Анастасия Петрова – Бывший муж. Я хочу нас вернуть (страница 21)

Глава 33

Юля

После больницы чувствую себя вымотанной, потому что каждый раз смотреть на то, как больно твоему ребенку равносильно тому, чтобы собственноручно пустить яд по своим же венам, выжигая всю кровь.

Даше лучше, не так, чтобы нас отпустили и сказали, что все супер. Но она говорит, что у нее улучшился сон и стал еще больше аппетит.

Врач объясняет, что динамика и правда хорошая, но путь еще предстоит не быстрый. С подводными камнями.

Морально я готовлю себя к тому, что придется остаться в Москве на более долгий срок, чем я рассчитывала изначально. Но с другой стороны, мне удается вести дела по работе удаленно.Мы полность взяи под контоль проект филиалы в Красноаре, я даже утвердила кандидатуру, кто поедет туда на открытие вместо меня.

Все идет своим чередом, мои позиции как руководителя только растут. Наверно, они чувствую во мне силу и упорство. Я ведь могла положить большой и толстый на работу, полностью уйдя в самобичевание. Но нет…

Работа спасает от всех ненужных и неприятных мыслей, что крутят изо дня в день в голове.

Карина уехала по делам, Саша на работе. Но я надеюсь его ночевка в Хамовниках — была разовая акция. ы оба дали слабину.

Но я не готова к тому формату примирения, на который он намекает. Не хочу снова позволять себе эти слабости и растворяться в мужчине. Я знаю, какова цена бывает у любви.

Характерный звонок дверь уже не кажется чем-то непривычным, в последние дни этот дом стал почти что проходным двором. И это начинает смущать.

Смотрю в глазок, зная по опыту, что могут быть не самые приятные гости. Но не вижу ничего кроме коридора.

Дожидаюсь еще несколько минут, но на горизонте так икто и не появляеся. Поэтому я забываю ослучайном звонке и продолжаю заниматься домашним делами, попутно переписываясь с Дашулей.

Карина приходит около четырех, я слышу, как хлопает дверь, а потом неуверенные шаркающие шаги по кафелю.

— Мам, — зовет как-то озадаченно, — Подойди, пожалуйста.

Вытираю руки вафельным полотенцем, выхожу в коридор.

— Что это? — тут же бросаю взгляд на черный пакет с наклеенной поверх белой бумагой, где явно что-то написано.

— Это лежало у двери, — плечи Карины вздрагивают, и она отходит подальше от него, словно там заложена бомба, — Это лучше выбросить.

Любопытство берет вверх. Так вот откуда был этот странный звонок. Вернее вот для чего.

Опускаюсь медленно на корточки, раскрывая двумя ладонями пакет. А потом также быстро отшатываюсь, чувствуя приступ тошноты.

Внутри пакета труп черного ворона. На самом пакете записка. Мерзкая, липкая…Удушающая.

— Кто это мог сделать? — тут же задается вопрос дочь.

А у меня все подозрения падают на одного человека. Кому еще нужно так жестко травить меня?

— Судя по всему та, что борется за твоего отца со мной. Хотя я даже не вступала в эту борьбу.

— Алена? — Карина неверяще крутит головой, — Нет, она, конечно, тебя не любит. Но чтобы так открыто угрожать… Не думаю.

А я почти уверена. Не любит — это мягко сказано. Она меня не переваривает, словно я кость поперек ее горла.

Замалчивать этот инцидент я не стану,в планах рассказать все Саше, чтобы он урегулировал момент. Я не готова все это терпеть и уж тем более закрыть глаза.

— Пять лет назад Алена пришла ко мне и сказала, что я не достойна твоего отца и своих же детей. Сказала, что все отберет у меня. Карин, я не стала бы так сильно очаровываться ей на твоем месте. Понимаю, что по каким-то причинам эта женщина стала ближе тебе, чем я. Но я не собираюсь терпеть ее выходки.

— По каким-то причинам? — хмыкает, — Наверно, это потому, что она была единственным человеком, кому было на меня не плевать.

— Это не правда! — я тут же вспыхиваю ярким пламенем.

