Анастасия Райнер – Заклятые в любви (страница 23)
Эван кликнул на значок с конвертом и написал: «
Пока Эван переодевался в сухое, он думал о том, насколько оказалось легко пойти на свидание с самой видной блондинкой Беллстрида. Всего лишь два слова, и она ответила согласием. Интересно, что бы ответила ему Эйприл, напиши он то же самое ей?
Глава 17
Нормальный кофе, ненормальный Эван
Еще на вечеринке по случаю Хеллоуина всем стало ясно, что темпераментная Мия Бенсон – не из робких. Тем же вечером, после недолгих посиделок в гостиной контрады кошки, она затащила Эвана к себе в спальню и набросилась на него с жаркими поцелуями. А спустя пять минут вдруг игриво вытолкала растерянного Эвана за дверь со словами:
– Надеюсь, ты уже понял, насколько я великолепна. Заслужи меня!
И, послав ему кокетливый, до чертиков приторный воздушный поцелуй, она захлопнула дверь перед его носом, стараясь выглядеть спонтанной и загадочной. Вот только на деле он счел ее пугающе взбалмошной. Но, конечно, сама Мия была уверена в своей неотразимости и наверняка думала, что таким жестом оставила Эвана в полном восторге.
Возвращаясь в свое общежитие через парк, Эван заметил впереди парочку, гуляющую под общим зонтом. Эйприл держала Тэхена под локоть и звонко смеялась. Внутри у Эвана все сжалось и похолодело. Он замедлил шаг, чтобы увеличить расстояние между ними, пока те отдалялись. У Эйприл был такой красивый смех, но лучше бы он не слышал его сейчас. Смотреть на них было невыносимо. Каждый их взгляд друг на друга мучил, сводил с ума. Когда они взялись за руки и их пальцы сплелись, ему вдруг стало так горько, что горло сдавило, а в носу неприятно защипало. Он сам свел их. А теперь им так хорошо друг с другом. Очередная капля щелкнула его по носу, и он только сейчас понял, что расслабил руку и опустил зонт, с тоской глядя им вслед.
К счастью, Тэхен не стал делиться подробностями свидания. Заявившись в полпервого ночи, он быстро разделся, упал в кровать и вскоре тихо захрапел. Ну а утром Эван ушел разносить почту еще до того, как сосед проснулся, после чего специально пропустил завтрак. Из-за того, что вчера Эван дважды промок и жутко замерз, у него началась простуда – заболело горло, а на привычные движения из-за слабости уходило вдвое больше сил.
Не проронив ни слова за все утро, Эван ушел глубоко в себя, периодически переводя взгляд на мисс Вуд. Он всегда располагал свой мольберт таким образом, чтобы иметь возможность тайком наблюдать за ней, обожал смотреть за тем, как она работает. Скользил взглядом по ее волнистым волосам, по изгибу ее шеи, утопая в желании прикоснуться к ней губами. Эвана пленили изящные и уверенные движения кисти в ее длинных пальцах. Плавный полуоборот к натюрморту. Задумчивое покусывание нижней губы. Такая красивая… Такая далекая. Он старательно запоминал малейшие детали ее лица, чтобы затем отобразить их в своих портретах. С каждым наброском она становилась все более похожей на саму себя. Все более живой, настоящей… Хотя бы так он мог быть рядом с ней. Хотя бы так он не боялся оступиться в очередной раз и учинить очередную глупость.
– Горло все еще болит? – спросил Уилл за обедом.
– Угу, – промычал Эван, выпивая уже третью чашку чаю в надежде на облегчение.
– Что-то Тэхена нигде не видать, – задумчиво протянул сидящий рядом Питерс, жуя пирожок с капустой. На нем была отпадная кожаная куртка, с блестящими молниями, шипами и заклепками. Эван давно засматривался на такие, но они стоили как крыло самолета. – Где его носит?! Он обещал помочь с сочинением.
– Напиши ему, – предложил Уилл.
– Да писал, – посетовал Питерс. – Сто раз писал. Молчит, зараза.
У Эвана в очередной раз сжалось сердце, когда он подумал о том, что свой обед Тэхен, возможно, предпочел провести с Эйприл в более уединенной обстановке, нежели университетская столовка.
Так и не дождавшись Тэхена, все трое отправились на занятие по аудиовизуальному мастерству. Наступление ноября знаменовало конец нудной теории по фотографии и переход к долгожданной практике.
– Ваша задача – запечатлеть ноябрь таким, какой он есть. Во всех деталях, – сказал профессор Кравчик, лысеющий мужчина лет пятидесяти с искоркой в глазах. Морщины уже изрезали его лицо, а веки опустились. – Если камере на вашем смартфоне или планшете не под силу отобразить ваш необычайный художественный взгляд, можете взять напрокат оборудование Беллстрида. – Он указал на два длинных старых стола, заваленных всевозможной фотоаппаратурой. – Только не забудьте отметить это в журнале!
Первокурсники мигом обступили оба стола. Каждый норовил урвать фотоаппарат получше да поновее, с хорошей оптикой, благодаря которой и напрягаться-то не особо придется. Студенты шумно переговаривались, обсуждая свойства того или иного объектива, пока Эван скучающе смотрел в окно, подперев голову ладонью.
– Мистер Грейсен, что с вами? – спросил профессор Кравчик.
– О, сэр, ему сегодня нездоровится, – вступился Уилл, возвращаясь к соседнему от Эвана столу с хорошей зеркальной камерой.
– Что ж, поправляйтесь скорее, мистер Грейсен, – сказал профессор Кравчик. – Занятный выбор, мистер Лэджер. Этот портретный объектив без автофокусировки, вы же в курсе?
Судя по выражению Уилла, тот явно был не в курсе.
– Но зато он закручивает задний фон так, что получаются красивые боке. Уверен, у вас выйдут замечательные портреты, мистер Лэджер, – воодушевленно добавил профессор и обернулся к студентам, спорящим о светосиле. – Мисс Амундсен, пожалуйста, аккуратнее! Позади вас штативы!
Эван подошел к опустевшему столу, когда остальные уже закончили выбирать технику и теперь по очереди отмечали ее в журнале. Он пробежался взглядом по оставшимся фотоаппаратам и остановился на старом «поляроиде» в дальнем углу. Надо же, почти музейный экземпляр. Эван видел такие только на картинках. Недолго думая, он схватил поляроид и покрутил его в руках. «Интересно, где взять кассеты с фотобумагой?»
– О, мистер Грейсен, вы определились? – Подойдя беззвучно, профессор похлопал его по плечу. – Неплохо-неплохо. У нынешних учеников поляроиды редко пользуются спросом. Но во времена моей молодости такая камера была самым желанным подарком, да… Кстати, картриджи вы найдете в моей подсобке. Сходите-ка, заберите парочку для начала. Они в тумбочке под окном.
Когда все студенты внесли выбранную технику в журнал и расселись по местам, профессор Кравчик произнес последнее напутствие:
– Зарубите себе на носу: виртуозное владение не всегда значит большое искусство! Прежде всего я ожидаю от вашего альбома неординарного подхода! Покажите мне такую осень, которая ускользает от моего взгляда. Дайте мне ее прочувствовать! И даже не думайте, что черно-белые снимки выглядят загадочнее и душевнее – это чушь собачья! Работайте с цветом. Если, конечно, среди вас нет больных ахроматопсией[6].
Кое-как досидев до конца занятий, ощущая ломоту во всем теле, Эван отпросился у мистера Сингха – вечернюю учебу ювелирному делу он физически бы уже не выдержал. Получив от мастера короткое «ОК», Эван на ватных ногах побрел в спальню, мечтая поскорее лечь в кровать и накрыться теплым одеялом. Дойдя до своего общежития, Эван поднялся на второй этаж, завернул в коридор и нос к носу столкнулся с Джейн Эйприл Вуд. Ее глаза округлились.
– Ты какого черта тут забыла? – рявкнул Эван, испытывая острую боль в горле и прекрасно понимая, что единственная причина, по которой она может быть здесь, – это Тэхен. Наверняка они вдвоем сидели в их спальне и… От этой мысли Эван буквально обезумел.
Девушка попробовала проскользнуть мимо, но не тут-то было: Эван загородил собой проход, всем своим видом показывая, что не выпустит, пока она не ответит.
– Пусти, – прошипела сквозь зубы Эйприл. Наученная их прошлой встречей, на этот раз она оставила попытки пройти, осознавая их тщетность.
– Ты торчала в моей спальне?! – продолжил напирать Эван, хищно склонившись над ней. Каждое слово давалось ему с трудом, но он не мог удерживать их в себе. Его горло болезненно сжалось, а слова пропитались ядом.
– Тэхен угостил меня кофе, – вдруг призналась девушка, опустив голову. – А теперь дай пройти, Грейсен.
Но парень склонился еще ниже.
– И как? Вкусный? – вкрадчиво спросил он.
Из-за его горячего дыхания, щекочущего шею, Эйприл вздрогнула и покрылась мурашками. А потом выставила между ними руку, не давая ему придвинуться ближе. Ее неловкое касание обожгло ему грудь, и он начал задыхаться, только уже не от простуды.
Голова раскалывалась.
– Нормальный. – Эйприл засмущалась еще сильнее, снова вильнув в сторону, но Эван быстро пресек и эту попытку.
– Я вот все думаю, – низким вибрирующим голосом начал он, – есть ли у тебя расческа? Или двойной стипендии не хватает на такую роскошь?
Услышав это, Эйприл не выдержала и подняла на него свои зеленые глаза. Раскрасневшееся лицо выражало крайнюю степень презрения, боли и гнева. Еще секунда – и взорвется. Они оба вот-вот взорвутся.
– Как ты меня достал! – вспыхнула девушка и угрожающе сжала кулаки, глядя на него снизу вверх. – Поселился тут, никаким дихлофосом не вытравишь! Возомнил себя хозяином жизни?!