Анастасия Попандопуло – Книга судьи (страница 9)

Бесконечное монотонное невнятное бормотание буквально сводило с ума. Лишка вслушивалась до головной боли, надеясь, что еще немного и она все поймет, но звуки не складывались в слова, а если и удавалось разобрать что-то, то смысл сказанного ускользал, да и был ли смысл в этом потоке. Впрочем, несколько раз, явственно слышала она странное имя — Удага…

Постепенно болезнь пошла на убыль, отступали видения, молодой организм брал свое. В день, когда Лишка встала со своей лежанки, впервые за долгое время выглянуло солнце. Низкое подслеповатое окошко их землянки, забранное паромасляной тканью, засветилось розоватым теплым светом. Снаружи долетел птичий гомон и мелкий звон капели.

— Весна? — удивленно спросила Лишка учителя.

— А ты, что ж думала, вся природа заболела с тобой? — развел руками Юрок.- Своим ходом год кружит, однако. Уж неделю, как выступать бы нам нужно. Ну да ладно, что говорить. Может позже оно и лучше.

Ну лучше, не лучше а еще месяц прожили они в землянке. Хоть водный путь, каким Юрок идти задумал, и был много легче сухопутного, а и его Лишка одолеть бы не смогла. Вот и сидели сиднем, ждали пока девочка в силу войдет. Времени, впрочем, старались не терять. Юрок ходил лодку смолить — налаживать, что-то считал, прикидывал. Лишка запасы перебирала: что в землянке оставить для будущих селенцев, что с собой взять. Раны затянулись, оставив два синеватых шрама, яд уходил из организма, в голове прояснялось, тело вновь начинало слушаться. Одно только беспокоило девочку — Юрок. Странный он стал, замкнулся, в глаза не смотрит, а вроде как тайком изучает. Да и другие странности появились.

Началось с того, что один день вечером учитель чуть переступил порог, молча на лавку лег, к стене повернулся и нет, не уснул, а в беспамятство провалился. Совсем без сил был. Утром Лишка еще заметила, что воздух над ним переливается, как вода в ручье на перекате. Что ж, любопытство мучает — спросила, в чем дело. Юрок запираться не стал. Сказал, что в Великий сеанс ходил — вопросы задать. Пояснил, что каждый шаман, как бы в двух мирах живет — в нашем он вот, весь перед тобой, но есть у него еще в тонком мире друг, близнец, слуга, тень — назови, как хочешь, все будет правдой. Эта часть — дух-побратим, что заключил с шаманом договор. Найти его — задача не простая. Не все, кто на шаманский путь вступить думали в живых остались. Но те, кто смог себе пару найти, те большую власть получают. Могут они на своем духе между мирами путешествовать. До самых ворот в Ирий подниматься, до самого входа в царство Дуата спускаться. Могут ловить души людские, что во сне бродят отдельно от хозяев, могут ответы на вопросы находить, будущее провидеть. Но все имеет цену. За службу-дружбу в сеансах угощает шаман своего близнеца силами живыми, кровью своей, и одну судьбу с ним делит. Убей духа — захиреет, умрет и шаман. Срази шамана — дух рассеется.

— Зачем же ты сейчас в сеанс ходил, — расспрашивала Лишка Юрока.

— Вопросы пытать. И первый про тебя. Что ты за чудо такое, что беречь велено. Ведь ни силы в тебе особой, ничего. Волколака, правда, завалила. Тут спорить не буду. Не всем под силу. Даже и тренированный боец не всегда выстоит. Да все-таки и среди бойцов твой номер совсем не первый.

— И что, нашли ответ? Или уж совсем меня по ошибке спасали? — с вызовом буркнула девочка.

— На правду не обижайся. Нет ничего полезнее, чем правде в лицо смотреть, — отрезал Юрок. — Что про меня, так ничего я не обнаружил. Дух мой — сова, лежит взлететь не может. Кругом темно, пасмурно. И на зов никто не отвечает…

— А второй вопрос, какой был?

— Что за второй?

— Ну, ты сказал, что первый вопрос был про меня, значит, был и второй.

Юрок отвернулся и отвечать не стал.

Дальше еще хуже. Стал он перед сном заполонь траву заваривать. Плохое это зелье — коварное. Вот и Юрок с каждым днем все смурней становился, все бессильнее. До того дошло, что однажды проснулась Лишка от тихого плача учителя. В беспамятстве лежал шаман на лавке, слезы текли из закрытых глаз, губы что-то шептали. Лишка подошла ближе. И как молнией ее ударило. Старик вспоминал внука. Звал его, тосковал. А звали того внука Удага — ворон.

Нехорошо стало в землянке. Душно. Муторно. Поэтому так рада была Лишка, когда Юрок дал команду покидать зимник. Путь им лежал по воде, как и задумывалось. Плыть по ручью, потом по реке почти до самой столицы княжества — города Каменца. Место было выбрано не случайно. Ладислав старший — Каменецкий князь, старой веры держался, а как известно в земле, чья власть, того и вера. Кроме того, в самом Каменце в центре города источник был большой силы. Уже на подходе к городу стала Лишка чувствовать, что будто дышать легче становится.

