Анастасия Разумовская – Невеста трех ветров (страница 28)

Джерго рассмеялся.

— Научить чему? — спросил вкрадчиво. — Ходить на лыжах или отличиям мальчиков от девочек?

Лария посмотрела на него влюблённым и совершенно счастливым взглядом.

— На лыжах, — прошептала она.

Северный ветер снова рассмеялся. Развернул её, прижимая к себе спиной.

— Ноги согни. Нет, надо пружинить на них. Расслабленно и твёрдо. Ты должна чувствовать лыжи, а они — тебя. Как единое целое. Это — танец. Впрочем, танцы — это тоже не про тебя. Не стесняйся шевелить бёдрами. Нет, не так… Так корова под седлом шевелит… Плавнее… Да.

Они скользили снова вниз, но в этот раз медленнее. У Ларии было чувство, что из неё вынули душу, выбили, перетряхнули, а затем, чистую и сияющую как снежные вершины, засунули обратно. Никогда ещё она была так счастлива и так безоблачно спокойна.

— Я научу тебя ходить на лыжах, — вдруг сказал Джерго, когда они катились попрёк склона, — если ты сейчас громко крикнешь: «Зима, я люблю тебя».

Лария снова запрокинула голову, а потом рассмеялась и закричала изо всех сил:

— Зима, я люблю тебя!

Справа что-то ухнуло. Джерго резко обернулся в сторону горы.

— Перестаралась, — прошептал он, вильнул, резко отталкиваясь и ускоряясь.

Лария тоже посмотрела вправо, и увидела, как на них стремительно движется плотное снежное облако. Она едва не закричала, но Джерго зажал рукой её рот.

— Достаточно. Дома покричишь.

Она неслись, ускоряясь, почему-то не прочь от лавины, а вниз и поперёк её движению. Лария хотела сказать Северному ветру, что это неправильно, что ужасно быстро растущая снежная волна, с грохотом надвигающаяся на них, непременно догонит и погребёт их под собой, но Джерго не разжимал её рта. Всё мышцы девушки одеревенели от ужаса.

И всё же лавина прошла мимо них, лишь слегка засыпав снегом, и ухнула вниз.

Джерго остановился.

— Красиво, — прошептал завороженно.

Лария слегка укусила его за ладонь, напоминая о себе. Ветер отпустил её лицо.

— Всё ещё любишь зиму? — спросил шёпотом.

— Люблю, — ответила она.

— Ну, тогда поехали наверх. Это не так весело, как вниз…

Домой они добрались только к ночи. Причём, когда уже скакали на лошавасе, Ларию сморил сон, и она, прислонившись к Северному ветру, заснула, убаюканная мерной поступью и его объятьями. Девушка впервые не думала, о том, что её ждёт впереди. Она просто радовалась. Джерго казалась милым, горы — сказочными, и даже приятная боль в теле от утомлённых мышц не беспокоила её. Ехидные, ядовитые реплики парня представлялись счастливому созданию милыми, остроумными шутками.

Подъехав к своему дому, Джерго спрыгнул, снял Ларию с седла, слегка встряхнул.

— Эй! Тебе лишь бы спать! Идём. Чай, еда, душ и домой. Чай и еда — за тобой. И печка тоже.

Девушка удивлённо глянула на него:

— Мы же ели в горах?

Джерго действительно захватил с собой хлеба и тот кусок колбасы, который отрезала Лария в темноте.

— Тебе хватило, мне — нет, — ворчливо отозвался Северный ветер. — Ты каталась, а я — катал. И вообще, учитель — я, поэтому ты слушаешься, а я ничего не делаю.

Он зевнул и ввалился в ласково скрипнувшие двери. Лария, у которой всё тело ломило, уныло представила, как будет топить печку, ставить чай… Хотелось просто упасть и уснуть…

В дверях кухни Джерго внезапно замер, весь подобравшись, словно хищный зверь.

— Я тебя не звал, — прорычал низким голосом. — Зачем припёрся?

Лария выглянула из-под его локтя и увидела Андраша, который сидел в кресле и, видимо, только что проснулся.

— Есть разговор, — Восточный ветер соскочил с кресла.

— Иди к демонам, — злобно бросил Джерго.

