Анастасия Райнер – Заклятые в любви (страница 17)
Закончив читать, Верзяк медленно обвел аудиторию взглядом. Студенты смотрели вниз, ошеломленные тем, насколько понятным, близким оказался текст для каждого из них. Мурашки. Вот что они все ощутили на своей коже.
– Итак, кто сможет сказать, о чем это сочинение? – спросил профессор, сняв и отложив очки в сторону.
Рука Лизы Амундсен тут же взметнулась вверх. Когда профессор кивнул, она ответила:
– Оно о желании достичь чего-то большего, стать кем-то значимым, вопреки чужому мнению.
– И да и нет, – сказал Верзяк. – Понимаю, вас зацепил термин «ничтожество». Он действительно очень сильный по своей эмоциональной окраске и воплощает самый глубокий страх любого творца. И все же это не центральная тема сочинения. Подумайте. Вспомните о том, что таилось между строк, и тогда вы увидите основную мысль автора. Да, мисс Питкинс?
Девушка по имени Вэнди медленно встала:
– Иногда нам бывает настолько тяжело выразить чувства, что мы предпочитаем молчать. И то, что должно быть высказано, превращается в яд, который нас отравляет. По крайней мере, я услышала именно это. – Пожав плечами, она села.
– Именно, – согласился профессор и наградил Вэнди баллами. – Порой наше молчание порождает проблемы. Избегая искренности тогда, когда она отчаянно требуется, мы подвергаем себя еще большей опасности, приумножаем проблемы и страхи. В такие моменты на помощь может прийти музыка. Тексты песен, которые мы слушаем, – это тоже творческое письмо. Хотя они зачастую сложны и абстрактны, они идут от сердца и в сочетании с музыкой затрагивают самые тонкие струны наших душ. И вот мы подобрались к теме занятия, – вкрадчиво сказал Верзяк, многозначительно окинув взглядом аудиторию. – Сегодня вам не придется записывать собственные мысли. Вы воспользуетесь готовым текстом.
Первокурсники удивленно переглянулись.
– Возьмите одну из самых любимых ваших песен и запишите ее текст в тетрадь. Затем каждый из вас его зачитает и попробует рассказать, какие чувства он в вас пробуждает. Чем вам так нравится выбранная песня, почему она так будоражит. Да, мистер Харрис?
– Мы можем воспользоваться наушниками? – спросил парень из контрады кошки. – Ну, чтобы слышать песню?
– Можете, – кивнул профессор, – только не громко, чтобы никому не мешать. У вас полчаса. Приступайте.
Послышалась тихая возня. Студенты доставали из сумок и рюкзаков телефоны, подключали наушники, чтобы выбрать ту единственную песню, которая соответствовала настроению и вызывала наиболее сильные чувства.
Недолго думая, Эван начал переписывать слова из песни Kansas – Dust in the Wind. Сейчас она, как никакая другая, успокаивала его. Очаровывала своим меланхоличным изяществом и мелодичностью. Смыслом. Таким простым и очевидным, но в то же время глубоким и целительным. Слушать ее было сродни терапии.
Спустя полчаса студенты по очереди начали зачитывать выбранные тексты и делиться своими размышлениями на их счет. Одним из первых вышел читать и Эван:
– Это прекрасная песня, мистер Грейсен, – сказал профессор Верзяк, как только он закончил читать. – Но почему она?
– Наверное, я просто устал. – Эван задохнулся собственными словами.
Сокурсники рассмеялись, решив, что он так пошутил.
– Понятно. – Верзяк опустил глаза, делая какие-то свои выводы. – Что ж, спасибо, мистер Грейсен. Можете пройти на место. А сейчас свой текст прочтет мисс Джонсон.
Многие ребята из-за стеснения читали монотонно, и Эвана начало клонить в сон. Он сложил руки на столе и скучающе опустил на них голову. Большинство выбранных студентами песен казались ему неинтересными, бессмысленными и очень поверхностными.
– А сейчас свой текст зачитает мисс Вуд. – Выступление, объявленное Верзяком ничуть не громче предыдущих, выдернуло его из сонливого состояния.
Он поднял голову, наблюдая за Джейн Эйприл.
Та поднялась с места, быстро поправила джемпер, вышла в центр аудитории и повернулась лицом к сокурсникам. В ней чувствовалась какая-то задумчивая тоска. Глядя в свою тетрадь, она начала читать[2]: