Анастасия Разумовская – Цена любви и мести (страница 67)

— Хозяин, — старуха поклонилась.

Эстэль, обернувшаяся было к двери, зажмурилась от страха при виде уродливой колдуньи.

— Аарха, — голос герцога оставался мягким, но старуха побледнела при его звуках, а бородавки её напротив побагровели, — зелье страсти и забвения для Ирис варила ты?

Та повалилась на колени.

— Да, мой господин.

— Зачем?

— Чтобы она могла ублажить вас, мой господин. Мне было жаль девочку...

Ширан отвернулся. Губы его скривились в судороге. Помолчав, он хрипло уточнил:

— Тогда, в ту ночь, ты тоже давала Ирис зелье?

— Да, мой господин, — покорно прошептала Аарха.

Герцог закрыл глаза. Комната погрузилась в тишину, прерываемую лишь тяжёлым дыханием Лиона и всхлипами Эстэль.

— Аарха, — наконец снова заговорил Ширан, — что по закону положено тем, кто готовит это зелье, ты знаешь?

— Сожжение на костре, — хрипло прокаркала та.

Он встал, подошёл к ней. Поморщился.

— Встань.

Баэрд помог колдунье подняться с колен. Та припала поцелуем к руке хозяина.

— Ты заменила мне мать, — тихо сказал он. — Аарха, ребёнком я называл тебя мамой. Однако, повзрослев, я стал твоим господином, твоим герцогом. Зачем ты это сделала, Аарха? Ты знаешь, как я отношусь к тем, кто строит за моей спиной заговоры.

— Твоя воля надо мной, господин, — смиренно ответила старуха.

— Мне жаль, — шепнул он.

Ласково коснулся её щеки. Перевёл взгляд золотых глаз на Баэрда.

— Ты знаешь, что делать, — сказала устало.

— Когда? — угрюмо уточнил пёс.

— Сейчас.

Баэрд вывел старуху. Ширан обернулся к насмерть перепуганной и ничего не понимающей Эстэль. Глянул на Лиона.

— Ты ошибся, сын Исольва. Если бы я женился на всех, кого обесчестил, я был бы уже женат. Я не стану брать в жёны женщину, потерявшую честь до свадьбы.

— Мерзавец! — воспрянул духом Лион. — Ты! Ты обесчестил мою сестру! Трус! Я вызываю тебя…

Ширан отошёл к окну.

— Глупец. Удивительно, как у такого умного человека, как Исольв, могли родиться такие глупые дети. Я отклоняю твой вызов, Лион, потому что законом рыцарю запрещено принимать вызов кастрата.

— Что ты несёшь?! Я не…

— Это ненадолго. Эстэль, подойди ко мне. Не бойся.

Девушка панически оглянулась на брата, но подошла к герцогу. Она дрожала всем телом и тряслась, словно в ознобе.

— Вы не женитесь на мне? — спросила неверяще. — Но… мы были вместе в эту ночь… Я была чиста до этого… Вы же сами… как порядочный…

— Смотри, — шепнул он. — Не на меня. Посмотри в окно.

Эстэль оглянулась. Нахмурилась, не понимая. Посередине двора стоял столб, к нему была привязана горбатая фигурка, под её ногами лежали дрова и хворост. Зачем там дрова? Эстэль непонимающе заморгала. Кто-то в сером мундире подошёл с горящим факелом и поджёг хворост.

— Она же так с… горит…

Осознав сказанное, девушка вцепилась в руку герцога, задохнулась от ужаса. Ширан неподвижно смотрел в окно.

— Я хочу, чтобы ты это видела, Эстэль. Смотри.

Пламя весело затрещало, разгораясь, задымило.

— Ей же больно…

— Очень.

— Она же не виновата… Это всё Ирис…

— Аарха нарушила закон и осуждена по закону.

Когда приговорённая начала кричать, Эстэль зажала уши, отвернулась, уткнувшись в мундир герцога. Девушку затрясло. Но она всё равно продолжала слышать и крики, и мольбы, и проклятья, и нечеловеческий предсмертный вой.

— Пожалуйста, остановите это! — зарыдала Эстэль.

Герцог не ответил. Лион грязно ругался, но его голос дрожал от страха. Ширан стоял и смотрел, как заживо сгорает человек. Ветер донёс запах палёной плоти. Эстэль затошнило.

— Пожалуйста, пожалуйста, хотя бы закройте окно!

Ширан оглянулся на неё. Кивнул Баэрду:

— Уведи Лиона вниз.

Эстэль вскрикнула от ужаса. Гвардейцы подхватили несчастного под руки и грубо вытащили прочь. Баэрд вышел за ними.

— Что вы собираетесь…

… «с ним делать», — хотела спросить Эстэль, но горло её пересохло. Ей очень хотелось упасть в обморок, сердце стискивало латной перчаткой страха, но отчего-то сознание никуда не пропадало.

— Это от тебя зависит. Садись и пиши.

Герцог подал ей руку, подвёл к столу, положил лист бумаги, обмакнул перо в чернила и вложил в руку. Эстэль посмотрела в его безжалостное лицо. В глазах девушки дрожали слёзы.

— Милый брат мой Саран, — начал диктовать герцог, снова вернувшись к распахнутому окну, из которого тошнотворно воняло, но уже не доносилось никаких звуков, — наш брат Лион обманом вывез меня в Персиковый город. Он хочет выдать меня замуж за герцога Ширана, чудовище, которое пугает меня до полусмерти. Пожалуйста, спаси меня! Я буду ждать тебя в пригородной гостинице «Быстроногий кентавр». Умоляю тебя, поторопись, иначе через неделю спасти меня не сможет ничто. Твоя любящая и преданная… Как ты подписываешься в письмах к братьям?

— Тэль, — прошептала девушка, сморгнув слёзы.

— Тэль, — завершил Ширан.

Подошёл, встал за спиной, пробежал взглядом написанное.

— Вы же не навредите Сарану? — жалобно спросила Эстэль, всхлипнув. — Вы же ничего ему не сделаете?

— Ты останешься здесь, — не ответил Ширан. — Я велю Баэрду отвести тебя в комнату. Покидать её тебе не разрешено. Будь хорошей девочкой.

Она схватила его за руку:

— Мой брат… Лион… он будет жить?

— А будешь ли жить ты, Эстэль? — спросил Ширан. — Почему ты не спрашиваешь меня об этом? Ты меня очень разочаровала. Подумай над этим.

Дверь вновь открылась, и появился Баэрд.

— Проведи нашу гостью в комнату, — велел Ширан и снова подошёл к окну.

Оставшись один, он прошёл к столу. Тяжело опустился за него, облокотился и уткнулся лбом в ладони. Кабинет погрузился в тишину. Ширан окаменел от горя, перестал что-либо чувствовать и словно погрузился в ядовитые ледяные воды. Вернувшийся Баэрд почтительно замер у двери, не решаясь потревожить господина. Наконец, тот поднял голову.