Анастасия Петрова – Бывший муж. Я хочу нас вернуть (страница 8)

— Ладно, с Юлей мы потом поговорим, когда остынем, — пытаюсь успокоить старшую по поводу матери: — Ты, главное, как? — заглядываю ей в глаза.

Карина пожимает плечами. Я не знаю, что творится в её голове, и разобраться с этим не получается с того самого момента, как она изъявила желание уехать в Питер. Сколько бы не думал, не могу уловить, что поменялось.

— Мама, — она бросает взгляд на Юлю, которая у окна разговаривает по телефону: — Она теперь не такая… И мне кажется, что это из-за нас.

Хмуро вглядываюсь в лицо старшей дочери. Хочу возразить ей, сказать, что всё то, произошедшее с нами — было ожидаемо. Однако сам подвисаю на словах Карины. Разглядываю точёную фигуру в деловом костюме, идеально прямые волосы, что рассыпаются по её спине. Юля заканчивает разговор, резко оборачивается на нас.

Взгляд острый и в то же время равнодушный.

— Карина, я подожду в машине, — коротко информирует и указывает головой на выход.

По мне мажет лишь секундным взглядом, не выражающим ничего, и цокает каблуками в сторону выхода. Я буквально вижу этот занавес из железа между нами. И, впрочем, это вроде бы логично, да? А с другой стороны, мы не должны были становиться чужими…

Однако сейчас мы даже хуже, чем два незнакомца, потому что между нами натуральная пропасть.

— Ладно, иди, — отправляю дочь, определённо задумавшись над собственными мыслями: — Я подожду здесь.

— Пап, смысла нет, — возражает Карина: — Врач отправил домой, нам сообщат, я тебе сразу позвоню.

Мотаю отрицательно головой. Я и так слишком далёк от младшей. Я словно для неё гостевой дядя, мать его. Она никогда не делилась чем-то своим, личным, всегда была вежлива и воспитана. Но я не знаю ничего из того, что определённо знает её мать. И да, это тот исход, на который мы сами пошли, оформив развод и позволив детям жить так, как они жили. Однако сейчас понимать, что я упустил из вида своего второго ребёнка на пять лет…больно. А ещё и думать, что у неё, сука, есть шанс на жизнь.

Это, чёрт возьми, слишком.

— Я переговорю с доктором и поеду в гостиницу, обещаю. — коротко озвучиваю, и по тону Кариша понимает, что спорить бесполезно: — Будем на связи в любом случае.

Показываю телефон.

— Звони в любой момент, я, судя по всему, задержусь в этом городе…

В следующий момент телефон оживает громкой мелодией на весь коридор и на экране высвечивается лицо Алены.

Прикрываю глаза, совершенно точно не желая сейчас говорить с ней. Карина практически закатывает глаза, но показывает на её фотку.

— Откуда это? — усмехается она с явной издёвкой.

— Не говори мне ничего, — качаю головой.

Перед отъездом были долгие прощания, а якобы для того, чтобы я не скучал, она поставила своё фото на звонок.

— В общем, я жду информации, пока забронирую номер на две недели.

Карина кивает и уже собирается уходить.

— Карин, — окликаю её, немного нахмурившись: — Скинь мне адрес дома на всякий случай, и не говори пока матери…

Сам не знаю, почему хочу сохранить это между нами. Но отчего-то не хочется, чтобы Юля была осведомлена о моих планах.

Глава 13

Юля

Карина устраивается в комнате Дашки, я вижу, что она подавлена, но старается быть тихой и почти незаметной. Внутри меня поднимается настоящий спор. Я могу оставить все, как есть, потому что уже предпринимала много попыток наладить отношения, а с другой стороны сейчас, когда нас настигла общая беда, и я вижу, что старший ребенок не справляется с эмоциями, я ведь могу с ней поговорить, поддержать.

Быть мудрее в конце концов.

Свои же мысли и чувства держу под контролем, мне ужасно страшно, мне хочется просто лечь на пол и закричать… Почему, когда жизнь только более менее наладилась, когда мы с Дашулей обосновались в городе, начали кайфовать, происходит это?

Почему моего любимого и важного человека, мою ягодку так беспощадно наказывают? За что?

Говорят, что дети расплачиваются за грехи родителей… Что же я такого натворила, что она сейчас несет на себе наказание? Или не я? Саша… Мы вместе.

Мы что-то сделали не так.

Завариваю ромашку, чтобы хоть немного успокоиться. Когда у меня были нервные срывы, как только мы переехали в Питер, мой психотерапевт прописала мне Атаракс. Он тогда хорошо помог угомонить разбушевавшуюся тревогу перед новой главой в жизни. Но я знаю, что сильная, что во мне много характера и воли, чтобы справиться без вспомогательных веществ.

Начну хотя бы с ромашки…

— Что ты пьешь, мам? — Карина бесшумно входит на кухню. Челюсть плотно сжата, чувствуется напряжение в теле.

— Ромашку. Хочешь тебе тоже нелью? Помогает снять стресс.

— Нет, — она морщит нос, — Не люблю запах трав. Любых.

Как жаль, что я не знаю то, что любит моя дочь. Вернее я знаю какие-то вещи, но не так, чтобы учитывать нюансы. Ведь за эти пять лет Карина выстроила высокий забор в наших отношениях, не подпускала к себе, не давала мне быть матерью. Но я ею и осталась.

Просто я готова быть рядом, если ей это нужно. А если нет, то навязываться тоже не стану. Слишком дорого мне обходятся эти попытки, потом каждый раз склеивать расколотую душу, невероятно сложно.

— Хотя давай, — вдруг резко прерывает мои размышления, — Меня немного тошнит.

— Болит живот? Желудок? Что случилось? — я тут же начинаю переживать, немного суечусь, подходя ближе.

— Нет, — она машет ладонью, — Так всегда, когда я нервничаю.

— Раньше такого не было, Кариш. Давно у тебя это?

— Мам, — она прикрывает глаза, — Есть много вещей, о которых ты не знаешь, если я начну рассказывать сейчас все, то нам и месяца не хватит, чтобы обсудить.

Режет без ножа, по самому больному.

Я мечтаю знать обо всем, что в твоей жизни, доченька.

— Три года назад мне понравился мальчик, — она берет из моих рук чашку, неожиданно начиная откровенничать. Усаживается на барный стул, на тот самый, где обычно любит сидеть Дашка. Также подгибает под себя ноги, копируя жесты младшей. А может это младшая переняла манеру, — Он поспорил на меня с другом, а я влюбилась. Сказал мне, что я толстая и что таких не любят.

От ее слов у меня все сжимается внутри, становится тесно и неуютно в собственном теле. Мне хочется обнять ее, сделать этот порыв, разрешить себе.

Но я боюсь ее реакции.

— Алена тогда сказала, что толстых и правда не любят. И… В общем я стала много голодать, а потом это все переросло в расстройство пищевого поведения. И тошнота теперь часто меня сопровождает, усиливаясь при стрессе.

Я в шоке смотрю на дочь, почти не моргая. Тело цепенеет, а потом внутри что-то щелкает, и по телу разрастается огромная непередаваемая сила. Я злюсь до такой степени, что мне кажется, я могу даже ударить.

Похожее чувство однажды уже было… Тогда. Пять лет назад.

Когда эта сука разворошила всю мою жизнь, оставив лишь пепел. А теперь я узнаю, что она тактично измывалась над моей дочерью, делая вид, что заботится?

— Мам, ты чего? — Каринно обеспокоенно смотрит на меня, а я сама не замечаю, как сильно сжимаю в руках фарфор. От давления моих ладоней он просто лопается, осколки вонзаются со всей силы в мягкие ладони.

— Кровь, — Карина подскакивает, хватает с крючка ватное полотенце, тут же прикладывая его к моим рукам, — Я не должна была тебе это рассказывать. Не нужно было…

— Нет, — мотаю головой из стороны в сторону, — Нужно было, Кариш. Обязательно нужно. Любят любых, дело же совсем не во внешности. Разных любят… Да и не было у тебя никогда проблем с лишними килограммами. У тебя женственная округлая фигура, невероятно красивые бедра, миловидное лицо, тонкая талия. Ты у меня красавица.

— Ты правда так думаешь, мам? Потому что Алёна…

— Мне плевать, что говорит Алёна. Я знаю, что у меня красивые дети. И я так думаю, не потому что ваша мать, а потому что у меня есть глаза на лице.

Мы обе замолкаем. Сейчас между нами какой-то новый уровень, совершенно незнакомый. Мы словно позволили себе чуть больше, чем планировали. Открыли что-то потаенное, что прятали очень глубоко.

— Мам, Даша обязательно поправится. Она у нас такая, боевая. Хоть и внешне аленький цветочек, внутри у нее есть характер. Она в тебя.

Дочь опускает свои руки от моих, смотрит с сожалением. Я вижу ее мимолетный порыв, она словно хочет обнять, но не делает этого.

— Тебе помочь обработать раны?

— Не нужно, — машу головой, — Я сама. Спасибо.

— Окей, тогда пойду отдыхать. Спасибо за ромашку.

Она забирает кружку со стола и уходит. А я остаюсь с кровью на ладонях, осколками у ног и новыми мыслями в голове, над которыми я буду еще размышлять не одну ночь.

Глава 14

Юля