Анастасия Петрова – Бывший муж. Я хочу нас вернуть (страница 4)

— Слушаю.

— Юлия Марковна, добрый вечер.

Мой ассистент Инна вежливо, но очень медленно проговаривает звуки.

— Срочно? — тут же спрашиваю, нажимая на кнопку запуска двигателя: — И насколько важно? Я буду в течение двух часов…

— В здании свет отключили, не совсем понимаем, что нам делать…

Озвучивает она, а я в ступоре не понимаю, не ослышалась ли я.

— Что у службы эксплуатации? — тут же спрашиваю: — К ним обращались?

— Я позвонила, но мне сказали, что нужна заявка…

— Какая, чёрт возьми заявка… — начинаю раздражаться: — Обслуживание здания — это их забота. Дай мне минуту.

Отключаю звонок.

— Малыш, один момент, — озвучиваю Даше, параллельно звоня Вите.

Это как раз — мастер на все руки, который должен устранять поломки без чёртового напоминания.

— Вить!

— Я уже! — мгновенно отвечает он: — Копаемся в щитке, — мне позвонили с каждого подразделения, ты пятая!

— У меня деньги стоят, понимаешь⁈ — давлю на то, что мне на остальных всё равно.

— Ой, Юлечка, и у меня стоят, падлы такие, и никто ведь не отдаёт.

Усмехаюсь этому старику. Конечно, не совсем уж он и старик, но всё равно.

— Ладно, пожалуйста, с меня презент за скорость, — смеюсь я.

— Желательно сорокоградусная, — вторит он мне.

Прощаюсь с ним, отвечая в чате, что всё в процессе устранения аварии. А пока, менеджеры могут немного отдохнуть и пообедать, чтобы потом уже не отвлекаться от работы. И отдаю указание, проинформировать, когда все починят.

Дальше, я выезжаю, в конце концов, на дорогу, и совсем недалеко от дашкиной школы останавливаюсь, чтобы с ней перекусить в нашей кофейне.

— Мам, кстати, — листает она меню: — Карина сказала, что она купила билеты, — информирует меня младшая, как только мы садимся.

— Класс, когда? — искренне я радуюсь.

Надо будет тогда её комнату немного привести в порядок. Конечно, это больше гостевая, но я всё равно там немного позволила Карине внести своего вкуса, и с того момента так и не меняла ничего.

— Вроде папа купил на послезавтра, — озвучивает дочка.

— Ого! — я не ожидала, что так скоро.

Я, безусловно, рада, но мне надо немного подбить свой график и тогда как раз взять за свой счёт дни.

— А обратно? — выбираю себе итальянский сэндвич и кофе.

— А она сказала, потом купит…

— Хм, — единственное, что я говорю дочери.

Я абсолютно точно не против открытой даты. Более того, для меня это шанс, если, конечно, Карина будет готова к налаживанию контакта.

Однако всё настолько плохо?

Эта мысль так и крутится в голове. Ощущение, что Карина бежит, как с тонущего корабля. И Озеров, полагаю, понимает. Или нет…

— Мам? — Даша щёлкает рукой перед моим лицом: — Я говорю, она мне кое-что рассказала, — с долей осторожности озвучивает ребёнок.

— Если это касается отца, то я не думаю, что нам стоит это обсуждать, — стараюсь быть категоричной.

Любопытство, конечно, играет. Но разве, это вообще может иметь значение для меня, и моих дочерей… Нет, бесспорно, имеет, особенно для той, которая выбрала отца. Но надо ли мне вмешиваться в это, учитывая, что я абсолютно не хочу развивать новые конфликты, как-то контактировать и вообще даже думать о них и их семье.

— В двух словах там всё плохо, папа не ночует дома сейчас, — выдаёт всё-таки Даша.

С неким укором смотрю на неё и качаю головой.

— Я не могу смолчать, — отвечает дочка на моё молчание: — И вообще, может быть это значит…вы, наконец, сможете, не знаю, поговорить в первый раз…

— Ты выбрала еду? — перебиваю её, поджимая губы.

Даша опускает глаза на мой вопрос, а я стеклянным взглядом смотрю в меню. А в сознании звучит ответ дочери «мы не сможем, потому что это уже невозможно».

Глава 7

Юля

— Уютно у вас тут… — Карина осматривается по сторонам, словно впервые в нашей с Дашкой квартире, — Новые шторы купила?

