Анастасия Пименова – Падение (страница 3)

Нажимаю на кнопку лифта и после вскоре уже спускаюсь почти в самый низ, где находится тренировочная.

Я прохожу внутрь и вижу привычную картину. Тяжелые вздохи, шумное дыхание, смех и легкую атмосферу, что всегда царит в этом месте.

Замечаю неподалеку Майки, что упражняется с боксерской грушей, поэтому прямиком направляюсь к нему.

– Может быть, потренируемся нормально? – спрашиваю я, когда останавливаюсь рядом и складываю руки на груди. Друг останавливается и одновременно переводит дыхание.

– Нормально? Тебе совсем не сидится на месте, Шоу.

– Это вы можете развлекаться за пределами Авалона, а я… пока нет.

Хотя Майки там в последнее время тоже редко бывает.

– Развлекаться? Я бы поспорил на этот счет… и точно назвал бы по-другому. Пошли.

Мы отходим в сторону матов, на которые встаем друг напротив друга, в привычной стойке. Немного согнутые колени, руки у лица, глаза нацелены друг на друга.

Мы не тратим время на отсчеты и прочее, почти сразу приступаем к борьбе.

Подходим, и я наношу серию ударов, которые Майки успешно отражает, но на этом не останавливаюсь. Скольжу в сторону, толкаю его плечом и пытаюсь опрокинуть через себя, пользуясь моментом.

Секунда.

Майки удается перехватить мою руку, и парень из-за того, что выше, даже чуть отрывает меня от земли.

Ну, уж нет.

Делаю подсечку и чувствую, как вес идёт в сторону, поэтому прижимаю, толкаю бедром и укладываю его на маты.

Я лежу сверху на нём, дыхание тяжелое, когда мои руки находятся на его плечах.

Получилось.

Прекрасно понимаю, что рукопашный бой даёт преимущество перед людьми, но не перед безумными. Я не уверена, что смогу пробить голыми руками череп или грудь мутанту, но все равно продолжаю тренироваться.

– Ну что, Майк, не слишком ли легко ты сдаёшь позиции девушкам? – раздается неподалеку голос Айрис, и я отпускаю друга, помогая ему подняться, когда тот улыбается.

Айрис подходит к нему, и в тот же миг целует в губы. Такой простой и тёплый жест. Я смотрю на них и чувствую тихую радость.

Они сблизились после того, как все мы чуть не умерли по приказу Леванта. Кого-то это скрепило, а кого-то… отдалило.

В мыслях настойчиво всплывает, но я гоню их прочь.

– Как и обычно, ты проиграл Шоу, – говорит Айрис и смотрит уже на меня с той же улыбкой.

– Это всё потому, что у неё был хороший учитель.

– Тебя он тоже тренировал. Ты мне рассказывал о вашей жизни в Возрождении, – Айрис легко ударяет его в бок локтем. – Так что не стоит сваливать всю свою неудачу на «хорошего учителя Шоу».

– Ладно. Свалю на двух сразу. Аксель и Джеймс. – Моё дыхание становится чуть медленнее, когда я слышу их имена. То, о чем старалась не думать. – Если бы они меня тренировали и гоняли также, то я бы сейчас был в победителях.

– Просто у кого-то есть природный талант, Майки, – стараюсь отшутиться я и сменить тему, но это не работает.

– Кстати, что о них слышно? Они все ещё на задании?

Этот вопрос Майки задает и мне, и Айрис. И если я пожимаю плечами, друг сразу улавливает перемены во мне, едва хмурясь, то Айрис спокойно сообщает:

– Да. Скоро должны вернуться. Обратись к ним. Может покажут пару приемов, а ты их уже покажешь мне.

Девушка подмигивает своему парню, а я всё-таки ухожу в себя.

Джеймс и Аксель… Ни с одним, ни с другим мы практически не общаемся с тех пор, как всё закончилось.

Джеймс вообще долго разбирался с Ником, однажды они даже подрались из-за отца Джеймса. Ник хотел того… отправить на верную смерть. Казнить. Убить. Без разницы, как это назвать. За всё то, что тот сделал, за то, что был причастен к Леванту, помогал ему и того, что отправил нас с Ником на верную смерть. Конечно, Ник хотел отмщения, только в таком ключе, против которого был против Джеймс. Последний согласился только на тюремное заключение Конрада Хадсона.

Двое из пяти членов Совета проголосовали против казни, а именно моей отец, что поддержал Джеймса, и миссис Хеллман. По правилам Совета любое решение должно приниматься единогласно.

Не четыре против одного. Не большинством. Только единогласно.

