Анастасия Разумовская – Цена любви и мести (страница 65)
Паренёк прислушался. Выплюнул травинку, подхватил лису, забросил в корзину. Забрался сам. Отбросил лестницу. Усилил газ и молча принялся обрезать тросы, удерживающие воздушный шар у земли. Корзина качнулась. Ирис вскочила на ноги, вцепилась в борт: земля медленно уходила вниз.
— Что ты делаешь? — прошептала принцесса в панике. — Мы должны подождать Эйва!
— Ага. Мы подхватим его по пути. Помоги сбросить балласт.
Ирис принялась развязывать мешок, но пальцы так дрожали, что она не смогла. Паренёк, сбросив балласт со своей стороны, подошёл к ней и молча помог.
— А как он заберётся? — прошептала Ирис.
— Увидишь. Эй, куда, мать твоя лисица?!
Это уже относилось не к принцессе: лиса выскочила из корзины и помчала в лес.
Шар набирал высоту, плавно, чуть окачиваясь. Вскоре под ними помчались деревья, мелькнул канал.
— Там Эйв, он остался позади!
— Мы заберём его в другом месте.
— Ты лжёшь!
Ирис уставилась на негодяя.
— Ты лжёшь! Они его не выпустят! Они схватят его! Они убьют его!
И замерла, застыла, глядя, как ветер несёт их к Звёздной башне.
— Если ты будешь так орать, то они обнаружат шар, и тогда умрут все, — фыркнул незнакомец.
— Там, там…
Ирис задохнулась, не в силах вымолвить ни слова. Паренёк обернулся. Резко присел на дно и зашипел:
— Прячься.
Но Ирис не могла. Застыв, она смотрела, как приближается восьмигранная башня. А на ней — Ширан. Герцог стоял в своём тёмном плаще, зловещий в лунном свете, и молча целился в них. Шар уже набрал порядочную высоту и сейчас летел так, что их лица находились практически напротив друг друга.
Она увидела его золотые глаза совсем рядом — шагах в двадцати. Различила сжатые губы, чей презрительный изгиб словно подчёркивала тёмная полоска усов. Его шрам. И ненависть в глазах, от которой Ирис почти умерла.
Паренёк дёрнул принцессу за лодыжки, и та упала. Но раньше успела заметить, что Ширан опустил пистолет.
Почему? Он решил сохранить ей жизнь?
— С ума сошла?! Ты, дура, хоть понимаешь, что твой брат отдал свою жизнь, чтобы тебя, идиотку, спасти?!
— Мой брат…
Ирис осознала, взвизгнула, вскочила, полезла через борт:
— Останови! Немедленно останови! Посади нас на землю! Он его не убьёт, а я упрошу…
Паренёк сплюнул, подошёл, дёрнул принцессу на себя и огрел по шее. Сознание Ирис померкло.
— Вот же… попадос, — угрюмо проворчала Елисель и сбросила ещё балласт.
Их несло на юго-запад, и нужно подняться выше и поймать попутный северо-западный ветер. Потому что ещё Пай Шар Эль учил: в разных слоях атмосферы дуют разные ветра.
Дочка лекаря обернулась назад и посмотрела на удаляющееся яркое пятно, в которое превратился дворец. Парк сливался с чернотой ночи, но где-то там… где-то там сдох её принц. Её морячок. Елисель стиснула зубы. Это не её игра. Не её война. Но бросить его дурочку-сестру было невозможно.
Она смотрела и смотрела, пока Персиковый город не растворился в темноте. А, может, просто из-за слёз стало плохо видно.
В океанариуме было тепло — тусклый свет газовых ламп почти не рассеивал мглу. Горий стоял и смотрел на проплывающую мимо него мулякру — грозного морского хищника. И мулякра смотрела на Гория, но делала вид, что не видит его: она уже знала, что стекло слишком толстое для того, чтобы хищница могла его разбить.
— Он жил в твоём доме, — раздался тихий низкий голос за спиной. — Но ты не сказал мне об этом. Почему?
Горий чуть вздрогнул, спрятал кисти рук в широкие рукава шлафрока, правую в левый, левую в правый. Произнёс мягко и приветливо, не оборачиваясь:
— Доброе утро, Ваша Светлость. Принц не искал зла и мести, а я хотел сохранить ему жизнь.
— Воздушный шар.
— По моим сведениям, принц Эйв не умел с ними обращаться. Плавать на аэростате же — целое искусство. Я желал заняться этим, да всё недосуг было.
Мулякра развернулась и снова проплыла мимо, задев серым боком стеклянную стену. Её голубой глаз, казавшийся мёртвым, глядел мимо двух посетителей.
— Кто был с ним?
— Юний Шар Эль, его слуга.
Советник не оборачивался, но почувствовал, как гость встал справа, чуть позади.
— Эйв украл у меня мою вещь, — процедил герцог. — Я не люблю воров. И не прощаю.
Горий промолчал.
— Пособников не прощаю так же, — заметил Ширан мягко.
Первый советник обернулся к нему, опустился на колено, шурша шёлком, расправил подол халата и склонил голову:
— Ваша воля надо мной, Ваша Светлость.
Ширан задумчиво посмотрел на него. Лязгнула сабля.
— Почему ты меня предал, Горий? — шепнул ласково. — Ты, мой давний союзник? Открыл для меня город и дворец, зная, что я убью Белокурдов, но же решил спасти одного из них. Чего ты хочешь? Предать и их, и меня? Ради кого? Кому ты служишь?
— Я служу Мурсии, — возразил Советник. — Белокурды пережили себя, стали слабыми, изнежились. Надежда Мурсии на защиту от Южного континента только в вас. Не на союз с ирбисами. Новым королём должен стать сильнейший. Только сильнейший может защитить королевство.
Герцог приподнял его подбородок остриём сабли.
— Почему ты спасал моего врага, Гор?
— Он — мой сын, Ваша Светлость, — признался Горий со вздохом и чуть развёл руками. — Единственный сын.
Ширан задумался.
— Он первенец Кальдера. Как это получилось?
— Мы с Вилиан детьми полюбили друг друга, — прошелестел Горий бесстрастно. — Но я был — простой секретарь, а она — дочь герцога.
— Она выходила замуж не девой?
— Девой. Мы береглись.
Герцог хрипло рассмеялся и вложил саблю в ножны.
— У Кальдера были собственные дети? — спросил презрительно.
— Только Эйв и Ирис не от него.
Горий по-прежнему стоял на коленях, но от его фигуры веяло безмятежностью, и голос не дрогнул ни разу. Казалось, Первого Советника вовсе не волнует его участь. Ответы звучали так, словно вопросы были про поставки зерна.
— У тебя есть доказательства твоих слов? Письма королевы? Свидетели?
— Нет, Ваша Светлость, — усмехнулся Горий. — Королева была умна.
— Ты знал, что я убью её, но открыл мне пути?
Советник пожал плечами: