Анастасия Ридд – Отец для моей дочери (страница 3)

– Что ж ты молчала, милая? Поздравляю тебя! – восклицает начальница.

– Спасибо, – киваю, слегка улыбнувшись.

– Что ж, об этом мы поговорим позже. А сейчас… мы взрослые люди. Прошлое остается прошлым, верно? Да и ситуации бывают разные, – спокойно произносит она. – Марина, ты один из лучших сотрудников компании, поэтому я уверена, что ты сможешь взяться за этот проект.

– Я… – начинаю, но договорить не успеваю.

– У тебя есть время подумать. – Рука начальницы опускается на моё плечо.

– Собеседования не будет? – удивлённо спрашиваю я. – Я просто должна ответить согласна или нет?

– Как же не будет? – раздаётся хриплый голос Ланского. – Если хочешь попробоваться на эту должность, то присаживайся, поговорим. Никаких исключений быть не может.

– Итак, начнём. – Он указывает на соседний стул, но я медлю. Моё замешательство связано не только с Глебом, но и с самой должностью. Я не уверена, что хочу менять направление в своей деятельности.

У Ланского звонит телефон, и мужчина, извинившись, выходит из кабинета. Пока он разговаривает в коридоре, я принимаю самое верное для себя решение, о чём и сообщаю Ольшанской.

– Какими бы привлекательными ни были условия сотрудничества, работать я с ним не буду, – с твёрдостью в голосе произношу я.

– По личным обстоятельствам, я так понимаю? – уточняет Елизавета, а в её глазах отражается сожаление.

– И не только поэтому, – резко выдыхаю, переводя взгляд на закрытую дверь. – Лиза, я хотела стать руководителем финансового отдела, но никак не руководителем проекта, который предлагает Ланской. Я не прочь пройти собеседование на общих основаниях, чтобы получить другую должность.

– А если не пройдёшь? – чуть заметно улыбается женщина.

– Значит, ещё не время, – пожимаю плечами и поднимаюсь со стула с намерением уйти из этого кабинета.

– Хорошо, я тебя поняла, – после минутной паузы Лиза соглашается. – Попробуем на эту должность Риту.

– Кого? Макарову? Упаси боже! – закатываю глаза.

– Её профессиональные качества весьма неплохи. Я видела её в деле, поэтому знаю, о чём говорю. – Начальница подходит к огромному французскому окну и, сложив руки на груди, смотрит на оживлённую дорогу.

– Уверена, что Ланской утвердит её, – с уверенностью в голосе произношу я и тихо добавляю: – И совсем не из-за профессиональных качеств.

– Если бы я не знала, что в скором времени ты выходишь замуж, то сочла бы это за ревность с твоей стороны, Марин, – насмешливым тоном произносит Елизавета. Эта женщина чересчур проницательна, что в данной ситуации абсолютно недопустимо.

– Ты ошибаешься, – непринуждённо отзываюсь я. – Просто я знаю Глеба и знаю Риту. Сложила два плюс два, и вот результат. Лиза, в этом случае я могу идти? У меня сегодня работы непочатый край.

– Да, конечно. Собеседование на должность руководителя отдела проведём после обеда. – Женщина медленно оборачивается, ослепляя меня своей белоснежной улыбкой. – Это был отличный шанс, Мариш. Главное, чтобы ты не пожалела об этом.

– Не волнуйся за меня. Не пожалею, – растягиваю губы в ответ и направляюсь к выходу.

Тяну за ручку двери, и в этот момент входит Глеб. Мы оказываемся на непозволительно близком расстоянии друг от друга. Наши взгляды на несколько секунд встречаются. От неожиданной близости мой самоконтроль куда-то испаряется. Ноги не слушаются, наливаясь свинцом. Шумно вдыхаю носом знакомый аромат его парфюма и, бросив на прощание безразличное: «Пока!», выхожу из кабинета.

Возвращаюсь на своё рабочее место с тяжёлой головой. Никак не могу выкинуть мысли об этом мужчине. Каждая новая встреча с ним отдаётся болью в сердце, напоминая о том страшном дне. Сколько ещё должно пройти времени, чтобы я смогла спокойно выносить это?

– Слушаю, – отвечаю на звонок, даже не глядя на экран мобильного.

– Мариш, привет! Как дела? Занята? – щебечет в трубку моя лучшая подруга Вика.

– Привет, Вики! – бодрым голосом отвечаю я, не давая ей поводов подумать, будто в моей жизни что-то не так. – Всё хорошо. Как ты?

– У меня новость. Мы с Илюшей возвращаемся в столицу, – с визгом сообщает она.

– С ума сойти! – восклицаю я, моментально переключаясь с плохого настроения на отличное. – Когда?

– Примерно через месяц. Нужно подготовиться к отъезду. Всё-таки почти пять с половиной лет – это срок, – смеётся подруга.

– Ты даже не представляешь, как я рада. Наконец-то мой близкий человечек будет рядом, – искренне говорю я, ощущая, как ком подкатывает к горлу. В этот момент мне искренне хочется, чтобы она была рядом, потому что я устала на протяжении стольких лет всё держать в себе.

