться с миром людей и подписать договор кровью. Тех, кто ступит на дорогу Киана, они не имеют права тронуть. Но из самого леса Темные никуда не ушли, и случайные путники, не слыхавшие о договоре, продолжают пропадать там по сей день.

Что-то было в этой истории, сам не знаю что. Но ничего полезного конкретно для себя я так и не почерпнул. Или просто слушал не тем местом, как любил повторять Горыныч. В любом случае, этот Киан мужик крутой. Я свою Лерку в таком жутком месте тоже никогда бы не бросил.

Глава 15.2

Побег

ЕГОР

И вроде все как обычно, но сегодня отец на мельнице особенно строг со мной и братом. Будто и не рад, что наша производительность выросла в разы. Оттаскиваю в телегу последний мешок, а он глаз с меня не сводит, кожей чувствую, так и прожжет дыру между лопатками.

— Ну, я пошел?

— Не сегодня, — впервые встает он на моем пути, не позволяя пройти. — Выспись лучше, чем по лесу круги нарезать. Завтра важный день, и мне может понадобиться твоя помощь в одном важном деле.

— Так солнце еще не село, высплюсь. К тому же, у меня были свои планы, — складываю руки на груди, не понимая, что он задумал. Лера будет ждать на берегу, как договаривались. Ну какой сон в такую ночь, когда внутри все кипит и рвется на волю?

— Я сказал, сегодня оба останетесь дома! Что здесь не ясно? — гневно рычит отец, переводя взгляд с меня на Добруша.

— Хорошо, как скажешь, — соглашаюсь я, мысленно уже планируя в деталях свой побег из дома.

В первый раз что ли? Я в своей прежней жизни и не такое проворачивал, сбегая от отцовской охраны, минуя камеры и сигнализацию. Чем сложнее задача, тем интереснее.

Уже через час, предварительно уложив в своей постели огородное чучело, плотно набитое соломой, и укрыв его с головой, я встречаюсь с моей девочкой на берегу.

— Прости, что так поздно. Отец не пускал. Мы и работу раньше закончили, а ему все не так. Велел дома сидеть.

— Ничего, бывает. Мама тоже сегодня не в настроении, — с грустью признается Лера, и я притягиваю ее к себе, бережно целуя в макушку.

— Я скучал, — втягиваю ноздрями запах ее волос: нежный, цветочный и уже такой родной. — Идем кататься на лодке, — тяну Леру за собой к воде. Знаю, как ей нравится наш вечерний ритуал.

В этом месте спокойная река изгибается, образуя живописную заводь. Высокие и изящные ивы склоняют свои ветви к воде, днем создавая тень и приятную прохладу, а вечером в свете звезд будто бы ограждая наше хрупкое, едва зародившееся счастье от безумного мира вокруг.

Вдоль берегов растут цветы и невысокая трава, которая приятно шелестит на ветру. В воде плавают лилии и кувшинки. Это место кажется идеальным для уединения. И время здесь течет неторопливо, который раз давая нам возможность насладиться общением друг с другом.

Я сажусь на весла и начинаю грести, направляя лодку по воде. После многочасовых упражнений на мельнице, для меня это несложное дело. Так, мышцы размять. Но Лера всякий раз за греблей смотрит на меня, как на героя, не скрывая нежности и восхищения во взгляде. Ее глаза загадочно сияют в лунном свете. Украдкой налюбовавшись работой моих мышц, Лера переключается на воду. Опускает в нее свою ладонь, и пробует в действии магию стихийника.