Анастасия Пименова – Инерция (страница 3)
Ещё удар. В ногу, по колену, да такой, что я слышу мерзкий звук, понимая, что это кость ломается таким образом.
Третий. Куда-то в район живота или ребер.
Четвертый. Тут Андер действует иначе, но от этого не менее жестоко или медленнее. Свободной рукой он берет руку пятнадцатого, который даже кричать нормально не может, и тянет её в сторону, то есть вниз со скамьи. Она повисает в воздухе, и, придерживая его за ладонь, Андер наносит блином удар прямо в район сгиба локтя.
Теперь я слышу крик, напоминающий мычание, животный звук, рвущийся из горла, которое уже не справляется с болью. И ещё один хруст.
Тело Джека содрогается от спазмов, грудная клетка двигается неровно, одна нога лежит под неправильным углом, рука тоже.
И только тогда Андер отпускает его, медленно выпрямляясь и делая шаг назад.
Смотрит. Оценивает…?
Теперь на его губах появляется улыбка. Не широкая, не истеричная и не та, что пугает своей демонстративностью. Тонкая, почти удовлетворённая. Как у человека, который закончил сложную работу и доволен результатом.
Он проводит языком по внутренней стороне щеки, вытирает тыльной стороной ладони брызги крови с подбородка, оставляя красную размазанную линию.
***
Как только мы выходим в коридор, где уже меньше людей, в основном персонал, то сворачиваем несколько раз, и он заводит меня в комнату, напоминающую ту, откуда меня перемещает на испытание Лианна. Тут никого. Кстати, дверь открыл Андер с помощью той карты. Нужная вещь. Может быть, с помощью неё вообще можно покинуть Периметр? Нет, сбегать я пока не собираюсь, но узнать ответ на данный вопрос хотелось бы.
Я складываю руки на груди, когда он оборачивается и смотрит сверху вниз.
То, как я ушла вслед за ним… похоже, теперь остальные игроки будут в курсе нашего возможного союза.
- Так ты решил с ним разобраться? Вероятно, ты забыл, Андер, но в случае если один игрок убивает другого, то подвергается дисквалификации, - напоминаю ему, хотя уверена, что он прекрасно помнит.
- Я уже сказал, что он не умрет.
- Слишком самоуверенно, не считаешь? Ты видел во что… ты его превратил, - нервно сглатываю, когда картинка перед глазами никуда не исчезает. - Что ты ему сказал?
- Что у него остался всего день прежде, чем он умрет, и посоветовал искупиться в собственных грехах напоследок.
Не понимаю, шутит ли он или вполне серьезно говорит, поэтому приподнимаю брови в знак удивления.
- Ты в священника решил поиграть? Очень не вовремя, - на моё высказывание парень закатывает глаза. - Его всё равно подлатают перед контуром, - говорю я, складывая руки плотнее на груди, будто это может удержать дрожь. - Это было зря, Андер. Пятнадцатый запомнит. И если не сможет ответить сам, найдёт того, кто сможет.
Вероятно, он тоже решил с кем-нибудь объединиться на первое время. Это было бы логично. И он должен это понимать.
Андер чуть склоняет голову, разглядывая меня внимательнее.
- На то и был расчёт, Дэл.
Хмурюсь сильнее.
- Что?
- Сейчас пятнадцатый чувствует адскую боль, - произносит он спокойно, без малейшего оттенка сожаления. - И будет чувствовать её всю ночь. Его восстановят, конечно. Они всегда восстанавливают. Но не полностью. Не идеально. Им нужно, чтобы игрок вышел на контур живым, а не полностью здоровым. Сделают то, что успеют, - короткий шаг ко мне так, что между нами остается ещё один, а пространство значительно сокращается. Мне даже кажется, что стены начинают давить, но это не они, а его энергетика. - Теоретически я не нарушил главное правило. Я не убил игрока вне контура. Он выживет. Но действовать как раньше уже не сможет, - добавляет Андер, и в его голосе проскальзывает почти ленивое удовлетворение. - Рёбра будут тянуть. Колено подводить. Рука дрожать. Он станет осторожнее. Медленнее. А значит более легкой добычей. И да, у него действительно есть якорь. Внушение Кейна тут никак не поможет.
- Ты сделал из него мишень, - выдыхаю я.
- Я сделал из него пример, Дэл.
Наши взгляды сталкиваются.
В его глазах нет вспышек безумия, нет горячки. Только холодный, почти математический расчет, и, пожалуй, это пугает больше, чем если бы он смеялся.
