Анастасия Попандопуло – Книга судьи (страница 10)

— Такие письма, Воля, уже не первый день и не первый год по рукам ходят, — резко сказал Бран. — Новобожники, как сорняки всюду свое семя пускают. Но не на каждой почве оно прорастет.

— Так-то так, — покачал головой воин. — А все-таки что-то больно много такого стало.

— Много или нет, сейчас понять сложно, — прервал спор князь. — Ты, Бран, запроси у любых пяти купцов торговые книги, и посмотри, что там. Не удастся ли найти зацепку. Пошли разведчиков вверх по реке, тем путем, которым гонец шел. Пусть расспросят. Может, кто видел что-нибудь интересное. Посылать гонцов другими дорогами пока повременим. А ты, Воля проверь по казармам, не ходят ли там такие вот бумажки. На этом пока все. Тело передать родственникам.

Ладислав поднялся, бросил последний взгляд на стол, и двинулся к выходу. Перед дверью он остановился, и знаком приказал Воле следовать за собой.

Князь и дружинник вышли на широкий теремной двор. Солнце ярко светило с неба, и мужчины одновременно подняли лица в небо, радуясь такой редкой последние годы погоде. В центре двора князь остановился и, делая вид, что внимательно наблюдает за разгрузкой подвод с провизией, тихо обратился к старому другу.

— Что думаешь? Ты ведь не все высказал.

— Не знаю, Ладислав. Что-то меня беспокоит, а что не пойму. Мир меняется. Сила уходит. Новый порядок. Новый бог. Может, стар я становлюсь. Как заяц собственной тени боюсь. Вижу беду, где ее нет.

— Мне тоже не по себе, чувствую, беда рядом ходит, а лица не разглядеть. Думаю, с границ нас вряд ли кто воевать решится. Как считаешь?

— Мои дозоры, как и Брановы, говорят, что никаких войск у наших рубежей нет. У Володаря в княжестве неспокойно. Он дружину собирал. Но у него каждую весну из степи угроза. Хоть и родственник ему хан-Едыгей, а все одно — волк, он и есть волк.

— Плохо то, что связаться с Володарем не можем. Пошли к нему еще одного гонца, только тайно. Если у нас какая беда случиться, только на Володаря надежда есть. Пусть свои войска не все в степь уводит. Все-таки родственник он мне, и дети у нас помолвлены. Должен руку протянуть.

Воля покивал головой, соглашаясь с доводами князя. Потом они двинулись к воротам и вышли на оживленную рыночную площадь. Ладислав приостановился, наблюдая за торговлей. Воля топтался рядом, с неудовольствием поглядывая в сторону молодого дружинника, болтающего с красивой торговкой. Парень почувствовал его взгляд, дернулся, встретился глазами с Волей и кинулся обратно на пост.

— Жизнь идет, — ухмыльнулся Ладислав, как оказалось, тоже заметивший это небольшое происшествие.

— Накажу, бездельника, — досадливо сказал Воля.

Князь прошел через площадь, вошел в здание торговых сделок и прошел в небольшую угловую комнату.

— Тут нас не услышат. Садись, — велел он. — Ты, правда, думаешь, что у нас смута затевается? Говори прямо.

— Что ж, скажу. Хоть у меня и нет такого штата дознавателей, как у Брана, а и то, по своим дружинникам вижу — ходит в народе что-то нехорошее.

— Но, ведь ты понимаешь, любому бунту повод нужен и вождь, — Ладислав уперся взглядом в глаза дружинника.

— С поводом просто, государь. Обеднел народ, сам знаешь. Многие и по миру пошли.

— Так не из-за меня же! Если неурожай который год на земле, тут как хочешь крутись, всех сытыми, да богатыми не сделаешь.

— Я и не спорю, князь. Я-то понимаю. А только недовольство — вещь такая…

— Хорошо. Согласен. Дальше.

— А дальше, не гневайся, но кроме сына, сам знаешь, некого народу на престол крикнуть.

— Спасибо, что высказал. В себе не утаил. Я и сам об этом думаю. Только поверить не могу.

— И я не могу. Ладко, он у меня на руках вырос. Верный он.

— Верный. А только молодой. Молодому-то голову закрутить легко.

— Но уж не на столько, чтоб родного отца предал! Да и кто за этим стоит?

— Давай смотреть. У меня есть варианты. Во-первых, купцы суконные. Я им сильно доходы прижал, ты знаешь. Сейчас только этот промысел все княжество кормит. Зерно докупать приходится, нищих содержать. В общем, изрядно купцов пощипать пришлось.

— Да, а там народ оборотистый. Своего упускать не привыкли. И, считай, собственная армия у них есть — одних наемников для сопровождения караванов около сотни.

— Вот, вот. Потом, новобожники.

— Хорошо, что ты относишься к ним всерьез, Ладислав, — выдохнул Воля.

— Конечно, — устало кивнул князь. — Это я на публике их не замечаю. А так, сила за ними огромная. С запада, как туча идет. Одно за другим царства-княжества под себя подминает.

