Анастасия Разумовская – Цена любви и мести (страница 43)

— Дайте мне полчаса, — попросила Ирис.

Мужчина молча поклонился и вышел. Принцесса подошла, понюха ирисы. Они пахли обычной зеленью. Девушка опустилась на постель и задумалась. Что бы это значило? Герцог не просто убрал надоевшую игрушку, но и позаботился о её комфорте. Да ещё так… детально. Она посмотрела на свои подранные, поношенные тапочки. М-да. Поджала ноги.

Покрутила ирис в руках.

Эйв жив, но ранен. И этот… как его… Шестой князь пламени сказал, что над её братом нависла опасность. Но ведь Ирис выполнила условие, да? И демон поможет Эйву? Конечно, это ужасно, что принцесса воспользовалась помощью нечистого, но… А что ещё ей было делать?

Кстати, причём тут допрос Крога? Ах да, любовницы ж, да. Герцог явно искал потерю, но не нашёл. Все девятнадцать оказались не теми. Ирис хмыкнула. И вдруг подумала: а у Ширана тоже есть любовницы? С кем он проводил досуг, когда…? Ну, до того, как Ирис стала его игрушкой? Были у герцога ещё вот такие… игрушки? Или…

… есть?

Что-то слабо хрустнуло. Ирис опустила взгляд и увидела, что сломала цветок.

— Прости, — прошептала покаянно и коснулась нежных лепестков губами.

Вернула обломыш в воду. Какое ей дело до девок герцога? В конце концов, чем их больше, тем проще ей, Ирис, будет жить: меньше внимания Ширан станет уделять ей. А может, и вообще забудет со временем… Но лучше бы её освободил Эйв.

Эйв…

Что у него с глазами? Это вообще лечится?

В дверь постучали. Ирис спохватилась, что её ждут, и вышла. Светловолосый Баэрд угрюмо смотрел на неё.

— Идёмте, — кивнула она.

— Может быть, вы переоденетесь?

Ирис пожала плечами:

— Не вижу в этом смысла.

В конце концов, пёс — не герцог. И судя по всему, хозяин не давал ему полномочий обращаться с принцессой как с вещью.

Дайна она не видела со дня, когда принц заявил, что Ширан всех спас, а Белокурдов убил демон. И, спускаясь на первый этаж, Ирис вдруг ещё раз осознала: она не принадлежит к королевской династии. Незаконнорожденная. И ещё — Ширан об этом знает. Ведь именно он намекнул ей об этом. Откуда? И знал ли отец? То бишь, король? Ирис остановилась, пытаясь вспомнить.

Отец всегда держался холодно и несколько отстранённо, целиком доверяя воспитание детей супруге. По сути, он занимался лишь старшими принцами — Эйвом и Астором. Ну как занимался… Поручал им дела, хвалил или отчитывал. Это считается? Впрочем, ругал всегда Эйва, а хвалил всегда Аста, что в целом было справедливо, ведь Эйв — шалопай. Советовался с ними, когда наследники подросли. И ещё… Ирис выросла в убеждении, что старший брат — повеса и гуляка, не способный ни на что серьёзное. Так же, как и сама Ирис… но… «Эйв тоже щенок, но хотя бы что-то в его пустой голове застряло» — вдруг вспомнились ей слова Ширана. В устах любого другого это прозвучало бы оскорбительно, но девушка уже достаточно знала герцога, чтобы понимать: это была похвала. И странно было, что Ширан из всей семьи вспомнил именно старшего принца. А про Аста сказал, что тот слаб.

Ирис снова поковырялась в воспоминаниях. Каждое утро Белокурды собирались на общий завтрак в одиннадцать часов. Для старших это был уже второй приём пищи, отец и братья вставали засветло. Милые разговоры, чтения новинок литературы, поучительные нотации маменьки о том, как следует поступать принцам и принцессам. Священный ритуал, соблюдавшийся неукоснительно всеми, кроме Эйва. Вернувшись с военной практики на Неприветливых островах, наследник стал беспощадно пропускать семейные посиделки. На претензии маменьки прямо отвечал, что ночью кутил и задержался в «объятьях нежности и страсти». После двух или трёх таких ответов королева перестала задавать вопросы старшему сыну.

Выделял ли отец ещё кого-то, кроме Эйва, из детей? Астора — да. Король гордился вторым сыном так же откровенно, как порицал наследника. И всё. Мама выделяла Лилиан, ставя её в пример младшей дочери. И обожала Дайна со всей страстью родительского сердца. Но в остальном… нет, Ирис никто и никак не выделял. И менее всего — отец.

Откуда герцог узнал, что Ирис — незаконнорожденная? И почему так пренебрежительно называл королеву «Вилиан»? И при этом его губы всегда кривились от презрения? Ну и, наконец, кто отец Ирис?

— Ты будешь за серебряных, — скомандовал Дайн, когда Ирис с Баэрдом всё же пришли в детскую — Мы с Аархой — за золотых. Так будет честно.

— Давай лучше почитаем, — предложила принцесса, но мальчик насупился:

— Я хочу играть! Я — король, я — воин. Мы с Шираном завоюем всех, и Южный континент тоже. Вот. А книжки пусть читают книжные червяки. Всякие там…

— Хорошо, давай поиграем, — покладисто согласилась Ирис. — Но потом почитаем книжки. Тебе надо учиться, Дайн. Неграмотных королей не бывает. Собственные подданные будут презирать, если ты будешь писать с ошибками.