- Раньше, - медленно произношу я, - здесь была хоть какая-то иллюзия безопасности. В Периметре. До контура. Игроки держали дистанцию, но знали, что за пределами испытаний есть граница.
- Иллюзия - ключевое слово, - перебивает он.
Я качаю головой.
- Теперь они поймут, что её нет. Что можно рискнуть. Что можно избавиться от кого-то заранее, если всё просчитать. Кто-то попробует повторить. А кто-то будет бояться даже спать.
Я представляю, как сейчас по отсекам разносятся слухи. Как игроки пересказывают детали, приукрашивают, добавляют кровь, добавляют хруст или те же слова, которых он, возможно, даже не говорил. Как кто-то начинает лихорадочно пересматривать свои союзы, а другие решают держаться подальше от Морроу. Как кто-то, наоборот, захочет стать ближе к нему, потому что рядом с хищником иногда безопаснее, чем напротив.
Расслабленность исчезнет. Сон станет поверхностным.
Часть меня понимает логику, даже признаёт её эффективность. Завтра пятнадцатый выйдет ослабленным. Кто-то выберет его целью. Минус один потенциальный противник, почти без усилий.
Но другая часть…
- А если кто-то решит сделать то же самое с тобой? - спрашиваю я.
Он делает ещё полшага ближе, так, что теперь я ощущаю тепло его тела, запах металла и чего-то острого, почти цитрусового.
- Пусть попробуют, - звучит тихий ответ от Андера. - Через три дня нас останется ещё меньше. Там и поглядим, что будет.
Вновь это. Бросок камня в воду и наблюдение за кругами.
Плавный наклон головы в сторону, когда в эту же долю секунды что-то в нём смещается.
Это не выражение лица и даже улыбка или взгляд, скорее… манера.
До этого Морроу говорил сухо, почти расчётливо, будто озвучивал план на завтрашний день. Хотя так оно почти и есть. Сейчас же в его глазах появляется мягкий, ленивый блеск, словно он вдруг вспомнил, что перед ним не соперник, а я.
- Ты всё же так сильно волнуешься за меня, Дэл? - произносит чуть тише, и голос становится другим… ниже, мягче, с едва уловимой насмешкой. - Мне стоит быть тронутым?
Никакой широкой улыбки нет, но уголок его губ всё же приподнимается. Вопрос звучит как шутка, но в нём слишком много внимательности, чтобы быть просто шуткой.
Мне это не помогает расслабиться.
Совсем.
Наоборот, воздух в комнате становится плотнее, тяжелее, как будто его можно разрезать ножом. Я по-прежнему держу руки скрещёнными на груди, и только сейчас осознаю, насколько сильно сжаты мои пальцы, до побелевших костяшек.
Его взгляд медленно, без какой-либо спешки скользит по моему лицу. Задерживается на глазах, пытаясь вычитать там что-то, что я не собираюсь произносить вслух. Затем ниже, на губах, на линии челюсти. Ещё ниже… туда, где мои руки сцеплены на груди, словно щит.
Он замечает этот жест. Конечно замечает.
- Ты злишься.
Я чувствую тепло его тела, ощущаю, как от него исходит спокойствие, почти пугающее после того, что я видела в зале. Это спокойствие не похоже на маску, оно похоже на контроль.
- Нет.
- Злишься, - повторяет уже мягче. - Но не из-за Джека.
Молчу, потому что Андер прав лишь наполовину, а этого достаточно, чтобы раздражать.
Он не резко и не угрожающе протягивает руку, касаясь моих запястий, сцепленных на груди. Не сжимает. Просто касается, проверяя, насколько крепко я держу собственную оборону.
Тепло чужих пальцев ощущается слишком отчётливо.
- Если ты со мной, Дэл, тебе придётся привыкнуть к тому, что я не спрашиваю разрешения.
Поднимаю взгляд и встречаюсь с его.
- А если я не с тобой?
Уголок его губ привычно дёргается.
Он не отвечает сразу, сначала медленно, почти лениво склоняется, так, чтобы наши глаза оказались на одном уровне. Почти, как в детстве, когда мы были одного роста. Как только расстояние меняется, то вместе с ним меняется и всё ощущение момента.
Я чувствую его дыхание. Тёплое. Ровное.
Грудная клетка поднимается чаще, и я злюсь на себя за это, потому что он наверняка замечает. Он замечает всё. Его лицо теперь в нескольких дюймах от моего, и между нами остаётся только тонкий слой воздуха, который нагревается с каждой секундой.