Анастасия Разумовская – Цена любви и мести (страница 12)
— Но даже с вещью, — прошептала Ирис сипло и упрямо, — даже с вещью разумный хозяин поступает разумно. Вещи берегут, не ломают напрасно. Я грязная. Я хочу есть и пить. И в туалет. И мне холодно.
Она смотрела в его глаза безнадёжно и устало. Больше не думала о том, как отвратительно выглядит с распухшей правой щекой, зарёванная, потная и растрёпанная. Сломленная. Растоптанная.
Ширан сузил глаза, окинул жертву внимательным взглядом, размышляя. Кивнул.
— Хорошо.
Подошёл к дверям, распахнул и приказал:
— Аарху ко мне.
Обернулся к Ирис, замершей у стола.
— Будь покорной, девочка, и будешь жить.
«А зачем мне такая жизнь?» — хотела спросить она, но промолчала. Уж слишком дорого у герцога стоили слова. Он подошёл, снова приподнял её подбородок, повернул лицо на одну сторону, затем на другую, разглядывая. Поморщился. «Не нравится», — со злорадством подумала Ирис и тут же опустила ресницы, страшась, что он прочтёт её эмоции. Внизу живота всё пульсировало. Безудержно хотелось писать.
Герцог поднялся, прошёл и сел за стол. Ирис стиснула бёдра и мышцы живота, стараясь удержаться. Хотя, может, не стоило?
Через несколько минут раздалось постукивание, как будто кто-то приближался на костыле, а затем дверь открылась. В кабинет вошла старая карга. Никак иначе эту женщину назвать язык не поворачивался. Разве что болотной ведьмой из детских сказок: огромный горб скрючил её щуплую фигуру так, что узловатые пальцы рук болтались намного ниже колен. Кончик носа заслонял верхнюю усатую губу, а сизоватая нижняя отвисла на торчащий подбородок, украшенный бородавкой. Седые патлы вихрились белым пламенем, просвечивающим розоватой лысиной. Левый глаз походил на совиный и смотрел пронзительно, правый скрывало бельмо. Ирис невольно вздрогнула.
— Аарха, приведи мою вещь в порядок, — вместо приветствия сухо приказал Ширан. — Отмой, накорми и что там ещё надо будет.
Ведьма опёрлась о корявую клюку обеими руками. Внимательно оглядела Ирис. Девушка невольно сжалась.
— Вещь, значит? — спросила старуха каркающим голосом.
— Ты слышала, — недовольно бросил герцог.
— И как зовут эту вещь?
— Никак. Делай, что велел.
Сизые губы искривились в усмешке, обнажив длинные жёлтые зубы нижней челюсти.
— Что ж… Пошли, Никак. Хе-хе.
Ирис не поняла: ведьма раскашлялась или рассмеялась. Девушка невольно обернулась к герцогу. Ведьма пугала её сильнее, чем чудовище: зверя Ирис всё же уже немного знала. К тому же он был сыт. Но Ширан читал какой-то документ, чуть постукивая обратной стороной карандаша по столешнице, и больше не смотрел на жертву.
— Какая юная и сладенькая! — прокряхтела Аарха. — Нежные, мяконькие косточки… Идём-идём. Видишь, хозяин занят.
И направилась прочь, постукивая клюкой. Ирис ничего не оставалось делать, как последовать за ней. Закрывая дверь, девушка вновь бросила взгляд на герцога, и её поразило его равнодушие. Сердце раздиралось. Разум не мог вместить, как можно походя раздавить другого, без ярости, без злобы, без… терзаний. Уничтожить и заняться чтением деловой переписки. Как будто это и вовсе не человек был, а комар. Ей стало жутко.
«Эйву с ним не справиться, — подумала она в тоске. — Эйв — человек, а это… демон».
Старуха привела Ирис в купальню, находившуюся, по счастью, совсем рядом с кабинетом. По счастью, потому что девушка передвигалась с трудом: по ногам текло, каждый шаг отдавался болью. Ей было так плохо, что принцесса вовсе не задумалась, почему в помещении тепло, от полной каменной чаши, круглой, большой, поднимается горячий пар, а в воздухе пахнет то ли ароматическими маслами, то ли травами. А главное — всё готово.
Словно догадавшись о затруднениях пленницы, Аарха поставила перед ней фарфоровую ночную вазу. Стало легче. И стыднее, так как старуха даже не отвернулась, а потом молча забрала горшок и вышла.
Пошатываясь, девушка подошла к чаше, догадавшись, что это, по-видимому, ванная. Скинула с себя пеньюар, сняла через голову сорочку и бросила к ногам. Оперлась руками о края, покрытые намокшей алой простынёй, застеленной по дну, подняла ногу, чтобы перелезть, и расплакалась от резанувшей промежность боли.
Кожу защипало и обожгло, девушка вскрикнула. Но Ирис так продрогла и чувствовала себя такой грязной! А вода пахла вкусными травами и была чистой и тёплой, и «вещь» впервые за долгие часы почувствовала что-то вроде облегчения. Она опустилась на дно — чаша доходила сидящей девушке до плеч — вытянула ноги. Жжение ослабло, по телу разлилась истома.
