Анастасия Привалова – Юлия Хот – повелительница? Книга 2 (страница 10)

Юлия отрицательно покачала головой, равнодушно проследив, как после этого Хамин покинул спальню. Ей ничего не оставалась, как прилечь на кровать, с трудом подняв за собой ноющие ступни. Они вдруг отяжелели… и заболели. Схваткообразная боль настигла ее ноги давно, она видела весь масштаб трагедии, когда Хамин разбинтовал их, однако в голову только пришло осознания. Хотелось нестись и действовать. Ей же хотелось навестить Агнесс и свернуть ей шею. Надо было увидеть Лиона и узнать, как этот черт вернулся с того света.

И многое нужно, однако Юля положила голову на подушку, осознанная головой, как боль нарастала, кровь больно пульсировала в израненных ступнях. Вскоре в такт застучала кровь в ушах, гипнотизировала хозяйку монотонными отбиваниями. Глаза устремились вперед и замерли. Этот стеклянный взгляд таил в себе столько информации, мыслей, но не эмоций. Они выплеснулись утром, головная боль прошла. Дыхания ровное, фиолетовые глаза светились идеями и планами. Юля сама с собой договаривалась. Или все решено? Все идет по плану? Планете нужны новые жертвы, она хочет крови, давно не получала жатву? Вдруг ее осенила догадка: планета держит всех живых существ, как скот в загоне. Судьба, это часть симбиоза. Она поставляет ей кровь, как только природа потребует.

Как Хамин неправильно мыслит, против природы. Он не хочет поставлять ей кровь, не хочет быть инструментом. Как он слеп? – изумилась про себя она. – Он всего лишь пешка, поставляет другой ресурс природе в избытке. Это страдания, мучения, моральная боль. Она у него особа вкусна, раз его терпит такая могущественная и строптивая дама, как природа. Может, она влюблена в него тоже? Или повелитель «всея Руси» отличная игрушка? Или наоборот, раз его заставили жариться в своих собственных страхах и сомнениях? Превратили в ужа?

Так это получается, Юля идеальное орудия. Долговечное и точное? Открыл шкаф, раз стрельнул и положил обратно. Все мишени точно в яблочко, даже проверять не надо. Юля чувствовала, что если не дождется Расона к вечеру, то неприметно это ружью пойдет стрелять всех в под ряд, не задумываясь куда, но попадая точно в яблочко. И кто ее остановит? Природа? Смешно, Юля чувствовала себя выше природы. Она точно знала, что никто ее не прикончит, кроме самой себя.

В дверь постучали, Юля не сразу вырвалась из своих мыслей. Второе, назойливое выстукивания в дверь, наконец, вывело ее из задумчивости, но она продолжала молчать. Ведь женщина четко понимала, что хочет, остаться одной. Еще четко понимала, кто за дверью, ведь одного врача за неделю прикончить ей точно достаточно. Еще стук. Громче и настойчивее.

– Извините Юлия, вы спите? – послышался бодрый мужской голос.

Юля сразу дала ему среднее количество лет, но у нее не возникло даже любопытство. Пусть думает, что она спит. Не будите кобру, пока она спокойна и сыта. Очередной стук, Юля заткнула уши пальцами рук и закрыла глаза, сквозь приглушенные шуршания, узнала звук открывающейся двери. Любопытство сонно проснулась, и открыло глаза в лице Юлии Хот. Фигура Хамина услужливо общалась с высоким нюхчом средних лет. Под укоризненным взглядом мужа, она все – таки открыла слуховые пути.

– У тебя снова болит голова? – с сочувствием поинтересовался Хамин, подходя к кровати. Врач следовал за повелителем и вскоре выглядывал у того из – за плеча. Ее муж был намного выше их очередного доктора.

– Нет, – ответила, равнодушно осматривая эту парочку Юля. – Я хотела побыть одной. Ожидания появления наших детей в замке довольно сильно угнетает.

– Это доктор Мосис, – выдохнул обреченно Хамин, рукой указывая за спину. Нюхч вышел вперед и поклонился Юлии. Она продолжала сверлить мужчин равнодушным взглядом, только еще прибавилось раздражения. Юля старалась скрыть презрения и нетерпения, поэтому пока молчала. – Позволь ему осмотреть твои ступни. Я изучил его досье, ему получится разобраться с твоими ранами намного быстрей, чем ты предполагаешь.

Юлия кивнула. Мосис подошел к ее ногам и начал производить тщательный осмотр. Хамин вопреки ее ожиданиям отошел к стеночке, присел в кресло и стал сосредоточено наблюдать за работой доктора. Она решила лучше наблюдать за мужем, чем за своими искалеченными, опухшими конечностями. Плечистая, подтянутая фигура гордо и в то же время расслабленно восседала в кресле. Синий с бордо походный костюм, сшитый по ее эскизам, выгодно подчеркивал его фигуру. А дорогая, грубая ткань, статус. Он смотрел внимательно на ее ноги и действия доктора. К удивлению Юлии без отвращения, брезгливости или гнева. Каменное, беспристрастное лицо прожженного скептика. На мгновения стало жаль бедного молодого нюхча, который оказался под таким моральным прессингом. Только переступил порог замка и тут сам повелитель устроил практику под своим пристальным присмотром. Однако нюхч не растерялся, пошли в ход и мази и заклинания и амулеты.

