Анастасия Разумовская – Ворон, каркни на счастье (страница 71)
Не считая современной одежды, это она и есть, Синди, Синдерелла
Глава 30
Колокольчики в соломе
«Зачем люди создали черепицу?» — с досадой подумала я. Расколотая глина больно резала подушечки лап. Когда я запрыгнула на крепостную стену, то меня заметил лишь один дозорный и едва не поплатился за это, но, немного пожевав, я всё же сплюнула его вниз. Надеюсь, парнишка выжил: ведь ров под крепостной стеной до краёв наполнился снегом.
Следующим прыжком я перемахнула на башню внутренней стены, более низкой, чем внешняя. А потом — на крышу самого замка, и сейчас сидела, дёргая пострадавшими лапами. Наконец, прицелившись, но толком не зная, куда хочу попасть, я прыгнула во внутренний двор, где росла черешня. И сразу поняла, почему выбрала именно этот дворик: дерево уже пометил Гарм. И, кажется, не только его.
И вот как девушка я очень осуждала его за такое непотребство, а как волчица…
Я подбежала к каменной статуе. Всегда считала её памятником какому-то воину, но сейчас вдруг ясно увидела: это живой человек. Жуть какая! Судя по густому фиолетовому туману, несчастный уже много лет стоит, застыв холодным камнем. Я обошла его, обнюхивая и страдая его страданиями, и вдруг увидела, что человек смотрит на меня. По серой щеке катится одинокая слеза, а в глубине камня пульсирует живое сердце. Несмотря на весь гранит, явно чувствовалось внутреннее тепло. Совсем слабенькое, но живое.
Заскулив, я ткнулась в статую носом, а потом обхватила руками, словно несчастный был моим родным братом.
Бедняжка…
В храме было очень холодно. Сюда не доносились крики из-за стен. Да и со стен — тоже не доносились. Белоснежка сидела на скамье подсудимых, внизу, у подножия амвона. Её руки сдавливала верёвка: не столько мера защиты от преступницы, сколько способ её унижения. Король Гильом, безучастный, скучающий, занимал почётное место на солее и лениво рубился сам с собой в шахматы, полулёжа в просторном кресле с изогнутой спинкой и кривыми ножками. Длинные ноги короля были вытянуты, на коленях покоился свёрток со спящим младенцем внутри. Рядом, на другом креслице, пристроилась Сессиль в бирюзовом платье, так красиво подчёркивающим насыщенный цвет её глаз. Двенадцать молчаливых седобородых мужчин восседали в первом ряду. Храм был оцеплен стражей.
— Таким образом, злой умысел налицо, — завершил герцог Аринвальд свой доклад.
Он читал его с амвона, словно священник.
— Всё это хорошо, милейший, — Гильом стукнул ладьёй по доске, ставя чёрным шах, — а по какому указу мы сейчас судим королеву? Знаете, я люблю во всём порядок и точность. Потому как если по приказу от двадцать второго апреля одна тысяча четыреста восемьдесят шестого года, так это расчленение и сварение всех уд, а если по указу о смертоубийстве от тысяча триста пятидесятого, то изгнание. Король Луи Четвёртый был очень милостив. Как можно вынести приговор, не зная точно, согласно какого указа мы сейчас разбираем дело?
Герцог поморщился. Педантизм короля был широко известен.
— Согласно указа тысяча пятьсот девяносто четвёртого, сожжение.
— Но, дорогой мой, — король оторвал взгляд от доски, с изумлением посмотрев на советника, — разве королева применяла колдовство? Позвольте, указ тысяча пятьсот девяносто четвёртого гласит: «Мы, Божьей милостью король Андриан, владыка Родопсии, законный владыка Эрталии, желанный владыка Монфории, повелеваем в случае злодейского использования нечистых сил…».
Шарль скрипнул зубами, провёл ладонью по коротко стриженным волосам. В пыточных герцога меньше всего интересовал номер указа. Ариндвальд придерживался мнения, что есть лишь две категории арестованных: виновные и условно невиновные.
— Тогда по указу тысяча четыреста восемьдесят шестого, — злорадно припомнил он слова короля.
Гильом оторвал изумлённый взор от шахмат и посмотрел на супругу.
— Ваше величество, вы разве применили к госпоже Люсиль яд? Герцог, напомните, пожалуйста, ещё раз суть произошедшего в моей спальне этой ночью.
— Умерщвление железом, — любезно отозвалась Белоснежка. — Это был кинжал.
— Стилет, — с упрёком поправил её король. — Как можно их перепутать, моя дорогая? Стилет — оружие колющее, ширина клинка не толще иглы, а кинжал — оружие с обоюдоострым лезвием, режущее. Нет, колоть кинжалом, конечно, тоже можно…
Белоснежка сдвинула тонкие чёрные брови и упрямо возразила:
— Я уверена, что это был кинжал. Просто клинок у него был слишком узок.
