Анастасия Райнер – Заклятые в любви (страница 58)

– Ты с кем-то поменялся?

– Нет. Нашлась спальня всего с одним жильцом, так что я подселяюсь к нему.

Эван больше ничего не сказал. Он просто сидел и смотрел, как собирается бывший друг. Если Чонгу решил, он уже не передумает. Да и держать его нет никакого смысла.

И хотя Тэхен заверял, что не в обиде, какая-то сдавливающая грусть повисла в воздухе. И сейчас они оба мысленно напоминали сами себе: иногда все же приходится чем-то жертвовать ради самих себя, ради спокойствия или лучшего будущего.

К восьми часам комната опустела. Без вещей Тэхена она снова казалась пустой и необжитой, а кофейный запах почти полностью выветрился. Словно и не было семи месяцев, проведенных в одних стенах. Но горечь от потери друга напрочь затмевала радость оттого, что сегодня он снова увидит Эйприл. Более того – он сможет ее обнять. Не таясь и не боясь быть отвергнутым или непонятым. И эта сладкая, согревающая, наполняющая светом радость попросту не оставляла места ни для чего другого.

В то утро Эван и Эйприл, встретившись в парке кампуса, бросились друг к другу в объятия, словно не виделись целую вечность. Они никак не могли нацеловаться и чуть не опоздали на занятия. В главный корпус так и отправились рука об руку, улыбаясь как ненормальные. Ребята то и дело ловили на себе взгляды шокированных студентов Беллстрида. Те никак не могли понять, почему эта буйная парочка, оравшая друг на друга весь год, каким-то удивительным, непостижимым образом сошлась. В то же время каждый про себя отмечал: пара получилась чертовски красивой.

Даже Мия Бенсон многое поняла для себя в тот день. Наконец-то все встало на свои места, и недосказанность, терзавшая ее все это время, наконец ушла. Ей вдруг открылась простая истина: он отверг ее, потому что любил другую. А на это никак нельзя сердиться. Так что Мия искренне улыбнулась Эвану, когда тот прошел мимо, держа любимую за руку. Коротко кивнув Мие, Эван улыбнулся ей в ответ.

Оставив на время Эйприл в коридоре, Эван вошел в уборную и нос к носу столкнуся с Уиллом.

– Эван, дружище, что с твоим лицом?! – выпалил Уилл.

– А что с ним? – не понял Эван, заглядывая в зеркало, но не обнаруживая ничего странного.

– Посмотри на себя! Ты же счастлив! – Проницательные глаза Уилла смотрели с пониманием.

Не затягивая, Эван подтвердил догадку друга о том, что они с Эйприл теперь действительно вместе. Выяснилось, что вчерашнее свидание Уилла с Софией тоже прошло удачно и они воссоединились.

– Поверить не могу, что мы обзавелись девушками мечты в один день! – говорил Уилл, пока они шли на занятие по композиции. – Неужели астрологи правы и звезды действительно могут сложиться удачно?

– Осторожней, Уилл, – хохотнул Эван. – Так недолго и конспирологом стать.

С тех пор как Эйприл открылась Эвану, они оба знали, каким должен стать их годовой творческий проект. Как знали и то, что помощь психолога им больше не потребуется.

Они впервые вошли в кабинет с темно-зелеными стенами в обнимку, предвкушая удивление Шарлотты Фостер.

– Добрый вечер, мадам Фостер, – хором произнесли они, не сговариваясь.

– О, – изрекла та, лишь немного приподняв тонкие брови. – Быстрее, чем я думала. Что ж, молодцы!

Пара переглянулась. Реакция психолога оказалась не совсем такой, как они ожидали.

– Полагаю, проблемы с годовым проектом закончились? – продолжила Шарлотта, улыбнувшись и переводя взгляд с Эвана на Эйприл. Та от смущения залилась румянцем.

– Верно, – сказал Эван, крепче прижимая к себе девушку за талию. – Но мы бы хотели, чтобы это был сюрприз.

– То есть? – не поняла Шарлотта.

– Мадам Фостер, – с волнением начала Эйприл, – если можете, пожалуйста, попросите декана не вызывать нас на консультации до защиты. Уверяю, у нас все получится и без ее контроля.

– Не сомневаюсь. – В глазах Шарлотты заплясали веселые искорки. – Уверена, вы нас удивите. С Ирмой я договорюсь, не переживайте. Что-то еще?

– Да. – Эван коротко кивнул. – Можно ли забрать портрет Эйприл, который я написал?

Продолжая улыбаться, Шарлотта указала ладонью на большой шкаф.

– Конечно, – мягким тоном сказала она. – Портрет мисс Вуд прячется в шкафу.

Забрав картину, Эван и Эйприл еще раз горячо поблагодарили мадам Фостер, прежде чем уйти. И хотя новые сеансы, как они точно знали, более не потребуются, встреча с психологом вскоре снова должна была состояться, но уже в совершенно иной обстановке.

