Анастасия Полякова – 39 Глав моей жизни, или Девочка по имени Полли (страница 6)

«Близкий Игорю человек считает избранницу недостойной? Может, у него есть другая?». Сложно сказать, какие мысли посетили маму после встречи. Обдумав сказанное, полагаясь на женскую интуицию, или же, поддавшись сильному чувству, решением ее было остаться с любимым мужчиной во что бы то ни стало.

Влюбленный разум ни за что не прислушается к советам, которые хоть на секунду позволят усомниться в идеальности образа избранника. Вы наверняка замечали, что в самом начале отношений вам нравится в партнере абсолютно все, даже мелкие недочеты характера выглядят скорее как интересные особенности. А серьезные проблемы, к примеру, агрессия, объясняются неуемной энергичностью и харизмой. Именно поэтому так часто слышим мы выражение, что любовь слепа. Со временем пелена романтического флера спадает, и становятся отлично заметны изъяны в партнере, которые могут приносить вам немалую долю раздражения. В начале отношений мой отец являл собой образец мужчины, о котором девушки могли только мечтать, казалось, что человек этот идеален во всем. Чудесный период длился до тех пор, пока его не оттеснил быт. Именно быт сорвал пелену прекрасных иллюзий с Игоря, обнажив его не столь чистое нутро.

Я полагаю, что моментом, когда изменения стали необратимыми, послужило начало совместного проживания. С шестнадцати лет отец начал жить отдельно, снимая квартиру. К двадцати двум годам, заработав крупную сумму, полученную от очередной аферы, им была куплена собственная квартира, куда впоследствии и переехала мама. Обычно время, когда люди только начинают жить вместе, – это приятный процесс для пары. Это время, когда мужчина, не задерживаясь, спешит домой, где его ожидает горячий ужин. Время, когда пространство на полочке в ванной резко сокращается, но это никого не беспокоит. Время, когда обладая лучшим пониманием сути домашнего очага, девушка с беззлобным смехом переставит местами предметы декора на полках, старательно, но неуклюже расположенных мужчиной. К сожалению, молодые люди с именами Лана и Игорь не успели насладиться этим периодом: всю радость выжигала сгущающаяся тяжелая атмосфера, которая сама собой сплеталась из множества факторов. Опять-таки, факторы эти создавались никак не добродушной мамой. Начать стоит с профессии отца, если, конечно, так можно именовать способ заработка путем мошенничества и афер. Любая криминальная деятельность несет в себе риск, который, в свою очередь, нагнетает тревожную обстановку в семье. Лишь на миг представьте, как молодая девушка ожидает свою вторую половину, высматривая сквозь оконное стекло и вечернюю мглу тускло освещенную улицу. Она раз за разом твердит себе, что через секунду желтый луч фонаря осветит знакомый силуэт. Он обещал вернуться к девяти, но стрелки часов мерно подходят к одиннадцати, а заботливо приготовленный ужин давно остыл. С каждой минутой волнение девушки только усиливается, ведь никогда нельзя быть уверенной, что родной человек, ступивший на опасную дорожку, именно в этот вечер избежит неприятностей.

Вторым фактором, влекущим напряженную и нервную атмосферу в родных стенах, стало окружение. Очевидно, что профессия определяет облик коллег, в нашем же случае коллеги именовались скорее подельниками. Довольно часто мужчины, обладающие внешностью лиц, не дружащих с законом, рассаживались вокруг кухонного стола и синхронно склоняли над ним тяжелые лбы. Пространство наполнялось звуками беседы, во фразы которой лихо вклинивались острые блатные словечки. Для хозяйки на этой кухне места уже не оставалось.

Одним из оснований нарождающихся взаимных упреков и ссор стал денежный вопрос. Казалось бы, отец, занимаясь нелегальной деятельностью, должен был приносить домой доход, на порядок превышающий зарплату среднестатистического жителя Вильнюса. Причина была прозаична: все купюры, доставшиеся ему после очередного дела, в тот же вечер непринужденно меняли владельца, став проигрышем в азартной игре. В итоге вместо того, чтобы обеспечивать свою женщину всем необходимым, не забывая про приятные подарки, отец вваливался в квартиру глубоко за полночь после посещения очередного казино, а на утро сам начинал клянчить деньги. «Лан, дай десять лит» или «выручай, до вечера сто лит нужно» – эти и подобные им фразы регулярно слышала мама от Игоря, стоя в прихожей под взором его ярких и бесстыдных глаз. Ответить отказом она не могла, ведь это может обидеть любимого мужчину или разозлить. Тонкая женская кисть покорно тянулась за кошельком. Выпрашивание денег взрослым мужчиной у женщины было сродни тому, как капризный и настырный ребенок клянчит новую игрушку. Для подавляющего большинства окружающих людей такое поведение является постыдным, однако отец смог перешагнуть и возвести этот стыд на недосягаемый уровень. Раз в несколько дней он украдкой заглядывал в мамин кошелек и тайком выуживал несколько купюр. Просто представьте абсурд ситуации, когда взрослый дееспособный мужчина крадет деньги в собственном доме у собственной второй половины. Может, профессия оставила свой след на психике? Видимо, так оно и было, сегодня это назвали бы профессиональной деформацией. В то время мама оправдывала отца в своих глазах, объясняя его поступки молодостью, а ухудшение в отношениях стрессом, что копился у мужчины из-за рискованной работы.

Предполагаю, что у вас назрел закономерный вопрос: откуда у мамы регулярно возникало достаточное количество денег, чтобы поддерживать быт, покупать продукты и одежду, и в то же время снабжать непутевого избранника?

