Анастасия Разумовская – Цена любви и мести (страница 20)
Морячок…
Отсюда и её смелость, и фамильярность, и… Эйв почувствовал одновременно и облегчение, и разочарование. Не будь тупой боли, он бы, пожалуй, даже рассмеялся. И что теперь? Назваться? Заманчиво. Как изменит Елисель отношение к нему, узнав кто перед ней? Но… рискованно. Не продаст ли девица его Ширану? А в том, что Старик ищет сына убитого им короля, сомневаться не приходилось. Странно было, что до сих пор не нашёл.
Эйв вздрогнул, когда губка коснулась его бёдер. Судя по всему, трусы наследнику всё же оставили. И, кажется, только их. Вдохнул глубоко и выдохнул медленно-медленно.
— Как вы познакомились? — уточнил глухо.
— Кто?
— Ты с Астором.
Эйв решил, что имеет право перейти на «ты», раз девушка уже сделала этот шаг.
— А, ну я просто на другом факультете учусь, — отмахнулась Елисель равнодушно и перешла на его ступни, тщательно протирая каждый пальчик. — И на другом курсе. В библиотеке пересеклись, делов-то. Аст помог мне найти книгу про треклятую битву с упырями на Призрачных болотах. Ненавижу историю. Все эти бесконечные битвы. Герои там всякие, короли…
— … прекрасные принцы, — нашёл в себе силы пошутить принц.
Ему не было смешно, но удержаться от сарказма Эйв не мог ни при каких обстоятельствах.
— Ага. Принцессы, принцы, что б их! И у каждого ещё по десять детей, а тебе запоминай, кто куда и когда. Брр. Другое дело — физика.
— Три теории воздушных потоков?
— Да, — она мечтательно вздохнула, набросила на него одеяло, заботливо укутала. — Вот ты знаешь, морячок, кто такой Пай Шар Эль?
— Нет.
Елисель снова села рядом, и снова её коленка уткнулась в его тело. На этот раз, в плечо. Пальцы коснулись волос. Судя по ощущениям, коротко постриженных. Совсем кротко. Ну, не обрили и на том спасибо. На затылок лёг бинт.
— Зато точно знаешь, кто такой Кальдер Первый, убийца Забытых королей, верно? Памятниками ему весь город утыкан! А между тем именно Пай Шар Эль первый высказал предположение, что, если наполнить газом баллон — он называл его сосудом — то можно оторваться от земли.
Она принялась снова бинтовать раненному голову.
— Понимаешь, человек мечтал о полёте в небо. Оторваться от земли и взлететь. Как драконы, прикинь? Вот оно, настоящее. А не все эти рубки друг друга на мясо и удобрение земли. А знаешь, как он погиб?
— Какой-нибудь злобный король казнил?
— Не удивилась бы. Нет. Пай сделал воздушную машину. Рассчитал, начертил чертёж, зарисовал, оставив потомкам и расчёты, и чертежи. Разбежался и прыгнул с горы. И разбился: ошибся в расчётах. Это было триста лет назад, морячок. Триста! А учёные мужи до сих пор не могут найти роковую ошибку. До сих пор никто не знает, в чём Пай Шар Эль был неправ.
Она говорила так воодушевлённо, с такой страстью, что Эйв поневоле заслушался. «Кажется, я понимаю, почему Астор скрыл от неё, кто он». И усмехнулся. Нет, скажите: девица, которая терпеть не может принцев! Живой оксюморон.
— А я найду, — заявила Елисель и закрепила повязку. Снова приподняла его голову, убрала валик и осторожно уложила на подушку.
И хотя всё, решительно всё не располагало к юмору, принц снова не удержался:
— А вот эта вонь — тоже попытка построить летающую машину?
— Это попытка сделать искусственный каучук, — буркнула девушка.
— Зачем, если есть натуральный?
— Зачем селёдка, если есть лосось? — ехидно передразнила девушка. — Всё. Не люблю общаться с тупыми собеседниками. Пока ты молчал, выглядел умнее. Давай-ка, выпей снотворное.
Эйв скривил губы:
— Убери. Не стану. Не старик и не ребёнок.
— Во-первых, боль тебе не даст спать, а снотворное обезболит. Иначе ты будешь орать и ругаться всю ночь. И на стены лезть. Во-вторых, мне в моей спальне посторонние неспящие мужики не нужны. Давай-давай, пей. А то к Нойсе отправлю.
Принц подумал, что, возможно, спать у неизвестной ему Нойсы куда приятнее, чем у известной Елисель, но покорился и выпил вино из чашки, поднесённой к его губам.
— Ну вот и славно, — порадовалась Елисель, вставая. — Поживёшь здесь до Благодарного дня.
— А сейчас какой?
— День Мольбы. Ты у нас находишься чуть меньше двух суток. Ещё четыре дня.
Голова закружилась. Боль действительно начала смягчаться, и сознание заволакивала приятная, тёплая темнота. Но Эйв усилием воли заставил себя разлепить губы:
— А потом?
Голос Елисель донёсся откуда-то издалека:
— В Благодарный день мы обычно встречаемся с Астором. Передам тебя с рук на руки твоему другу. Я так понимаю, ты чужак в Персике, раз не спрашивал и не волновался о своей собственной семье. И раз твоя семья до сих пор тебя не ищет.