Спустя две недели Шарлотта Фостер получила конверт. Открыв его, она извлекла открытку: бархатистую, темно-синего цвета с изящным золотым узором по контуру. Текст гласил, что Шарлотта приглашена на презентацию годового проекта Эвана Грейсена и Джейн Эйприл Вуд.

Место проведения сначала удивило Шарлотту, однако вскоре она что-то поняла и широко улыбнулась. Женщина была твердо уверена, что эта невероятная пара покажет нечто потрясающее. Иначе и не могло быть.

В середине мая уже стояла настоящая летняя жара, и территория славного Университета искусств в очередной раз преобразилась. Парки и внутренние дворы Беллстрида теперь застилал аккуратно стриженный газон, на котором любили резвиться лисы. На деревьях распустилась ярко-зеленая молодая листва. Среди ветвей скрывались щебечущие птицы, а по ночам – здешние совы. Солнечного тепла стало так много, что большой толстый кот блаженно спал, развалившись прямо посреди дороги.

– Он точно самая настоящая Тапочка! – сетовали спешащие студенты, обходя его. – Валяется где ни попадя!

Как и всегда, к концу весны студенты Беллстрида переживали настоящий творческий подъем. Объединяясь, студенты всех факультетов презентовали профессорам и всем желающим свои годовые проекты.

Театралы приглашали на зрелищные спектакли, декорации к которым помогали изготавливать студенты художественного факультета. Сценарии писали литераторы. Невероятные постановки с элементами циркового искусства устраивали студенты с факультета хореографии под аккомпанемент университетского хора и оркестра. А в главном холле под купольным витражом развернулась целая галерея потрясающих картин и скульптур, которые приковывали взгляд. Но самую впечатляющую работу, пожалуй, проделали двое первокурсников.

Впервые за долгое время заброшенный корпус Беллстрида наводнило так много людей. И впервые он выглядел настолько ухоженно и стильно. Весь бурьян был выкошен, а ровные дорожки из деревянных досок протянулись до самого входа в здание из красного кирпича. На всем пути были расставлены банки с зажженными свечами, а деревья оплетало множество гирлянд. Одновременно пространство наполнялось потрясающе красивой музыкой.

Ступая по коридору, декан художественного факультета Ирма Митчелл думала о том, что ни разу ни один из студентов не совершал ничего подобного. Были бесконечные картины, скульптуры, рельефы, короткометражные фильмы и много чего еще. Но до организации целого арт-пространства еще никто не додумался. И пускай Ирма Митчелл еще не видела сам проект, она уже понимала: он совершенно точно будет особенным.

Счастливые Эван и Эйприл встречали гостей так, словно то была вовсе не защита годового проекта, а самая настоящая вечеринка. К слову, ее они и готовили. И, как подобает хорошим организаторам, они позаботились о том, чтобы напитков и закусок хватило на всех. Среди гостей были не только преподаватели и студенты, но и другие работники Беллстрида: и садовники, и повара – все-все-все. Никто не мог пропустить столь громкое событие. Шарлотта Фостер тоже была здесь, чрезвычайно гордая за своих любимчиков.

От красоты у пришедших захватывало дух: на ярких разрисованных стенах, изображающих сцены студенческой жизни, были развешены сочинения, прочитав которые каждый убеждался, что все они – о любви. Одна из стен была полностью покрыта портретами Эйприл, выполненных в разных техниках и разными способами, а в центре висела совершенно потрясающая картина в золотой раме, написанная маслом.

Но венцом пространства была фантастическая инсталляция в самом центре помещения. Две воздушные фигуры – он и она, – каким-то образом сотканные из нитей. Фигура девушки – белая. Фигура парня – черная. Легкие вкрапления серебряных брызг переливались в свете множества свечей и золотых мерцающих лампочек. Девушка из белых нитей стояла на носочках рядом с парнем и касалась его сердца, зажигая в нем свет. Он же безотрывно смотрел на любимую, и тот свет пылал в нем точно осколок яркой звезды.

– Мистер Грейсен, мисс Вуд, расскажите о вашей технологии, – попросила Митчелл, не в силах понять, что за волшебство она видит перед собой.

– Что ж… – Эван улыбнулся и, подойдя ближе к инсталляции, продолжил: – Для начала, чтобы создать эти фигуры, нам предстояло изготовить твердую форму. Мы использовали скотч, наматывая его несколькими слоями друг на друга.

– Это было очень весело! – хохотнула Эйприл, вернувшись к воспоминаниям. – Приняв нужную позу, мы поочередно обмотали друг друга скотчем так, что нельзя было двигаться. Как будто в гипсе!

– Точно, – улыбнулся Эван. – Затем, разрезав на куски плотный кокон, нам предстояло собрать части, чтобы получились две призрачные фигуры. Сначала мы хотели их так и оставить, но смотрелось небрежно… А потом Эйприл пришло в голову обмотать их клеевыми нитями. Когда же нити просохли, мы извлекли скотч.