Анастасия Пименова – Параллакс (страница 11)
Я чувствую, как в комнате постепенно становится слишком тихо.
Завтра.
Всего одно слово, а ощущается так, будто между сегодняшней ночью и завтрашним утром пролегает целая жизнь.
Глава 4
Лианна помогла мне надеть костюм, напоминающий тот, в котором я была на первом контуре.
Сейчас координатор застегивает до конца молнию, когда я смотрю на неё, на идеально белый халат, и ощущаю напряжение, исходящее от девушки.
Обычно она более разговорчива, чем сейчас. Даже непривычно как-то.
- Контур начнется через семь минут, - сообщает, отходя на несколько шагов, и убеждается в том, как я выгляжу.
Я автоматически кидаю взгляд на браслет, показывающий время.
Лианна также прикрепила мне нагрудную камеру, по которой Кейн сможет видеть происходящее. Кстати, о последнем, я почему-то думала, что он появится здесь, как и прежде, однако девушка сразу сказала, что сегодня Кейн не придет. То есть контур действительно остается неизвестным, кроме того, что нас закинут в девятую зону, и я могу рассчитывать только на собственные навыки, как было в самый первый раз. Ну и на Андера.
Лианна нажимает несколько кнопок на клавиатуре, и из стены выдвигается ящик, к которому она подходит, чтобы достать небольшой предмет, напоминающий ободок для волос с круглым чипом. Я знаю, что это такое, видела уже прежде.
- Для чего нужен ретранслятор? - спрашиваю, когда она закрепляет его у меня на голове, а холодный чип касается виска.
- Он нужен для прохождения контура.
Я невольно касаюсь подушечками пальцев тонкого обода, ощущая прохладный металл.
Его используют редко, но не потому, что устройство сложное или дорогое. Просто необходимость в нем возникает далеко не всегда.
Я помню, как мама однажды объясняла мне принцип его работы, когда мы ждали приема у врача после очередного моего… приступа в детстве. Тогда мне постоянно снился отец. Настолько часто, что я просыпалась среди ночи и еще несколько минут не могла понять, где заканчивается сон и начинается реальность.
Сам по себе ретранслятор ничего не делает, пока человек бодрствует. Он не читает мысли и не записывает воспоминания. Просто фиксирует физиологические показатели мозга, оставаясь почти бесполезным куском металла.
Все меняется, когда человек засыпает.
Во время сна активность мозга перестраивается, и устройство начинает преобразовывать отдельные нейронные импульсы в приблизительную визуальную модель происходящего, то есть в набор образов, силуэтов, цветов, отдельных сцен и эмоций, которые затем врачи анализируют вместе с пациентом. Именно так психологи иногда помогают людям разобраться с повторяющимися кошмарами, тяжелыми воспоминаниями или последствиями сильных травм.
Конечно, ретранслятор никогда не показывает сон идеально, бывает, теряет детали, при этом дорисовывая недостающее, поэтому подобные записи не считаются абсолютной истиной. Однако этого более чем достаточно.
Внутри появляется неприятное чувство.
Если мне выдают ретранслятор сейчас… значит, он понадобится.
Вопрос только... для чего?
Вариантов немного.
Либо четвертый контур каким-то образом связан со сном. Либо он окажется настолько долгим, что игрокам придется спать прямо там.
Второе нравится мне еще меньше.
Я невольно представляю миллионы зрителей, которые вместо привычной трансляции увидят обрывки моих снов. Да, у меня уже давно нет кошмаров и сны самые обычные, пусть и странные, но думаю, что такое у многих. Все равно это кажется личным.
Если действительно придется провести там не один день, то я лучше останусь без сна настолько долго, насколько позволит организм. Не уверена, что это возможно, но сейчас эта мысль кажется значительно привлекательнее перспективы позволить кому-то заглянуть туда, куда не должен заглядывать никто.
- Не переживай, - неожиданно говорит Лианна, поправляя положение круглого чипа у моего виска. - Он не причинит никакого дискомфорта.
Я невольно перевожу взгляд на девушку, прекрасно понимая, что спрашивать что-либо у неё все так же бесполезно.
Она возвращается к компьютерам, а я мотаю головой в разные стороны, убеждаясь в том, что, если даже мне придется бежать, эта штука на голове никуда не исчезнет.
Последние три минуты здесь проходят слишком быстро, и вскоре я становлюсь в привычное кольцо, готовясь к броску.
Как только начинает раздаваться писк, Лианна отправляет меня в девятую зону.
***
Теперь я даже не оступаюсь, только неприятно морщусь, вспоминая слова Кейна, что с перемещениями стоит быть осторожнее, так как это тоже оказывает воздействие на организм.