— Что, получшало? — усмехнулся Юрок, аккуратно правя лодочку по неширокой речке к Кулан-озеру, что у самой столицы лежало. — Это сила разливается. Раньше и не задумывались об этом, есть и есть. А теперь вишь как. При том, заметь, зимник наш тоже не на пустой земле стоял. Но тут сила как река течет, а там так, лужица плещет.

Чем ближе плыли, тем больше нежити по берегам виделось, да и в реке русалок, сиричек, водяных всяких хоть ведром черпай. — Сейчас в Каменце много комлей, да ведьмаков пристанище нашло, еще больше нежити туда стянулось, кто, конечно, к своему месту не привязан, — пояснял Юрок. — Все к Силе тянутся. Особенно нежитики, они ведь только ей и держатся.

— А без нее что? Посмертие?

— Эк… Посмертие — это для людей. Наш век короток, де не конечен, а их долог, да… — Юрок махнул рукой. И Лишка прикусила язык. Легко ли шаману с духом одной жизнью связанному о таких вещах говорить? Вот то-то.

Так в молчании или пустых разговорах доплыли они до Кулан-озера. Лодку завели на пристань и тут же продали, подхватили порядком опустевшие мешки с едой и пожитками и двинулись в Каменец, что высил стены на крутом озерном берегу. Город был зажиточный. Пожалуй, лучший из всех, что видела Лишка. Уже одно то, что с пристани вела в него не простая грунтовая, а мощеная булыжником дорога, наводило на размышления. Добавьте сюда стены из обожжённых кирпичей, ров, тяжелые подъемные мосты, ворота, обитые медью, двухэтажные дома, с кирпичными или каменным основанием — и вы поймете, что деньги в городе крутились не малые. В центре столицы у черного камня — древнего капища старых богов, — стоял царский терем. А прямо напротив расположился Магический или Ведьмачий двор, в центре которого высилась башня под шатровой крышей. Впрочем, Лишке особо разглядеть город не удалось, и про терем и про двор узнала она только от Юрока. Сама же девочка снова оказалась фактически запертой в убогом сарае на краю столицы.

Глава 9

Глава 9

Князь Ладислав сидел в подвале башни своего терема. Перед ним на столе лежало тело.

— И что, ничего не удалось узнать? — мрачно спросил он стоящего рядом крупного бородача Волю — старшего над его личной охраной.

— Носили к ведьмакам, но, ты знаешь, если после смерти день прошел уже что-то выпытать трудно. Или посмертия придется лишить…

— Знаю — досадливо отмахнулся Ладислав. — А что говорят лекари?

— Говорят, утонул, — буркнул дружинник. — Не гневайся, князь, но, что я могу сказать, ты все сам видишь.

— Вижу. Вижу, что первый гонец пропали, а второй вот — передо мной лежит. Есть данные разведчиков? Какая обстановка на границе? Что нового?

— Князь, позволь сказать, — вышел вперед Бран пожилой очень худой человек в неприметной одежде, — на границах спокойно. То есть, степняки ходят, понятно, но не хуже, не лучше обычного. На востоке без перемен. Разве что у Ходанского князя дочь заболела и умерла, теперь свадьба расстроилась с Пийским наследником.

— Это я еще вчера знал, — прервал Ладислав.

— Ну, известий у меня больше никаких нет. А есть предложение.

Разведчик дождался легкого княжеского кивка и продолжил:

— Позволь мне послать гонцов в Ходань, Песков-град и, скажем, к ордынскому Едыгею.

— Зачем, — удивился Ладислав.

— Хочу проверить, только ли на пути в Усолье к Володарю несчастья с нашими гонцами случаются.

— Хорошо, только долго ответа ждать придется. Снабди голубями, пусть сразу от границы птицу шлют, и потом каждые сутки хода по птице выпускают.

— Князь, — вступил в разговор Воля — прости, что поперек скажу, но есть ли смысл сейчас в этом. Ну, что мы узнаем, коли эти гонцы до цели доберутся? То ли повезло им, то ли действительно в те стороны путь открыт, а в какие закрыт? А может и к Володарю не закрыт, а просто так сложилось, что первый наш гонец где-то задержался, а второй самым обычным несчастным образом утоп. Мало ли по весне людей тонет.

— И что ты предлагаешь? — сверкнул на него глазами Бран.

— Предлагаю не разбрасываться людьми, не имея плана. Предлагаю сосредоточить внимание на том, что рядом. Я проверил по записным листам. Да это и так видно, что в этом году поток купцов западных на нашу ярмарку увеличился порядком.

— И что?

— Не нравится мне это. Не с чего к нам купцам ехать. Третий год урожая только-только на себя хватает, через степь дорога как никогда плохая — товара мало, из-за проблем с красителями зимой, ткани высшего качества на треть меньше, чем обычно произвели. Что торговать? Тем более приезжают купцы все новые, не те, что годами к нам ездили. И еще. Мы привыкли, что они едут с охраной и караванами, но в этом году, торгует один, двадцать сидят. И это хорошо, когда действительно торговля идет, а то ведь многие приезжают вроде как на торг, а ничего не берут. Кроме того, письма подметные по городам кто-то распространяет, я тебе передавал уже, но если мало, вот, посмотри еще. Только вчера из Потури прислали. А это вот — у рыбаков на пристани сам отобрал, — он аккуратно положил на стол рядом с телом несколько связанных лентой свитков.- Обрати внимание на качество бумаги. На такой и я редко пишу, а тут ведь не одно письмо, не два.