Баэрд молча расставил серебряных солдат, серебряные пушки и убрал серебряные корабли.

— Почему? — тихо спросила Ирис.

— Бесполезно. Армия размещена по берегам реки. Корабли просто расстреляют в упор.

Принцесса кивнула.

— У них — воздушный шар. А у нас нет. Как будем его уничтожать? Мы можем нацелить пушки вверх?

— Нет. Артиллерия не способна на такое. Но шар нам не опасен. Это лишь средство разведки. Бессмысленное с учётом реальности. Наш «враг» и без него всё прекрасно видит. Пусть летает.

Дайн воодушевлённо расставлял солдатиков. Расположил кавалерию впереди, за ней пехоту, и после — артиллерию. Аарха, добродушно усмехаясь, наблюдала за ним. Переставляла игрушки на указанные места узловатыми пальцами.

— А у него впереди кавалерия. Они собираются нас атаковать, — сообщила Ирис.

Баэрд пожал плечами:

— Тактика правильная в поле. Здесь другой ландшафт. Мы расстреляем их, когда они будут форсировать реку. На войне каждый род войск имеет свою задачу, и никто не должен мешать друг другу. Пусть атакуют на здоровье. При атаке погибает больше, чем при защите. Мы их сначала перебьём на подходе, а затем, когда они ослабнут, перейдём в контратаку…

Не прошло и двух часов, и над золотым городом взвился серебряный флаг. Багровый от ярости Дайн вырвал его из шпиля, бросил на землю и принялся топтать.

— Это нечестно! — завопил он. — Вы изменники! Вы не имеете права!

Перепрыгнул реку, расшвыряв золотых солдат, шагнул в город и воткнул серебряный флаг на шпиль донжона.

— Дайн… Но ведь в этом и смысл игры, — начала было Ирис шокировано.

— Вы все хотите моей смерти! Вы мятежники! И вас всех нужно повесить!

Задремавшая было Аарха встрепенулась и с любопытством посмотрела на принца.

— Мы победили честно, — не согласилась Ирис и повернулась к союзнику.

Баэрд молчал. Он поднял серебряный флаг и задумчиво крутил его в руках. На щеках мужчины ходили желваки.

— Переигрываем. Баэрд со мной, — сухо велел Дайн.

— Простите, Ваше Высочество, мне нужно выполнять распоряжение моего герцога, — отказался тот. — Моё время на игры вышло. Разрешите вас покинуть.

— Я с вами, — пискнула Ирис. — Хочу приготовить рулет. Ты же любишь вишнёвый рулет, Дайн?

Принц сузил глаза. Его ноздри раздувала ярость.

— Нет. Вы все останетесь. Я — король. Баэрд и Аарха со мной, Ирис за серебряных.

— Разве это честно, Дайн?

Не то, чтобы Ирис очень уж была нужна Аарха в команде, но… её поразили слова брата.

— Извините меня, Ваше Высочество, — холодно поклонился Баэрд и вышел.

У принца затряслись губы.

— Вот вернётся Ширан и разберётся! Со всеми разберётся! — звенящим от обиды голосом завопил Дайн. — Как он смеет нарушать мой приказ?! Я — его король! Я скажу герцогу, и тот вздёрнет этого нахала на виселице!

Ирис задумчиво посмотрела на брата. Вздохнула:

— Ваше Величество, мы ведь и без Баэрда справимся, — заметила мягко. — Зачем нам с вами муренец?

А про себя подумала, что будущему королю не помешала бы хорошая порка. Вот только… Будет ли толк от наказания? Да и есть ли кто-то, кто дерзнёт наказать принца? И потом… Дайн маленький, всеми брошенный, невыразимо одинокий. Избалованный — да, очень. Но всё же нуждающийся в любви. И если она, Ирис, не сможет его любить, кто вообще будет любить Дайна?

«Надо сначала стать ему другом, — думала принцесса, расставляя серебряные фигурки, — а потом уже пытаться воспитывать. Мне нужно отбить брата из-под влияния Ширана».

Выиграв четыре раза подряд, принц подобрел, повеселел и согласился отпустить сестру. Ирис поднялась из глубокого реверанса и сбежала вниз, на кухню, где и провела остаток дня в полное своё удовольствие. Рата учила принцессу печь жаркое, а Мэт — печенье, и девушка узнала от них, что на ужин герцога ждать не стоит. И на завтрак в замке его тоже не ждут. А Баэрд теперь — главное доверенное лицо хозяина.

Вечером, прочитав на ночь сказку Дайну, девушка сидела в своей комнате, на подоконнике, когда вдруг увидела, как во двор проскакала вороная лошадь. Сердце забилось, узнав всадника раньше, чем Ирис поняла, кто это.

Всё же он вернулся.

Принцесса спрыгнула с подоконника, забралась с ногами на постель, скинув тапочки, обхватила колени и испуганно прислушалась.

Тяжёлые шаги по коридору. Тяжёлые мужские голоса — слова заглушали стены. Ширан, она не ошиблась. Девушка к двери, чуть приоткрыв её и услышала Баэрдово:

— … если объявить о его казни, думаю…

Оба скрылись в кабинете. Они про Эйва? Сердце сжалось так болезненно, что Ирис едва смогла подавить крик. Прижала руку к груди, на цыпочках босиком подбежала к кабинету, бесшумно приотворила дверь так, чтобы образовалась незаметная щёлочка, и прислушалась.