Белизна настолько ослепительная, что первое мгновение приходится слегка щуриться. Землю покрывает плотная корка соли, местами потрескавшаяся широкими извилистыми линиями, похожими на высохшие русла рек. На некоторых участках она поднимается небольшими гребнями, образуя причудливые волны, застывшие посреди бесконечной пустоты. Ветер гонит по поверхности сухую белую пыль, и та поднимается легкой дымкой, стирая границы между землей и горизонтом.
Небо же кажется непривычно огромным.
Здесь совсем ничего нет. Соляные равнины, то есть бесконечное белое пространство, уходящее во все стороны.
И ещё здесь
Почему?
Сначала в голове проскальзывает мысль, что я переместилась раньше всех, но никто не появляется и через десять секунд. Ещё примерно через столько же наверху раздается привычное тихое жужжание.
Одна из камер медленно опускается с неба и зависает примерно в пяти футах надо мной, а спустя мгновение знакомый голос ведущего разносится над всей равниной.
- Игроки, добро пожаловать на четвертый контур. Судя по выражениям ваших лиц, многие уже успели заметить одну небольшую особенность. Да-да, вы не ошиблись. Сейчас рядом действительно никого нет, ведь каждый участник был перемещён в отдельную точку девятой зоны.
Тогда понятно, почему поблизости никого не видно. Даже если бы нас было сто семьдесят восемь человек, как на первом контуре, то не факт, что здесь мы бы встретились.
Чтобы пересечь зону полностью, потребуются не часы и даже не сутки. Здесь тысячи квадратных километров практически одинакового ландшафта, где человек способен идти несколько дней подряд и при этом видеть перед собой одну и ту же картину.
- Можете не переживать, - продолжает ведущий. - Сегодня вам не придется искать остальных участников. Убивать друг друга на этом контуре не надо, - как и было на предыдущем. - Рейтинг после завершения испытания будет пересчитан автоматически. Никому не потребуется зарабатывать очки привычным способом. Всё, что нужно от вас сегодня… - ведущий выдерживает небольшую паузу, явно наслаждаясь моментом, - это просто... переждать, то есть дойти до конца.
- ... ваш противник на этом контуре окажется значительно ближе, чем вы привыкли думать, - камера начинает медленно подниматься вверх. - И в этот раз будет одно важное правило - снимать ретранслятор с головы запрещено. Сделаете - будете дисквалифицированы. А теперь... удачи вам, игроки.
Связь обрывается, а камера зависает на привычном расстоянии сверху, чтобы я её ничем не сбила. Да и тут нечем это сделать. Рукой не дотянусь, а никаких палок, веток или камней - нет.
Раздается протяжный звуковой сигнал, означающий о начале игры.
Я все еще не двигаюсь, не начинаю бежать или опять оглядываться, просто стою и жду. Чего? Не знаю. Наверное, того, что всё-таки что-то поменяется. Может быть, я услышу крики или ко мне выползут какие-нибудь насекомые.
Ничего. И никого.
Продолжаю стоять, напряженно вслушиваясь в окружающую тишину, но она остаётся совершенно неподвижной. Даже ветра нет, только бескрайняя белизна и солнце, что висит высоко над головой, беспощадно отражаясь от соляной корки. Свет идёт не только сверху, он поднимается ещё и снизу, от земли, заставляя постоянно щуриться. Из-за того, что воздух дрожит над поверхностью тонкими прозрачными волнами, он превращает горизонт в размытое марево.
Открытые участки кожи начинает припекать.
Да, костюм продолжает выполнять свою работу, постепенно выравнивая температуру, поэтому жара не пробирается дальше ткани, но вот шея, кисти рук и лицо остаются без защиты. Солнце почти сразу начинает неприятно обжигать кожу.
- Что ж... стоит пройтись, - тихо произношу себе под нос.
Оставаться неподвижной под таким солнцем кажется не самой разумной идеей.
Я выбираю направление практически наугад. Прямо.
Других ориентиров всё равно нет.
Первый шаг сопровождается сухим хрустом.
Соляная корка оказывается крепче, чем выглядит со стороны. Под подошвами остаются едва заметные следы, которые ветер почти сразу начинает заносить белой пылью.
Ещё шаг. И ещё.
Я беру размеренный темп, не торопясь расходовать силы, которые, вероятно, могут понадобиться. Вряд ли контур будет заключаться в том, чтобы переждать здесь какое-то время и не умереть от жажды или солнечного удара. А от солнечного удара вообще можно умереть? Проверять как-то не хочется.
Вскоре я останавливаюсь, так как все ещё думаю об этом, и делаю, возможно, не самую логичную вещь. На всякий случай. Вновь отрываю кусок ткани от одежды и повязываю его на голову, чтобы хоть как-то её прикрыть.