— А я настаиваю, что вы ошибаетесь, — король откинулся на спинку кресла и скрестил руки на груди. — Герцог, не могли бы вы продемонстрировать нам оружие, коим была умерщвлена ваша супруга?
— Это важно?
— Безусловно, милейший. Я бы даже сказал: принципиально!
Гильом загородил чёрного короля конём и задумался.
— Ферзь, — мягко заметила королева. — Через три хода белые могут съесть чёрного ферзя.
Герцог вполголоса приказал служке принести орудие убийства. Король погладил бородку.
— Это если слон не будет шевелиться.
Белоснежка вскинула брови:
— На каждого ферзя найдётся свой конь…
— Ваше величество, — запротестовала Сессиль с нежной улыбкой, — на судах не положено судьям разговаривать с подсудимыми…
Гильом рассеянно пожал плечами:
— Странное правило, вы не находите? Как можно судить человека, если ты не можешь с ним пообщаться?
— Можно задавать вопросы по расследуемому делу…
Король сложил пальцы домиком, внимательно посмотрел на невесту, и та неожиданно для себя смутилась впервые в жизни. Выждав паузу, Гильом скучающим голосом заметил:
— Герцог, соблаговолите указать, как из данной позиции съесть чёрную королеву, используя коня против слона.
— Я не силён в шахматах, Ваше величество, — процедил Ариндвальд.
— А вы, моя дорогая? — король обернулся к мадам фон Бувэ.
Та улыбнулась, изогнулась ланью, склонившись над доской так, что Гильому открылся вид на её грудь, впрочем, вполне соблазнительно-целомудренный, и тонкую, высокую шею с завитком золотистых волос.
— Я бы пошла ладьёй…
— Здесь пешка.
— Ничего страшного. Пешка съест ладью, но, в свою очередь, будет съедена белым ферзём и… шах, Ваше величество!
Король подвинул коня, защитив короля. Сессиль нанесла новый удар. Гильом переставил чёрного ферзя:
— Белому королю мат, моя дорогая. Партия завершена.
— Но к чему это было? — хмуро уточнил герцог.
— Как вы думаете, может ли человек, способный в три хода поставить из этой позиции мат мне, забыть захватить с собой собственный стилет из трупа только что убитой им жертвы?
Сессиль и Ариндвальд переглянулись. Женщина снова улыбнулась:
— В спокойном состоянии мы много чего можем не забывать, но — паника. Страх разоблачения. Естественное потрясение, испытанное убийцей, увидевшей жертву…
— Согласен. Логично. Давайте вообразим комнату, озарённую светом луны, ведь свеча уже погасла. На пышной постели в ожидании любовника спит красавица-герцогиня. Дверь бесшумно открывается, и в комнату на цыпочках ступает преступница, скрывая лицо полой плаща…
— Зачем? — перебила мужа Белоснежка, слушавшая его с любопытством. — Зачем скрывать лицо, если в комнате, кроме спящей, никого нет? А если бы кто-то был, то вряд ли преступление состоялось бы. Не будет же она убивать жертву при посторонних? Тогда преступница могла бы просто спросить, который час, например. Если же в комнату войдёт человек, скрывающий лицо, то это вызовет неизбежные подозрения…
Гильом постучал подушечками пальцев друг о дружку и кивнул:
— Поправка принята. Итак, в комнату на цыпочках… Цыпочки оставляем, Ваше величество?
— Оставляем, Ваше величество. Всегда можно сказать, что не хотела потревожить Его величество. А разбудить жертву не хочется.
— … входит преступница, не скрывающая своего лица. Убедившись, что жертва спит, она вытаскивает фамильный стилет, который потом сможет опознать любой эрталиец, даже ребёнок, и втыкает его в жертву…
— Кинжал, — поправила Белоснежка.
— Кстати, Ваше величество, куда вы его воткнули-то?
Белоснежка задумалась.
— Ну, если так поразмышлять… Я бы перерезала шею. С учётом того, что я женщина, и рука у меня довольно слабая. Опять же, у меня ведь особо не было практики. Если бы мне нужно было бы убить, а не ранить…
— Герцог, а госпожа Люсиль в какое место получила удар? — равнодушно уточнил король.
— В сердце, — ледяным тоном сообщил Аринвальд.
Вошёл служка и внёс кинжал, завёрнутый в шёлковый носовой платок. Почтительно положил перед королём.
— М-да, — взгрустнул Гильом. — Нестыковка получается, Ваше величество. Вы убили герцогиню Люсиль точным ударом в сердце. И, кстати, стилет для такого удара вполне подходит. А это всё же, стилет. Вот тут, обратите внимание…