– И я счастлива вернуться домой. Ладно, Мариш, мне пора. Позвонила сообщить новость. Позже созвонимся, – радостно произносит подруга и сбрасывает вызов.

Мне нужен кофе. Чёрный, без сахара. Достаю из сумочки кошелёк и выхожу в коридор. Громко цокая каблуками по мраморной плитке, направляюсь к кофейному аппарату, расположенному неподалеку от приемной Ольшанской.

– Глеб Романович, я буду рада работать с вами, – доносится из кабинета начальницы, и я неосознанно морщусь. И это не от горького напитка.

– Для начала обсудим некоторые детали. Мне важно понимать, что вы достаточно быстро сможете влиться в рабочий процесс, – деловито произносит мужчина.

В этот момент на моих губах непроизвольно выступает ироничная улыбка. Глеб Ланской не так-то прост, как кажется. Зато Рите будет уроком. Иду в сторону вестибюля и присаживаюсь на удобный диван. Тихо. Ни души. У большинства сотрудников утренние планерки, а моя уже закончилась. Нервно усмехаюсь. Работать с предателем, который после банальной ссоры помчался утешаться в объятия к другой, – нет уж, увольте.

Через десять минут становится чересчур оживлённо. Я допиваю кофе и встаю с места. Направляюсь к своему кабинету, по пути здороваясь с коллегами, с которыми работаю уже около года. Мне нравится здесь. И коллектив, и начальство что надо. Да и корпоративная культура на высшем уровне.

Поворачиваю ручку двери кабинета и замираю. В моём кресле сидит Глеб и, уткнувшись в какие-то бумаги, сосредоточенно изучает их. Он оказывается настолько погружён в этот процесс, что не замечает моего появления. Я подхожу ближе, и взгляд случайно падает на мою сумку, которая лежит на стуле. Но я точно помню, что оставляла её на столе. Внутри меня зарождается беспокойство. Глаза вновь находят Ланского, который, нахмурившись, по-прежнему не отрывается от документов. Он перелистывает страницу, и я успеваю заметить логотип клиники. По спине бежит холодок, а ладони немеют от лёгкого покалывания. Моё дыхание становится шумным, и в этот момент Ланской отрывается от бумаг, переводя своё внимание на меня.

– Ты не беременна, – хрипло произносит он, в то время как я уже лечу в огромную пропасть.

– Ты рылся в моих вещах? – едва срывается с моих губ.

– Ты не партнёрна, – повторяет снова, глядя в документ, находящийся в его руках.

– Кто дал тебе право приходить сюда и рыться в моих вещах? – Сердцебиение учащается, а дыхание становится сбивчивым. Опускаю глаза на свои руки, которые заметно трясутся от наглости и бестактности Ланского.

– Я бы ни за что не стал этого делать, – спокойным тоном говорит Глеб.

Несколько секунд мы сверлим друг друга испытующими взглядами. И Глебу, и мне есть что сказать, но никто из нас не решается первым затронуть общее прошлое.

– Что ты вообще здесь делаешь? – Я выхватываю бумаги из рук Ланского и с остервенением заталкиваю их обратно в сумку. – Я выслушала предложение, подумала и решила, что мне это не подходит. Так какого чёрта ты явился?

Не могу совладать с нахлынувшими эмоциями, поэтому отвечаю резко, грубо. Или просто так, как он этого заслуживает. Глеб Ланской ни имеет ни малейшего права лезть в мою жизнь спустя столько лет.

– Марина, остынь, ладно? – в его тоне слышатся напряжённые нотки.

– Что ты хотел? У меня мало времени. Работа не ждёт, – почти по слогам говорю я.

– Я случайно задел сумку, она стояла на краю стола, – продолжает мужчина. – Из неё выпали твои обследования. Я их поднял.

– Ты не имел права смотреть то, что тебя не касается, – громко выплёвываю я. – Говори, что хотел, и уходи.

– Я увидел в анамнезе беременность, – немигающим взглядом Глеб смотрит на меня, отчего моё сердце сжимается. – И твой диагноз. Мне очень жаль, Марина. Но это не повод отчаиваться. Есть множество способов. Было бы желание.

– Это не твоё дело! – Каждое его слово срабатывает словно красная тряпка. Это мой секрет и моя боль, и я не хочу, чтобы Глеб засовывал туда свой нос. Особенно после того, как он поступил со мной.

– А вот это вызывает сомнения. Здесь указан год, когда случился выкидыш. – Он делает паузу, а нервное напряжение между нами становится практически нестерпимым. Внутри меня всё кипит от болезненных воспоминаний. – В тот год мы встречались с тобой, Марина. И, если мне не изменяет память, разошлись мы только в конце года.

– И что ты этим хочешь сказать? – с трудом выдерживаю его холодный, полный презрения взгляд. Мужчина будто видит меня насквозь.

– Ребёнок был моим? – голос Глеба грохочет, буквально оглушая меня.

Мужчина плотно сжимает губы и прищуривает глаза в ожидании ответа. Мне ничего не стоит сейчас сказать правду, но только что это изменит? С тех пор утекло много воды, а значит, нет никакого смысла ворошить прошлое.