— Все, мам, — дочь резко вскидывает руки, словно защищаясь, — Я даже не намерена это обсуждать. Алене было до меня дело в отличие от тебя.

— Это не по-взрослому, Карин, кидать обвинения, а потом сбегать, не желая их обсудить.

Она хлопает дверью в комнату, не желая дальше продолжать разговор. А у меня случается дежавю.

Или просто воспоминания о том, как было пять лет назад. Когда я пыталась до нее достучаться, а она также выстраивала между нами стены.

Глава 34

Юля

— Ну, как там Карина? — первым делом Саша уточняет это, потому что всё остальное определённо не телефонный разговор.

— Порой ощущение, что это не моя дочь, — признаю́сь я отчего-то.

Эта мысль после её слов отчётливо выстроилась в голове. Да и если принять во внимание все факты — это правда.

Она не жила со мной долгое время, а когда жила, едва ли ставила во главу. Не было никакой связи, откровений матери и дочери, не было ничего. Даже с Озеровым и то было больше: презрение, ненависть, с ней же раздражающая пустота.

— Дай себе немного времени, — озвучивает Озеров: — Нам сейчас надо действовать аккуратно, когда она чувствует уязвимость, она сразу же закрывается и уходит в себя, — киваю, потому что я согласна: — Я поговорил с одним знакомым, он посоветовал и дал контакты врача…

Проблемы у старшей дочери определённо есть, глубокие. И их характер и степень тяжести сможет выяснить только врач. Но увы, даже попытка Озерова тогда на кухне ночью провалилась с громким треском. И потому, мне кажется, а точнее, моё предчувствие буквально вопит о том, что всё более серьёзно.

Этот страх, он бесконечно изъедает внутренности как паразит.

Саша тогда сказал, что Карина просто не захотела делиться личным, но я подозреваю, что всё-таки что-то она ему вскрыла. Примерно как мне, о том, что мы научили её не слышать других.

— Хорошо, если что она у меня, ездила к Даше, но настроение скверное, — рассказываю Озерову: — И тут ещё кое-что произошло…

— Что? — мгновенно реагирует, и я слышу его вздох.

— Полагаю, твоя невеста…

— Она мне не невеста, Юль. — перебивает он резко.

Я даже немного от телефона отшатываюсь.

— В общем, я думаю, что Алёна прислала мне посылку. — наконец выговариваю, а на том проводе молчание.

— Какого рода посылку? — задумчиво интересуется Озеров.

Но уже по голосу точно могу сказать о его тихой ярости.

— Мёртвую птицу, — даже говорить это противно, но как есть: — Я осознаю, что сейчас ты проводишь с нами больше времени, но объясни, пожалуйста, ей, что это ради дочек и между нами ничего не изменится. Пусть успокоится.

Озеров молчит, а я жду хоть какой реакции. Но пауза затягивается.

— Алло? — хмурюсь я, а может быть и связь пропала.

— Я здесь, — хрипит он, а затем прокашливается.

После оба молчим, я не знаю, что ещё добавить, мы обсудили все.

— Ладно, мне пора, попробую вновь подступиться к Карине. — наконец озвучиваю я, на что он резко прощается и кладёт трубку.

Немного в замешательстве, но не придаю этому значения. И собравшись с духом, иду в комнату дочки.

— Карин? — стучусь: — Можно?

— Да, входи, — музыка в комнате становится тише, и я открываю дверь.

— Я подумала, может, мы вместе…

— Я сейчас уйду гулять, — подкрашивая губы ярким блеском, озвучивает она.

Весь мой порыв улетучивается, оседая горьким осадком. Я могу упорно работать и добиваться целей, стучась в закрытые двери. Но когда эту дверь со всей силы держит собственная дочь, у меня опускаются руки.

— Ладно, — прячу досаду: — Вернёшься или домой поедешь?

— Сегодня домой, туда ближе, — не представляя, как она режет меня этими интонациями, отвечает.

— Если ты хочешь, чтобы я освободила квартиру, только скажи, не утаивай это в себе, — озвучиваю я на полном серьёзе: — Я взрослая тётя, справлюсь с эмоциями, — за улыбкой прячу горечь, но хочу честности, а она отвлекается от нанесения макияжа.