Анастасия Петрова – Бывшая жена. Ложь во имя любви (страница 8)

— Аврора! — слышу как меня слишком громко для такого места зовут.

Оборачиваюсь от того, что внезапно узнаю голос.

— Мирон? — глаза расширяются, я даже чувствую это: — Ты же сказал, что не поедешь?!

Я ведь предложила ещё тогда по телефону, потом даже ссылку на мероприятие из социальных сетей скинула, но был четкий ответ нет.

Глава 13. Аврора

— Я подумал, что не могу пропустить такое мероприятие.

Его рука опускается на моё плечо, он сжимает его несильно, смотрит в глаза, а мне не по себе от его взгляда.

Мероприятие… Он так называет эту встречу, словно мы на светском рауте.

— Ты с пустыми руками, — замечаю я, тут же произнося это вслух.

— Да, а что? — удивлённо приподнимает брови, но я лишь машу головой, отмахиваясь.

Он не обязан был… Но мог бы.

— Нет, всё в порядке, — прячу глаза, — я планирую сделать взнос в этот фонд. Вот.

— Ммм, похвально. А у тебя точно есть средства, которыми ты свободно располагаешь на благое дело?

— Нет, такого количества средств у меня, конечно, нет. Но я с удовольствием сделаю линейку букетов, часть от продаж которых будет поступать в этот фонд. И девушка из отдела связей пообещала, что осветят эту тему.

— Ясно, — Мирон вкладывает руки в карманы брюк, смотрит в пол, словно хочет что-то сказать, но слов подобрать не может.

А мне вот ужасно хочется задать ему один вопрос, и я, собравшись духом, это делаю. А потом очень сильно жалею.

Есть вещи, которые знать о человеке ты не хочешь…

— А ты… не хотел бы пожертвовать? У тебя же обороты куда больше моих. Я не настаиваю, просто интересуюсь.

Голос становится мягче, я чуть подаюсь вперёд. Меня всегда привлекала в мужчинах не просто щедрость, а именно умение отдавать другим то, в чём они так сильно нуждаются.

Меня этому научил бывший муж. Он всегда помогал всем нуждающимся. Не знаю, сначала меня это настораживало, ведь в метро он каждому попрошайке кидал хоть какую-то, но копейку.

А потом сказал мне, что не обеднеет, а для них, может, это был последний шанс.

Тогда не понимала, а сейчас… смотря на всех этих детей, чётко осознаю сказанное. Я точно не обеднею, а у них и правда будет хотя бы надежда на этот шанс.

— Всему воля божья, — холодно парирует Мирон, — мои деньги не спасут, если там, — поднимает голову к потолку, — уже всё предрешено.

И так зябко, так холодно после его слов становится, что я инстинктивно обнимаю себя. Ничего ему не отвечаю, хотя внутри меня формируется такой протест, что аж закричать хочется, как он не прав.

Но устраивать здесь цирк я точно не стану… Может, потом, дома, мы обязательно поговорим.

Эта встреча с детьми оставляет во мне много вопросов, что-то внутри выковыривает и заставляет много думать. Мирон придерживает меня за локоть, помогая спуститься вниз по лестнице.

Я вдыхаю чуть прохладный воздух, останавливаюсь на ступенях онкоцентра.

— Поужинаем? — по-деловому бросает взгляд на свои часы, — у меня есть пару часиков.

— Я бы хотела домой.

Признаю честно, потому что вымотана, и внутри какая-то странная пустота, которую никак не заполнить.

Бросаю взгляд вбок, вижу знакомую женщину. Она стоит в углу, на ней больничный костюм, а сверху накинута куртка. Тонкие пальцы сжимают сигарету, а чуть пухлые губы выпускают дым.

— Подожди, — прошу Мирона, а сама двигаюсь к ней.

— Здравствуйте, — встаю напротив, — можно у вас сигаретку одолжить?

Никогда не курила. Даже не пробовала ни разу. Прилежная дочь, ученица, с одноклассницами никогда за гаражами не курила. В музыкалку ходила, на отлично училась… Девочка-умница.

А сейчас почему-то ужасно захотелось затянуться никотином, словно он поможет.

