Анастасия Разумовская – Цена любви и мести (страница 44)

— Вы уверены, что он ничего не знает? Всё же это было в его доме… А если они заодно?

— Уверен.

— А соседи?

— Ничего.

— Как это возможно, чтобы никто ничего не заметил? Он же был тяжело ранен, разве не так сказал доктор? Значит, его должны были выносить на руках, и… Может, Айтонас всё же лжёт? Разрешите, я сам поговорю с ним.

— Нет.

Ирис ничего не понимала. Дышала тихонечко. Почему-то каждое слово герцога и его пса убеждало девушку, что речь идёт именно про её брата, хотя его имя и не было названо. Она взмолилась всем древним и новым богам, чтобы это оказалось правдой. Эйв смог скрыться?

— Дочь не выдержит публичной казни отца, — уверенно заявил Баэрд. — Если об этом объявить в газетах заранее… Айтонас сказал, что принц ослеп. Значит, он не сможет читать, и тогда первой про отца узнает Елисель. Судя по всему, это умная девушка. Она поймёт, что именно мы от неё хотим. И, возможно, выбирая между отцом и…

— … и отцом своего ребёнка, — каким-то не по-ширановски мягким голосом заметил герцог.

Что?!

Ирис замерла. Приоткрыла рот, так как воздуха отчаянно не хватало. У Эйва будет ребёнок?

— Ну… — пробормотал Баэрд нерешительно. — Казнь может быть достаточно убедительной. Если обвинить эль Диара в покушении на власть… Публичное вынимание внутренностей, сжигание их на костре на глазах преступника… Законы древние, но ведь их никто не отменял. Ни одна дочь не выдержит подобного глумления над отцом.

Принцесса с трудом удержала вопль ужаса. Прижала ладони ко рту. В кабинете воцарилась напряжённая тишина.

— Давно у нас праздников не было, — вдруг заметил Ширан. — Утром я уезжаю на запад. Победа над Перехом — дело решённое. Думаю, стоит заранее подготовиться к празднику по этому случаю. Пусть Горий объявит, что в Малом королевском дворце состоится бал, скажем… на третий день. А вечером — маскарад.

Скрипнул стул, видимо, герцог решил сесть за стол.

— Передашь ему записку от меня с текстом объявления. Что Ирис?

Баэрд принялся отчитываться, и принцесса поторопилась вернуться в комнату, чтобы не быть застигнутой на месте преступления. Такая резкая смена темы в диалоге могла означать, что Ширан что-то заметил. Она плотно закрыла за собой дверь, сняла одежду, повесила её на стул, забралась в постель и нырнула под одеяло. Попыталась успокоить колотящееся сердце и чуть не умерла от ужаса, когда дверь распахнулась.

Ширан прошёл, остановился над кроватью. Ирис сделала вид, что крепко спит. Мужчина усмехнулся, подхватил её вместе с одеялом на руки.

— Лгунья, — шепнул хрипло и поцеловал в губы.

Жадно, агрессивно, словно был голоден. Ирис покорилась. Сердце забилось ещё отчаяннее. Одеяло упало на пол. Горячие сухие губы обожгли шею девушки, спустились к ключице. Язык лизнул ямку.

— Вы переселили меня в комнату. Я думала, что вы уже наигрались, — Ирис попыталась изобразить в голосе покорность, но в ней прорывались яд и возбуждение.

— Нет.

Он обхватил губами левый сосок, а рукой смял правую грудь. Ирис задышала тяжело, вцепилась в его руки. Ну почему, почему он имеет такую власть над её телом? Грудь словно пронзило током. Девушка выгнулась и почувствовала, что ей в лобок упёрся твёрдый бугор в его штанах. Всхлипнула.

— Расстегни, — приказал мужчина.

Она с трудом справилась с ремнём и пуговицами — руки дрожали.

— На колени.

Ирис молча покорилась приказу. Понятливо взяла в рот похотливо дрожащий ствол.

— Будь хорошей девочкой. Не разочаруй меня. Если мне не понравится, я тебя накажу.

«Ты плохо старалась» — вспомнилось ей. Она обхватила губами орган наказания, провела языком по нежной шёлковой коже.

— Дай руку, — хрипло велел Ширан.

Он положил её ладонь на закаменевший орган и принялся двигать ей, оттягивая кожу. Другой рукой нажал на голову, заставляя нанизаться глубже. А потом ещё и ещё глубже. Ирис задохнулась, на глазах её выступили слёзы.

— Плохая, непослушная девочка. Ты плохо стараешься. Придётся тебя выпороть.

От этих слов внизу стало мокро. Она вспомнила удары ремня на своих ягодицах, всхлипнула, чувствуя, что позорные воспоминания отзываются спазмом похоти. «Нет-нет! Только не это» — подумала в ужасе и принялась ласкать его член и сосать его изо всех сил. Герцог захрипел, зарычал, задвигал бёдрами, вгоняя своё орудие всё глубже и глубже, как будто хотел пронзить девушку насквозь. Обе его руки легли на её голову, двигая её.