«Вот бы никогда не вылезать отсюда», — подумала Ирис, закрыв глаза.
На секунду ей вдруг показалось, что она дома, во дворце Белой Волчицы на Варговом озере. Там ведь тоже есть купальня с ванной-чашей, только выполненной из белоснежного мрамора. Показалось, что ничего не было. Сейчас откроется дверь, войдёт меланхоличная Лили с неизменной книжкой в руках. Лили, чьё высокое, стройное тело обёрнуто любимым махровым полотенцем мятного цвета, а золотистые локоны ниспадают ниже колен. И снова будет вздыхать, что война разлучила их с Кьяром, а Ирис начнёт поддразнивать сестру, чтобы скрыть собственное смущение от этих простодушных рассказов о любви к мужчине, который нравился обеим сёстрам.
И ничего не было…
Ничего.
Если бы можно было вернуться во вчерашний день! Когда Ирис больше всего пугала вечерняя нотация матери. Если бы сейчас открылась дверь и, шурша тафтой нижней юбки, вошла королева. И пусть она скажет: «Ирис, мне стыдно за ваши манеры. Вы повели себя недостойно вашего звания…»! О! Ирис бы обняла её и расцеловала, и согласилась бы не есть сладкое до самой старости. Лишь бы…
— Вам помочь вымыться? — прокаркал над ней трескучий голос.
Принцесса вздрогнула всем телом. Посмотрела на вернувшуюся Аарху. В клубах пара сходство старухи с ведьмой проступало резче.
— Нет, спасибо, — пропищала девушка, — я сама.
И нырнула под воду. Волосы взмыли вверх, лёгкие, тёмные… Вот если бы взять и утонуть… Закрыть глаза и отправиться в край упокоенных душ… К папе и маме, к братьям. Всё равно спасти Дайна она не сможет. И отомстить чудовищу не сможет.
Сердцем Ирис овладело малодушие. Она сжала нос пальцами, попыталась не дышать. Воздух начал переполнять щёки. Переносица заныла. Вскоре отчаянно заболело горло. И лоб. Да что ж так долго-то не приходит смерть?! Ирис выдержит, выдержит… Что-то давящее начало подниматься по горлу, что-то, от чего голова вдруг затрещала, и пальцы девушки разжались. Ирис машинально вдохнула. Внутрь хлынула вода.
Самоубийца рванула вверх, закашлялась, схватилась за борт, перегнулась и её вырвало водой. Девушка кашляла, кашляла, раздирая горло, его пекло, и невозможно было остановиться.
— Ох ты… — потрясённо прошамкала Аарха. — Ты чего наделала, милая? Ты што, утопиться хотела?
Но Ирис не могла ответить: она кашляла и задыхалась, судорожно глотая воздух.
— Вот глупая девка, — проворчала старуха.
— У меня брат, — наконец прохрипела Ирис. — Ему девять, а я не знаю, что с ним! Он сказал: я вещь, а я… Я не хочу так жи-и-ить….
И разревелась. Позорно. Икая и всхлипывая, словно ребёнок. Уткнулась в сгиб локтя. Узловатые пальцы погладили девушку по волосам.
— Ну-ну, — пробормотала Аарха. — Ну-ну… Я поговорю с господином.
— Н-н-не н-н-на…
Но раньше, чем Ирис смогла выговорить «до», старуха уже вышла из купальни. Девушка снова села, обхватила колени руками. Её тело конвульсивно вздрагивало. Она зажмурилась, пытаясь удержать слёзы, но перед глазами тотчас возникли ботинки, ёрзающие по полу в агонии. Астор. Зануда, педант, чёрствый сухарь. Они всегда плохо ладили, плохо понимали друг друга, и сейчас Ирис стало так жаль, что она не нашла времени поговорить с Астом по душам.
— Я так сойду с ума, — прошептала она и снова открыла глаза, страшась видеть воспоминания.
Хотя… может, и лучше было бы ей сойти с ума? Как можно жить, когда они — умерли?
Папа. Мама. Астор. Лили.
Дверь распахнулась и грохнула о стену. В купальню стремительно вошёл Ширан, пересёк её и встал рядом с пленницей. Ирис вспыхнула, закрыла руками грудь. Воздух сразу загустел и стало нечем дышать. Мужчина наклонился к ней, скривил губы, опустив уголки вниз, и прошипел:
— Ты хотела смерти?
Его голосом можно было заморозить тысячу сливочных мороженых. Ирис перепугано икнула.
— Выйдите, — прошептала, стуча зубами. — Вы не должны…
— Будь по-твоему.
Его ладонь легла на её макушку, надавила, и Ирис с головой ушла под воду. Захлебнулась от неожиданности. Забилась, пытаясь вывернуться.
Бесполезно.
ПРИМЕЧАНИЯ