Чуть ранее я поведала о щедрых подарках, что сыпались на молодую сотрудницу парфюмерного магазина от человека по фамилии Вилкас. Так вот, преподнесенная в дар пятикомнатная квартира в элитном районе города стала своего рода оплотом, что не давал молодой семье оказаться без средств к существованию. Поступок мамы смело можно назвать продуманным и прозорливым: женщина довольствовалась тесноватым жилищем в панельном доме на самом краю Вильнюса вместо того, чтобы поселиться вместе с Игорем в шикарной квартире. Квартира эта была сдана в аренду, и долгий период времени приносила весьма неплохой доход.

Месяц за месяцем отношения мужчины и женщины упрямо становились все напряженнее. Во многом этому способствовал буйный нрав отца, помноженный на строптивый характер и рабскую любовь к риску и азарту. Первая не пресекаемая грань семейных отношений нарушилась спустя несколько дней после того, как мама в тайне совершила аборт. Узнав о беременности, она быстро нашла веские аргументы, чтобы ее не сохранять. Во-первых, сама считала она, что рожать ей попросту рано, да и Игорь с его безответственностью еще явно не созрел для пополнения в семье. Во-вторых, беременность случилась в тот момент, когда девушка осознала, что отношения с Игорем болезненны и стоит их прекратить. Узнав о произошедшем, отец буквально в миг пришел в бешенство. В тот вечер он без остановки сыпал в адрес мамы оскорбления и обвинения, обстановка в квартире накалилась настолько, что лишь чудо уберегло девушку от побоев. Агрессию свою он мотивировал тем, что лишился сына или дочери без собственного ведома. Изучив за годы его характер, могу с уверенностью сказать, что ссору вызвал скорее не аборт, совершенный тайно, а то, что решение, принятое женщиной, расходилось с его мнением и желаниями. Интересы окружающих были пустым местом для отца, ведь его кредо умещалось в лаконичную фразу «Я хочу!».

Возможно, маму впечатлило настолько ревностное отношение Игоря к ребенку, а возможно, она попросту простила его в который раз, подарив ему очередной шанс, – спустя полгода после аборта она снова забеременела. Каждый прожитый месяц со мной под сердцем согревал ее надежду на то, что их отношения с Игорем повернутся в хорошую сторону. Надежду укрепляло и то, что после известия о беременности отец продал квартиру, в которой молодые люди жили, и в складчину была куплена жилая площадь в возводящемся доме в части города, которая только начала застраиваться. Район смахивал на огромный пустырь, будто вобравший всю палитру тусклых и унылых цветов. То тут, то там из глинистой почвы бетонными побегами вырастали сваи будущих многоэтажек. Покупка столь желанной квартиры на этапе застройки заметно сэкономила бюджет молодым людям, оставляя деньги на ремонт. Согласитесь, обычно обустройство нового собственного жилья – это возможность наладить отношения, которые дали трещину. Но возможность осталась упущенной, а надежды мамы – напрасными. Ярчайшим примером невозможности хоть на толику улучшить семейную обстановку могла послужить встреча нового года. Картина простая и грустная: за праздничным столом расположился отец, компанию ему составляет какой-то друг, а рядом сидит покрытая синяками мама и держит меня новорожденную на руках. Синяки напоминали о неизменности характера Игоря, а заодно указывали на весь ужас сложившейся обстановки. Слыша о домашних побоях, мы интуитивно рисуем в голове картину, когда в пылу ссоры на пол кидается посуда, разлетаясь мелким керамическим крошевом по углам. Фразы, швыряемые друг друга словно камни, становятся все более желчными и колкими, пока в единый миг звонкий звук несильной пощечины оставляет после себя удивленную тишину. Отец же видел суть побоев совершенно иначе. В первые месяцы беременности маме казалось, что поведение его меняется и скоро все будет просто замечательно. Мама не осознавала, что для Игоря поведение его было лишь игрой: с каждым днем, пока женщина вынашивала ребенка, в нем крепла уверенность, что теперь она полностью перешла в его власть. Эта уверенность и легла в основу того, что в один из дней Игорь переступил вторую грань семейных отношений, которая отличает человека воспитанного от дикаря: мужчина поднял руку на слабую девушку. С каждым ударом агрессия становилась все более неуправляемой, а удары набирали силу. Насилие достигло пика после моего рождения: к этому времени отец уже буквально избивал маму, осыпая ударами натренированных за годы бокса кулаков. Грань, что была преступлена, казалось, испепелила остатки моральных норм. Порой, управляемый зверем, поселившимся внутри, Игорь вывозил беззащитную девушку на пустырь, где бил ее так, словно желал лишить жизни. После этого оставлял жертву, на чьем лице кровь смешалась со слезами, в одиночестве, обрекая ее на путь домой без сил, с ощущением жуткой боли и обиды. Все же зверь не поселялся в душе Игоря, он находился там всегда, и разбудило его осознание мужчиной своей безнаказанности. Плачущая девушка нередко спасалась от ярости мужчины за захлопнувшейся дверью соседской квартиры. Конечно, отсиживаться в чужом доме слишком долго было делом невозможным, да и неприличным, однако за то краткое время, что дверь отделяла маму от озверевшего отца, ярость его успевала поугаснуть. Также за время, проведенное под защитой соседей, места на теле, куда пришлись удары, наливались цветом и постепенно превращались в синяки, а ставшие еще более заметными ссадины на нежной коже являлись немыми свидетельствами домашнего насилия. Сказанные когда-то Светланой Борисовной предостережения стали пророческими. Уверенность девушки в непогрешимости своего избранника угасла, и, затменный влюбленностью, утративший трезвость взгляд, превратились в удобную ступень, что ведет к непоправимому событию, о котором предупредила женщина с короткой стильной стрижкой и глазами холодного серого оттенка. Ее сын губил девушку, которую когда-то с азартом добивался.