Вещь. Игрушка. Нужная лишь для удовлетворения его грязной похоти.

Ирис старалась не думать ни о чём, но не чувствовать не могла. Наконец, он вздрогнул всем телом, и она почувствовала во рту знакомый вкус его спермы. А потом её рот освободился. Девушка закрыла лицо руками, не в силах совладать с эмоциями.

Грязная, грязная потаскуха.

Ширан подхватил принцессу на руки. Положил на кровать. Поцеловал в губы очень нежно и тепло. Потом коснулся губами глаз, сначала правого, потом левого.

— Девочка, — пробормотал он. — Маленькая, распутная девочка.

Она закрыла лицо руками. Ширан почти ласково развёл их в стороны, снова поцеловал в губы. Коснулся подбородка, принялся целовать её тонкую шею, её груди и ложбинку между ними. Ирис тихонько застонала. Попыталась отпихнуть его голову руками. Охнула, когда его язык коснулся ямочки её пупка. По коже побежали приятные щекотные ощущения.

— Не надо… — задыхаясь, прошептала она жалобно. — Не надо…

И резко выгнулась, ахнув, когда его язык коснулся её клитора. Вцепилась в волосы. Попыталась закрыться ногами. Ширан руками развёл их. «Что он делает?!» — мелькнула паническая мысль, но тут же исчезла. Ирис забилась в его руках, захныкала. Тело скрутил спазм запретного наслаждения. А за ним — сильнейший. Её выгнуло до предела, а потом взорвало эмоциями. И снова.

Обессилевшая, без мыслей и терзаний девушка почувствовала, как рядом прогнулся матрас, её сгребли и прижали к горячему боку. Уютно устроили голову на плече.

— Тебе нравится вишнёвый? — спросил Ширан так, словно ничего ужасающе стыдного и сладкого между ними не произошло только что.

— Что? — сипло переспросила она.

— Я хочу, чтобы ты выбрала себе красивое платье. Мне безразличен его цвет. Ты вроде говорила, что любишь вишнёвый?

Она обернулась и заглянула в его лицо. Герцог смотрел на неё, и взгляд у него был до странности мягкий. «Я говорила это Аархе», — сквозь туман вспомнила Ирис.

— Я смогу выехать в город? — спросила с надеждой.

— Нет. Модистку привезут сюда. И ткани тоже.

Сердце куснула стыдливая радость. Платье! Это была очень глупая радость ребёнка, давно лишённого сладостей и внимания.

— А платье для чего? — тихо уточнила Ирис. — Просто для дома? Или для театра, например? Выход в гости или бал? Или городское мероприятие? Или, например, коронация… Вы же будете короноваться?

— Есть разница?

Он нахмурился, и девушка испугалась. В самом деле, не всё ли ей равно? Но всё же ответила шёпотом:

— Конечно. Например, на утренний, «детский» бал надевают платья в светлых тонах, там не должно быть декольте. И минимум украшений. Может, бутоньерка, например. Или цветочек в волосах. Или нитка жемчуга. Не больше. Платья для ночного бала имеют глубокий вырез. Обычно они более яркие или тёмные. И украшения совсем иные. А в оперу надевают узкие платья, зачастую с открытыми плечами и…

— Понятно, — перебил он. — Тогда делай два. На вечерний бал и на маскарад.

Её сердце ёкнуло. Бал?! Она будет танцевать? И там будет множество людей? Неужели… А как же… Ирис облизнула разом пересохшие губы.

— Спасибо, — выдавила испуганно.

Он же шутит, да? Издевается? Это ещё один способ сломать: поманить и не исполнить? Дать надежду и отобрать?

— Какие нужны украшения? — снова спросил Ширан.

— Смотря какое платье, — робко ответила Ирис.

Всё. Он сейчас разозлится и не будет никакого бала. Может, надо было просто попросить жемчуг? В конце концов, жемчуг подходит к большинству платьев и случаев и…

Мужчина тяжело вздохнул.

— Хорошо, — сдался и лёг на спину, закрыв глаза. — Вместе с модисткой прибудет ювелир. Закажи, что считаешь нужным.

Прижал её к себе. Он что, планирует спать в её комнатке? «Глупая принцесса» — вспомнилось ей. Действительно, глупая. Радоваться подачке… Её уязвлённая гордость слабо бунтовала, но в сердце плескалась радость и даже… Благодарность?

Ирис перевернулась на живот, легла мужчине на грудь, заглянула в лицо.

— Я не знаю суммы, на которую могу рассчитывать, — заметила тихо. — С платьем всё проще, но с драгоценностями….