— А может и нам нового бога принять? Не думал? С ними, надежно. Многие к ним примкнули, сам говоришь. Оно конечно, веру предков предать…

— Да не только в этом дело. Что вера предков? Предки они хотели одного, чтоб мы счастливо жили. На остальное, поверь, им плевать.

— Тогда что? Что тебя останавливает?

— Скажи, Воля, если тебя, какой-нибудь магик преследовать вздумал, или даже целый Ведьмачий двор на тебя поднялся?

— Тогда я к комлям шел, у богов защиты просить.

— А если, скажем у тебя проблемы с комлями Хорта намечались? Или враг твой, большие ему подношения сделал?

— Тогда, можно пойти на капище Парса, и попросить заступиться за меня, перед меньшим братом.

— Понимаешь? В старой вере у тебя всегда выбор есть! А при новом порядке сила из одной руки идет. И никто тебя не защитит, если Новый бог решит тебя с лица земли стереть. Больше тебе скажу. При таком раскладе в княжеской власти смысла нет. Вот и выходит, что путь в новую веру — это путь в полное рабство. Абсолютное. А я — не раб. И людей своих в рабство не сдам.

Повисла пауза.

— Не все так на дело смотрят, государь. Прямо тебе скажу, мы не в пустыне живем. Слухи из западных стран резво ходят. И письма, и разговоры. Народ ропщет, что старые боги, да маги силу теряют. Неурожаи и бедствия остановить не способны, А в землях, что в новую веру перешли, жизнь на лад идет. Много, кстати, разумного. Наука, порядок. Молодежь особенно на все новое падка, ты знаешь. Кто в юности не мечтал все переменить, у того и сердца нет. Прельстят их новобожники, боюсь. Зальют медом уши, про новый порядок рассказывая, да старых богов ругая. И то сказать, что хорошего мы от старых богов видели. Ведь одно самоуправство, да небрежение к людям. Только Великая мать — заступница, а так…

— Я ж не спорю, Воля, — явно раздосадовано проговорил Ладислав. — И в прежние времена много плохого было. А сейчас все к тому идет, что под Нового бога земли лягут. За сытое брюхо, за порядок свободу отдадут. Но своими руками княжество я туда не потащу. И потом, пока живу — надеюсь. Божьи дела не нам разбирать. Как еще повернется.

На улице раздался гомон толпы, потом чей-то резкий голос. Крики, улюлюканье, хлопки. Князь кинул взгляд в окно и уронил голову.

Воля подошел и положил ему руку на плечо.

— Опять проповедник, Ладислав. Давай я их всех из города вымету.

Князь помотал головой.

— И то правильно, народ возмущать сейчас не след. Я их потихоньку, по одному-по два ловить стану и аккуратненько, того.

— Как думаешь, не стакнулись ли они с Ладко? — князь поднял на дружинника глаза.

— Вот, что тебя гложет… Я посмотрю. А пока, может действительно, как Бран еще раньше советовал, отослать личную дружину княжича в степь. Пусть там на рубежах постоят? Ладко, приослабнет. Если и было у него в голове что, без самых верных людей на серьезное не решится.

— Пока повременим.

Воля кивнул, потоптался немного у князя, затем развернулся и затопал по коридору прочь. Князь подошел к окну, еще раз оглядел рыночную площадь, свой терем, затем вернулся к столу, сел и крепко задумался.

Глава 10

Глава 10

В Ведьмачьей башне с утра шел прием. Толпились горожане с просьбами, купцы с контрактами на магическою помощь, пришлые люди со своими бедами. Много было и магиков и нежитиков, что хотели получить ярлык на проживание в городе. Зал был заполнен, и три ведуньи, поддерживающие порядок, сбились с ног, пытаясь выстроить посетителей в очереди согласно темам прошений.

— Что у вас, — подошла одна из магичек к стоящему в самом углу невысокому круглолицему человеку в странной одежде.

— Вот, передай наверх, — сунул ей в руку тот какой-то круглый предмет.

— Что это?

— Передай главному. Остальное не твоего ума дело, однако.

Ведьмачка покосилась на старика и стала протискиваться сквозь посетителей к дверям, что вели в комнаты приемов.

— Мастер, — кликнула она старшего по своей гильдии, — там какой-то странный магик требует передать вот предмет.

Ведьмак протянул руку и с интересом уставился на небольшую чеканную медаль с образом Великой матери. Потом развернулся и, не говоря ни слова, бросился к лестнице. Через несколько минут просителя уже провели в верхние покои, где располагалась личная комната Верховного мастера Ведьмачьей башни — точнее мастерицы, ибо последние двадцать лет во главе вольного объединения магов Каменецкого княжества стояла старая Хельга.

Проситель зашел в помещение и вежливо поклонился ведунье. Она поднялась навстречу и подошла к нему.

— Приветствую тебя, Юрок-ай-Тойон. Не ожидала увидеть у себя в княжестве. Рада и… польщена твоим выбором. Что же ты пришел один. Где молодая госпожа, которую нам велено охранять?

— Девочка, в безопасном месте, мудрейшая. Беспокоиться не стоит.

— Странная речь, — вскинула бровь старуха. — Что если не это привело тебя ко мне?