Ночью разразилась гроза, ломая небо на куски, вычерчивая яркими вспышками черноту спящего города. Почти сразу хлынул ливень, побежал по мостовым, растворяя пятна крови и унося их прочь. Залаяли собаки, проснулись и заплакали дети: уж очень грохот грома напомнил жителям звуки канонады.
В ярко освещённом кабинете замка Неупокоенных Душ герцог Ширан лишь на миг поднял лицо к окну и тотчас снова погрузился в изучение телеграмм от лазутчиков и семи хранителей королевства. Была ещё одна, из Барсова королевства. С требованиями и угрозами. Но сейчас узурпатора интересовало краткое донесение с юго-запада. Перех Златокудрый — самый молодой и самый глупый из всех восьми стражей королевства. Друг принца Эйва. Соперник по покорению женских сердец. Значит, мальчик, решил ударить первым? Что это? Жажда власти и славы? Ведь теперь путь к трону был свободен для всех восьмерых: они были равны в правах друг перед другом. Или за Перехом стоит исчезнувший принц Эйв? Уж не на выручку ли собутыльнику спешит Кудрявый?
След наследника нашёлся и тут же потерялся у дома красавицы Жанлис. Непонятно, куда Эйв девался после того, как выбежал от любовницы. Наиболее разумным было скрыться из города. Однако молокосос бросил коня. Получается, остался в Персике?
Ширан постучал карандашиком о столешницу, встал, хмурясь.
Непонятно.
Подошёл к двери, распахнул её и глухо приказал:
— Приведите её.
Кого — ему не было нужды уточнять.
В ту ночь молния ударила в телеграфную башню бывшего Большого дворца, и расколола её кирпичную стену. Тяжёлый кусок рухнул вниз, на потухающие угли, в которые превратилась кровля, балки, перекрытия и деревянные стены. Осколки кирпича брызнули в разные стороны и некоторые из них попали в странное существо, медленно идущее по углям босыми ногами. Существо отряхнуло чёрные кожаные штаны, щёлкнуло когтистыми пальцами, и образовавшиеся на брючине прорехи от искр тотчас затянулись.
— Надо же, как интересно! — произнёс тот, кто лишь с первого взгляда напоминал человека, и кого дождь старательно обходил стороной. — Сколько боли и зла. Сколько ненависти! М-м-м. Как вкусненько!
Пнул сплавившийся кусок кровельного железа. Усмехнулся, наморщив нос.
— А так было красиво, скажи! Зеркала, золото, картинки там всякие…
Оглянулся и не увидел никого. Пожал плечами, вскинул руки.
— Именем Тьмы изначальной, — произнёс нараспев, — Тьмы вечной и бесконечной, вы, умершие и не оплаканные, убитые и не отмщённые, я, Изиргир, Шестой князь Земли огня и крови, владыка жалящих пламенем, повелеваю вам: восстаньте.
Угли замерцали зеленоватым светом.
— Ты, Кальдер Белокурд, наречённый четвёртым королём своего имени. Ты, Вилиан, супруга его… кхе-кхе… любящая и верная. Ты, Эйв, любитель женского племени, хм, уж тебя-то я знаю. Ты, Астор, сын Кальдера, принц и наследник наследника. И ты, Дайн… хотя… Ну ладно, и ты, Дайн, сын Кальдера. Я зову вас и призываю вас к мести. Кровь за кровь, жизнь за жизнь по древнему закону Забытых богов. По древнему праву забытых королей. Явитесь и подчинитесь. Отныне и до отмщенья вы — рабы мои, а я — ваш повелитель.
Он простёр руку над пепелищем и с удовольствием увидел, как к его пальцам стекается изумрудный туман. Всмотрелся в их прозрачные застывшие лики. Приподнял бровь.
— То есть, трое живы? — поцокал языком. — Любопытненько. Эх, Эйв, Эйв, как ты меня подвёл сейчас! На тебя-то у меня было больше всего надежд. Ну ладно, работаем с тем, что есть.
Три фигуры замерли перед ним, трепеща и колеблясь, словно огоньки свечей. Безмолвные, прозрачные. Покорные.
— Тебе, Кальди, я поручаю твоего старшего сына. По праву родства. Отыщи мне милаху Эйва. Я скучаю. А ты, мальчик, найдёшь мне младшего брата. Уверен, Дайн тебе оч-чень обрадуется. Вилиан, душа моя, сбегай-ка, поищи мне дочь. Не мою, твою, кхе-кхе. Напомни Ирис о своей смерти. Сведи её с ума. Для её же блага, разумеется. А то какая-то она тютя у тебя. Прям как твой муж. Мне кажется, я больше неё жажду мести за вашу гибель.
Он хлопнул в ладоши, и призраки тотчас унеслись лёгкими облачками.
Демон взмахнул крыльями, взлетел на осколок телеграфной башенки и обернулся на восток. Новая вспышка молнии вычертила угрюмый замок на скале.
— Замок Неупокоенных Душ, — удовлетворённо прошептал Изиргир. — Думаешь, там у тебя больше силы? Может быть, может быть…
Он улыбнулся, запрокинул голову, и дождь вернулся, послушный. Намочил лицо, побежал по губам, по шее, по мускулистой груди и поджарому животу. Князь тьмы улыбнулся, высунул длиннный язык ловя капли небесной воды, раскинул руки и вдохнул полной грудью. Его золотистая кожа поблёскивала от влаги.
— … вот только и у меня там источник силы, или ты забыл об этом? Шир-ан-эд-Эльирдан, посмотрим, кто кого, братишка?