Она касается легкой кремовой ткани пальцами, пропуская ее через них. Несмотря на то, что я не живу со своим старшим ребенком, я все еще мать, да я ею всегда и была. Поэтому чувствую любое изменение в настроении ребенка.

Карина — бойкий, острый на язык человек. Ей легко найти к чему придраться и что раскритиковать. Однако сейчас я замечаю, как дочь погружена в себя и выглядит довольно задумчивой.

— Да, еще в прошлом году. Я не успела ничего приготовить, было много работы. Оставлю деньги на столе, закажите себе с Дашей что-нибудь на обед, а к ужину я приеду и приготовлю твои любимые оладьи с красной рыбкой и творожным сыром.

— Спасибо, — она подергивает плечами, — Деньги у меня есть, папа хорошие карманные дает… А оладьи, — она сглатывает, опуская голову вниз, — Я больше их не люблю.

Не знаю, почему так, но у меня стойкое ощущение, что она говорит неправду. Нет, отец точно хорошо ее обеспечивает. Это я знаю по тому, что Даше он тоже приличные карманные присылает. А вот про оладьи…

Очередной протест? Чтобы вновь задеть меня и показать, что я совсем ее не знаю?

Это не так!

Все разговоры про Карину от Даши я впитываю как губка, чтобы хотя бы на расстоянии чувствовать старшего ребенка. Знаю, что она слушает, какие сериалы смотрит, кто ее друзья.

Так зачем же жалить меня сейчас своим пренебрежением?

— Карин, — я с шумом выдыхаю воздух, раскачиваюсь на пятках, ладонью отталкиваясь от столешницы. Мое состояние сейчас для меня очень важно, я стараюсь быть в гармонии и балансе, чтобы не расклеиться и поплыть туда, куда не нужно. Мне так тяжело дается все это, что я не могу промолчать и простите за мой русский «схавать» в очередной раз то, что хавала все время, — Я понимаю, что возможно, ты не очень хотела на такой долгий период приезжать к нам в гости. Но, как я понимаю, тебя вынудили обстоятельства. Я не хочу обсуждать конкретно сейчас твои претензии в мою сторону… Да и знаешь, я их уже наизусть выучила. Я плохая мать, я испортила все, я виновата в разводе с вашим папой… Я могу так долго перечислять. Прошу тебя, у меня на носу важный контракт, от которого зависит многое. Не расшатывай мою землю под ногами сейчас, хорошо? Если тебе так не нравится мое общество, то я готова минимизировать наше общение.

Я сама не верю, что выдаю все это так легко, плавно и на одном выдохе. Но мне становится легче.

Карина меняется в лице, опускает руку от штор, отчего те покачиваются аккуратно от мимолетного движения. Дочь прикусывает нижнюю губу, снова погружаясь в себя.

Ничего не отвечает на мой монолог, и я позволяю себе продолжить.

— Если вдруг тебе захочется поговорить о чем-то личном, то я готова быть твоим плечом. Я всегда была, есть и буду твоей мамой.

— Не захочется, — она словно стряхивает с себя мои слова, — Окей, я поняла. Обед закажу нам с Дашкой. На ужин стараться для меня отдельно не надо, я поем то, что вы обычно едите.

Ну что ж, ладно, так уж и быть. Бог видит, я старалась угодить. Не хочет — не надо. Бегать, умолять, выпрашивать я не стану.

Это лишний раз покажет ей, что я чувствую вину за случившееся… Но я ее не чувствую. Развод состоялся не потому что я была плохой женой, а потому что их отец, мой муж предпочел другую.

Всех собак на меня не повесишь…

— У меня в час начинается важное совещание. Я бы сказала, супер важное, — накидываю на свою шелковую блузу нежно-голубого оттенка пиджак оверсайз, — Поэтому звук я отключу. Надеюсь за это время ничего срочного не случится.

Я даже нахожу в себе силы улыбнуться, хотя у меня и так мандраж перед серьезным совещанием, плюс еще и дочь старшая в доме… Я ее ждала. Очень. Даже такую колючую и словно совсем неродную.

До работы я успеваю даже постоять на набережной в пробке, настраиваю себя на позитивный исход событий. Если получится уговорить наших коллег из московского офиса совершить эту сделку, мне выпишут премию в размере трех окладов, ну и это значительно повлияет на дальнейший мой рост в компании.

Я еще не говорила Даше, боясь ее реакции, но есть вероятность, что меня могут отправить открывать новый филиал в Краснодаре. Поэтому нам придется переехать…