Женщина кивает, достаёт из кармана пачку сигарет и протягивает раскрытую мне, откуда я выуживаю тонкую сигарету.

— Я вас вспомнила, — она подносит зажигалку и прикуривает, — вы были в том ресторане. В уборной.

— Возможно, — неопределённо пожимаю плечами.

Делаю первую затяжку, лёгкие наполняются дымом, внутри всё начинает жечь, а горло моментально спазмирует.

Кашель из меня вырывается за секунду, но я упорно продолжаю делать вид, что с сигаретой на «ты».

— Вы бывшая жена Дмитрия, — она стреляет, словно в цель, — он рассказывал про вас.

На её лице блуждает усмешка. Не злая, не оценивающая, а какая-то болезненная.

Новая порция никотина и смолы поступает внутрь моего организма. Уже не так мерзко, но всё ещё ужасно.

— От курения может развиться рак лёгких, — чётко парирует она, — это доказанный факт. Лучше не начинать, если нет такой привычки.

— Вы правы, — тут же бросаю сигарету в урну.

Ну что ж, прилежная девочка попробовала — и ей не понравилось. Больше пробовать не будем.

Я делаю шаги в сторону машины Мирона, который ждёт меня.

— Вы красивая женщина, — летит мне в спину, — Дима много о вас говорил. Да он и сейчас о вас часто говорит…

Я игнорирую эту реплику, она жалит меня сильнее, чем разряд тока. Внутри всё немеет, а дым, который я только что поглощала в себя, словно застревает в лёгких. И дышать становится труднее.

— Ты курила? — Мирон морщит нос, как только я встаю рядом, — воняет.

— Баловалась. Поняла, что не моё.

— Я надеюсь, — открывает мне дверь с пассажирской стороны, и прежде чем я сяду в машину, до меня доносятся его уже слова, сказанные шёпотом, — с пепельницей целоваться нет никакого желания.

Я вновь ставлю ногу на землю, поворачиваясь лицом к мужчине.

— Я сама доберусь, Мирон.

— Ты обиделась, что ли?

— Нет, — машу ему рукой, сбегая, — устала. Тяжёлый день. Хочу тишины.

Глава 14. Аврора

Собираю пятый или шестой букет, не помню. Даже и сотрудника своего к этому не подпускаю. Как будто хочется вложить в эти букеты частичку себя. Поправляю сухоцветы, решив, что это будут не обычные хризантемы в обёртке, дабы сделать побыстрее да подешевле, а полный набор осенних оттенков. Объёмные, броские, в жёлтых и модных винных оттенках, они будут стоять на витрине и в холодильнике. Внимание привлекут точно.

Пытаюсь сосредоточиться на том, что умело делают пальцы, однако разум так и норовит ускользнуть вновь к онкоцентру. А конкретно даже не к нему именно, а к курящей женщине у входа.

Не даёт покоя её форма… Не выглядят так посетители шоу для детей. Да даже посетители постояльцев центра не выглядят так. Их одевают поверх своей одежды. Но она… она стояла, одетая в форму, как в единственный первый слой в одежде, после белья, разумеется.

Осматриваю законченный букет и, повернув его вокруг своей оси, бросаю взгляд на компьютер. Руки сами собой тянутся к мышке, чтобы открыть поисковик. Вбиваю наименование центра, громко крутится колёсико мышки, листающей в самый конец к пометке «наши врачи».

Просматриваю дежурные фото с серьёзными лицами, начиная от главного врача, заведующих отделениями и докторов. Когда пролистала с десяток незнакомых лиц, я думаю, что придумала то, чего не может быть.

Однако глаза цепляют знакомый взгляд. Последнее фото. Застываю, глядя на женщину. Соколова Елена Вячеславовна, онколог с десятилетним стажем.

Тот факт, что сумасбродно залетевшая в мою голову мысль подтвердилась, абсолютно не радует. Хотя то, что она несёт в мир помощь детям — это колоссальный труд и устойчивость, а ещё, вероятно, вера. Вскрывшийся факт не даёт мне толком её и ненавидеть. Хоть я и считаю, что основная вина на мужчине.

Да и к тому же, конечно, Дмитрий вправе выбирать себе любую женщину… даже если он это сделал, будучи в браке с другой.