— Добрый вечер, Эрика, — кивнул Андраш. — Хорошо, Север. Тогда встретимся через час у отца.

Он прошёл мимо взъерошенного и злого брата и вышел.

— Почему ты… — начала было Лария, но Северный ветер перебил её:

— Вопросы задаю только я. Пошли учиться ходить на лыжах.

— Прямо сейчас? — с ужасом прошептала девушка. Все кости и суставы разом отчаянно заныли. — А как же чай?

Джерго глянул на неё почти чёрными от злобы глазами.

— Обойдёшься. Идём.

Лария почти не удивилась, что у Ветра оказалась вторая пара лыж. К ним он выдал наточенные палки. И мучил несчастную девушку целый час тренировками, а затем затащил в её комнату по стене и сурово потребовал:

— Снимай штаны.

— Нет.

Лария решительно замотала головой. Она опустилась на пол. Глаза упорно закрывались, и только остатки сознания пробивались через наплывающую темноту.

— Как всё сложно-то! — проворчал Север.

Он сел рядом с ней на пол, закатал ей штанину на одной ноге, вытащил небольшую баночку откуда-то из своих карманов и намазал ногу Ларии приятно пахнущей мёдом и мятой мазью. Девушка слабо простонала.

— Больно, — прошептала она, готовая расплакаться.

Джерго молча закатал штанину на второй ноге, и тоже смазал кожу.

— Без боли ничего настоящего не бывает, мышь. Боль — это хорошо. На, дарю. Пригодится.

Он вложил в её руку баночку и выскочил из комнаты. Как всегда — через окно.

Лария усилием воли скинула одежду. Боль в ногах не ушла, но девушке показалось, что стало легче. И, хотя ей до безумия хотелось спать, Лария всё равно намазала мускулы мазью. И только потом упала в кровать, натянула одеяло и тотчас уснула.

Отец ждал его в собственном кабинете. Тёмные стены, покрытые ореховым деревом, тёмный ореховый стол. Шкафы с книгами и свитками, с картами. Мягкий ковёр из Персикового султаната покрывал пол, заглушая звуки шагов. Хозяин ветров сидел в глубоком чёрном кресле и мрачно смотрел на дверь. Светлый Андраш сидел справа, слева было место Джерго. Иштван расположился напротив.

Джерго влетел, грохнув дверями, замер, а затем запрыгнул на кресло рядом с Иштваном.

— Да, да, нет, — резко бросил он, запрокинул голову на спинку и закрыл глаза.

— Что «нет»? — переспросил Андраш.

— Ну, вы меня непременно спросите: «ты не охренел ли, Джерго?», «ты понимаешь, что нарушаешь древние и священные правила?», «обещай, что ты бросишь тренировать невесту». Я сократил вступительную часть. Дальше.

— Джерго, — тяжело начал царь низким, глухим голосом. — Ты сам знаешь, что на испытании все ветры должны быть равновесны. Невеста должна относиться ко всем женихам одинаково, не выделяя никого из них. Вы изначально должны быть в равных условиях.

— Мы уже не в равных условиях, — рассмеялся Северный ветер. — Я гораздо лучше братьев. Я самый сильный и самый очаровательный из них. Так что не цепляйтесь за какую-то девчонку.

— У каждого из вас — своя сила, — возразил Келемен. — Сила вашего ветра. Но это одно, а другое — невеста. Никто не должен до ночи красной луны стать к ней ближе.

Джерго внезапно вскочил и отшвырнул кресло.

— Я вытащил её из пруда, если бы не я, невесты бы уже не было, — прорычал он. — Я не знаю, что в башке у Медведя. Я был уверен, что герцог Эйд хоть как-то подготовит свою дочь к тому, что будет. Хотя бы минимально. Но, видимо, у него лишняя дочь.

Северный ветер опёрся руками о стол и перегнулся к отцу через край.

— Вы видели, что она совсем никакая. Почему я, Северный ветер, ей помогаю, а вы — нет? Самим не смешно? Почему этого не сделал добрый Андраш или мудрый Иштван? Ладно, Иштван. Он всегда был себе на уме, на то и Южный ветер. Но ты, Андраш? Спокойно потом смотрел бы как девчонка погибает в Проклятом замке? Не понимаю тебя. Ладно, мне было бы плевать, я — Север. Но тебе?