Из-за этого Конрад Хадсон остался жив. Его заключили под стражу, изолировали, ограничили доступ к информации, но Ник… Ему тяжело было это принять. В каждом слове чувствовалось, что внутри него всё кипит, что он до сих пор считает случившееся поражением.

Иногда я замечала, как он смотрит на Джеймса, не просто с раздражением, а с чем-то тяжелее, глубже. С тем напряжением, что нельзя описать словами.

Каждый раз, когда я пересекалась с Джеймсом, говорила с ним о чем-то, ощущала этот взгляд. Как будто Ник… был уже не Ником. С того момента между ними уже была не просто неприязнь. Это стало чем-то личным.

Именно поэтому я свела общение с Джеймсом на «нет». Снова. Только уже по другой причине.

Наверное, я испугалась того, чего ещё не понимала.

Что касается Акселя, то мы вообще с ним не говорили с того самого дня, когда умер Левант. Ни слова.

В те моменты, когда мы с ним пересекались, то лишь кидали друг на друга взгляды. Но не было никаких привычных глупых шуток с его стороны, не было… ничего. Кроме взглядов. Таких, что я первой старалась разорвать зрительный контакт. Потому что мне всё это не нравилось, а ещё в груди теперь как-то всё иначе. Так, словно мне этого не хватает? Боже, даже самой себе признаваться в этом как-то странно. Мне не хватает глупых и тупых подколов Акселя. Просто класс.

Я не знала изначально ли он планировал тот трюк с передачей ключа от наручников и почему не предупредил. Но я точно знала, что у Леванта была какая-то информация касаемо сестры Акселя, того, где она находилась. Это уже как-то выяснил Ник, но не выяснил, где она. Единственный, кто знал – был Левант, который умер. Вернее, которого убил Ник и которого теперь ненавидел Аксель. За то, что лишил его возможности узнать всё о Джин.

Ещё я знала, что Аксель не останавливался. Он продолжал делать запросы во все бывшие бункеры, в города на поверхности, но ответы либо приходили слишком долго, либо не приходили вовсе. Откуда я это знала? У меня тоже был доступ и… по какой-то причине я хотела помочь парню и тоже искала. Даже удалось наткнуться на Джин Андерс, но как только я увидела, что ей было пятьдесят семь, то поняла, что это не та самая Джин Андерс.

Оставалось ещё кое-что. Рейдеры. Она могла быть среди них, конечно, при условии если выжила. И, наверное, именно по этой причине Аксель просился почти на каждое задание, что было за пределами Авалона. Ведь найти Джин среди рейдеров… практически нереально. Ему должно очень сильно повезти.

Иногда, когда я думаю об этом, внутри всё сводит.

Не потому, что мне жаль Акселя, хотя и это тоже. А потому что я понимаю, насколько далеко всё зашло.

Каждый из нас потерял кого-то. И каждый теперь живёт с этой потерей.

– Шоу? – голос Айрис вырывает меня из размышлений.

– Да?

– Идешь с нами?

– А куда вы?

– Говорю же, не слушала, – произносит Майки и хлопает меня по плечу.

– Идем пострелять. Так ты с нами?

– Да, – киваю, и втроем уже мы выходим из тренировочной и движемся в сторону крытого стрельбища.

Айрис и Майки идут чуть впереди меня, тихо обсуждая между собой что-то, а я смотрю в окно, когда мы проходим через почти полностью стеклянный коридор. Лес за пределами купола почти неподвижен, как будто и он прислушивается к нашим движениям. Ждет, чтобы напасть, хоть я и понимаю, что это нереально.

Коридор наполняет легким эхом шагов Айрис и Майки впереди. Их голоса становятся тише, и я понимаю, что отстала.

Взгляд еще на мгновение задерживается на деревьях, и через несколько секунд я нагоняю друга и девушку.

Глава 3

Вечером того же дня я заглядываю к Клариссе и детям, зная, что Ник наверняка задержится, в отличие от моего папы.

Если Ник предпочитал никогда не пропускать завтрак, то отец предпочитал не пропускать ужин. Парадокс.

Пару раз в неделю я присоединяюсь к ним, и, пожалуй, это одно из самых приятных времяпрепровождений в Авалоне. Ещё я немного скучаю по тем временам, когда папа был нашим инструктором-тренером, тогда мы с ним виделись чаще.

Я помогаю Клариссе накрыть на стол, аккуратно расставляя тарелки и приборы, пока от кухонной плиты доносится мягкий аромат тушёных овощей и запечённого мяса. Женщина что-то напевает себе под нос, её движения лёгкие, привычные, видно, что она давно освоила этот ритм.

За моей спиной раздаётся визг и звонкий смех. Эрика и Марк, как обычно, носятся по комнате, обгоняя друг друга, чуть не сбивая стулья.

Марк едва не врезается в дверной проём.