– Вам не больно? – услышала Юлия голос нового доктора и только вспомнила, что над ее ногами колдовал профессиональный доктор.

– Нет, – рефлекторно выпалила она и только потом осознала, что ответ не подходил под ситуацию. А лицо доктора моментально вытянулась.

– Тогда…, – его голос оборвался, недоверчивый взгляд сполз на пол. Потом резко поднялся на ее лицо и тот неуверенно поинтересовался: – Не обезболивать?

– Нет, – снова коротко ответила Юля, полностью осознав свое неадекватное восприятия боли. Мысли и страхи глушили любой дискомфорт с телом. Душа, сердце, нервная система работали на пределе. Она прикрыла глаза, равномерно выдыхая и вдыхая порции воздуха, потому что слышала, как это практика может быть действенна. Ей не стало легче, лишь добавилось легкое головокружения. Вскоре открыла глаза вновь, нюхч уже бинтовал ее ноги обратно, вероятно выполнив все положенные процедуры.

– Все, – шепнул доктор и поднял на нее загнанный взгляд. – Я буду приходить каждый день, и менять перевязки. В обед, договорились?

Юля слабо кивнула и проследила, как нюхч, захватив свои медицинские принадлежности с собой, вышел из спальни. А она перевела глаза на мужа, который сосредоточенно смотрел в окно, его мысли были намного дальше, чем эта комната. О чем они были? О ком? О кровопролитных действиях в Колдунстрандии? О наследниках? Или о том, какая лицемерная мерзавка его жена? Последнее заставила ее дыхания на мгновения остановиться, она очень сильно захотела увидеть Лиона и разобраться с ним раз и навсегда. Ее израненные конечности не давали ей этого сделать. Но она найдет момент и никому не будет под силу ей помешать.

– Что творится с этим миром? – вдруг выдохнул Хамин, но Юлия никаких пронзительно отчаянных ноток не услышала.

Это был риторический вопрос и вероятно Хамин воспроизвел его, чтоб заполнить тишину. Или чтоб начать сложный разговор. Однако Юлии совсем не хотелось говорить, она устала. Головная боль медленно пробиралась в ее голову и следом страх. Такой, что поджилки заледенели от ужаса, от предвкушения самых жестоких испытаний. Ей пришло в голову признаться в своих страхах мужу. А кому еще?

– У меня начинается головная боль, – равнодушно заговорила Юлия, всматриваясь в мужа и щурясь от первых признаков недуга. – Я хочу остаться одной. Разбудишь меня, когда прилетят в замок Расон с детьми.

– Почему ты не сказала врачу? – удивленно спросил Хамин.

В его словах считалось негодования. Юлия с грустью осознала, что ее мужу надоело сопереживать жене. Он слегка рассердился на Юлию, хотя и пытался это скрыть. Это позабавила ее, потому что ему было прекрасно известно, что врачи не могли справиться с ее мигренью при беременности из – за страха навредить плоду. Хамину просто становилось легче, когда врач был рядом и пытался избавить повелительницу от невыносимых страданий. Создавалось ложное впечатления, что он помогает, делает все от него зависящие. Ну как эти иллюзии мужчины не могли поднять настроения Юлии? С улыбкой на губах, у нее проснулось раздражения на своего мужа. Ей захотелось сказать что – то едкое, чтоб обидеть или унизить. С трудом подавив отвратительные порывы, она сдавленно ответила:

– Мне добавляет еще больше боли, когда возле меня порхает врач со своими бесполезными, вонючими снадобьями. Глупо рассчитывать, что этот нюхч излечит, то, что не смог Ини, – все – таки не выдержала в конце она и позволила себе выдать капельку «горькой правды». Ей стало легче, отчасти Юля прекратила даже злиться на мужа.

– Мне кажется, ему стоит дать шанс себя проявить, – произнес тихо Хамин. – Может именно он знает немного больше новых практик и способен на чудо.

– Не бывает чудес, – фыркнула Юлия, стиснув свою голову обоими руками. Хамин встал на ноги и пошел к двери.

– Я все – таки позову Мосиса обратно, – у порога заверил тот и вышел.

Юля осталась совершенно одна, утопая с головой в гневе, отвращении и раздражении к мужу. Задыхалась от переполняющих ее душу отрицательных эмоций. От стремительно нарастающей головной боли. Ей всего лишь хотелось остаться одной, но Хамин решил все сам и вероятно думает, что его решения единственно верные.

– Да гори ты в аду, – яростно шепнула Юля и нагнулась к своим ступням.

Ожесточенно, с особой ненавистью к себе она принялась срывать бинты с ног. Ее лицо раскраснелась от особого усердия и лютой ненависти, а рот искривился в зверином оскале. Она понимала, что это ненормально, но хотела, желала напугать, доставить Хамину еще больше страданий и переживаний. Суетливо пальцы испортили всю работу нюхча. Белоснежные лоскуты бинта Юля накрутила на голову, стараясь сдавить свой череп до хруста. Ей казалось, что это избавит ее от наплывающих приступов боли, ведь эти волны становились все сильней, она чувствовала, как приближается настоящее цунами. Эта стихия в ее голове насмерть затопит всю адекватность в ее разуме. И тогда, она за себя не отвечает.