Анастасия Петрова – Бывшая жена. Ложь во имя любви (страница 10)

Она сказала ему обо мне. Замечательно. Они ещё меня обсуждают, так выходит?! Мысли крутятся, как лопасти ветряка в шторм. Хаотично, с угрозой сорваться и разлететься на части.

— Просто ответь, пожалуйста.

Несмотря на то что он всегда владел огромным бизнесом, в отличие от Мирона, он ведёт себя и вёл всегда абсолютно иначе. Дмитрий всегда знал границы, и сам имел их, и у других уважал. А вот у Мирона, как выяснилось со временем, есть сложности с этим. Да и уж если его прошлое до сих пор в нём не сожжено, то о чём можно говорить. Правда, тут же хочется посмотреть в зеркало и сказать: «Сама на себя посмотри».

Ты пережила, но, встретив бывшего, на секунду ведь екнуло. Что ни говори, как ни прикрывайся, сердце всё равно бьётся чаще, словно птица, забывшая, что клетка давно открыта.

И я ведь в какой‑то степени бежала от правды. Чувствовала некоторое давление и манипуляции с самого знакомства с Мироном. И вот, наконец, столкнулась с собственными подозрениями лбом, в конце концов убежала, да только, видимо, не в ту сторону. Ведь на пути вырос тот, кого видеть, несмотря ни на что, не хочу.

— Нет, я была на благотворительном вечере, — озвучиваю сухо, вновь двигаясь к двери.

Замечаю, как Чадов буквально выдыхает. Я даже оборачиваюсь, наблюдая, как напряжение, словно воздух, выходит из его тела. Он хватается за грудь и рвано дышит, а меня это не на шутку пугает.

— Ты в порядке? — осторожно спрашиваю, нахмуривая лоб.

Ключи автоматом входят в замочную скважину, и я прокручиваю замок. Механический, равнодушный звук будто подчёркивает… время не ждёт, а ответы не лежат на поверхности.

— Да, да, — он вновь выпрямляется, будто пытается доказать всем, что он сильный, и посылает в меня ненатуральную улыбку.

— Считаешь, что я поверю?

Я даже усмехаюсь в голос. Не скажу, что Дима был наивным, но сейчас словно и вправду думает, что я поведусь. Разница лишь в том, что, может, я и была наивной тогда… но он сам поспособствовал тому, чтобы перестать быть таковой.

— Дим, я прожила с тобой не один день…

Он вдруг оставляет попытки казаться кем‑то другим и смотрит так… Прямо в душу. Она и без того не нараспашку, но ощущение, что именно этот человек знает лазейку. Ту самую трещину, через которую сможет открыть себе дверь. И этот взгляд сейчас будто луч прожектора, высвечивающий то, что я так старательно прячу в темноте.

— Я только это хотел спросить, — выдаёт он, поджимая губы. — Хочешь верь, хочешь нет, испугался… А за меня не переживай, — снова эта улыбка, почти виноватая. — Не трать свою энергию, тебе есть куда её направить, — посылает восхищённые глаза на вывеску.

Не знаю, почему и как… Может быть, ситуация с Мироном, а может быть, тот факт, что я устала барахтаться в этих эмоциях. Что мною движет, я не объясню, но я всё равно говорю вслух то, что не планировала. Слова срываются, как листья с дерева в порыве осеннего ветра неожиданно, неудержимо, будто сами искали выход.

— Могу предложить чашку кофе, если ты…

— Буду рад, Аврора. Очень.

Глава 17. Аврора

— Ты помнишь, какой кофе я люблю.

Дима забирает из моих рук чашку, я лишь пожимаю плечами. Помню, конечно. Я же каждое утро ему варила кофе, это стало привычкой и выработалось уже до автоматизма.

— Аврора, послушай, — Дима опускает голову вниз, рассматривая стол, — Я не знаю, как тебе сказать, но… С последней нашей встречи я не могу выкинуть из головы твой образ. Он словно преследует меня везде. Я ищу тебя в толпе, глазами цепляюсь за рыжие волосы, которые могут быть хотя бы на каплю похожи на твои. И я вот решил, что надо поговорить, чтобы не мучаться так.

— Ты мучаешься, Дима?

Качаю головой. Многие бы женщины обрадовались, что бывший мучается, страдает, ищет встреч. Но у меня радости нет совершенно. Я же точку поставила, двигаться дальше стала, а сейчас он появился на моем пути вновь, как преграда.

— Да. Я жалею, что тогда ушел и разрушил нас.

— Так, — резко выставляю руку вперед, — Я не готова обсуждать это спустя столько времени. Не могу ничем помочь, Дима. У нас с тобой давно разные жизни, которые никак не пересекаются и идут параллельно. Если тебя мучает совесть, то не переживай, зла не держу. Это был хороший урок, который я усвоила на всю жизнь. Но давай не будем прошлое ворошить… Ни к чему все это. У меня все хорошо, у тебя, судя по всему, тоже все нормально. Видишь, мы оба справились друг без друга.

Внутри меня что-то надрывается, не давая мне высказаться о той боли, что он причинил. Не нужно ему знать, как я рыдала ночами, как хотела, чтобы все оказалось неправдой. А сейчас уже поздно. Слишком поздно. Я многое о себе поняла, поняла, какой хочу быть, какого мужчину рядом хочу и вообще чего хочу от жизни.

— Да, прости, — он больше не развивает эту тему. Отпивает кофе, — Идеальный. У тебя всегда получался самый вкусный кофе.

— Спасибо, — нацепляю вежливую улыбку.

Даже и не знаю, о чем нам еще говорить… Между нами нет ничего общего. Совсем. И потомство мы не оставили, значит так должно было быть. Хоть эта тема и болезненная до сих пор для меня, я научилась жить с этой реальностью, не сбегая никуда.

— Аврора, ты не подумай, что я лезу не в свое дело. Просто хотел спросить, тот мужчина, что был тогда с тобой на дороге, у вас все серьезно?

— Да, — мгновенно отвечаю на вопрос, — У нас все серьезно. Его зовут Мирон.

Конечно, я не буду рассказывать бывшему, что в наших отношениях с Мироном есть некие трудности и разногласия. Да и сама я до конца не понимаю, что чувствую. С одной стороны, мне с ним хорошо, но каждый раз, когда у него случается подобный приступ ревности, я теряю интерес. Меня это раздражает. Он не доверяет мне, а без доверия отношения не получатся.

— Я понял, — Дима отставляет чашку с кофе, — Прости, что потревожил. Я рад, что ты здорова. И самое главное — счастлива. Ты права, я не должен лезть к тебе с прошлым… Сам виноват.

Он встает, надевает пальто, на меня больше не смотрит. И я ощущаю, как между нами лопается какая-то нить. Что-то, что удерживало нас, а сейчас этого больше нет. Дима делает шаги к двери, а потом останавливается у букета красивых пионов. Свежие, новая поставка.

— А можешь мне букет собрать из белых пионов, пожалуйста? Штучек двадцать пять.

Сжимаю плотно губы.

— Да, разумеется.

Красиво упаковываю ему букет, он оплачивает покупку, и, прижимая к себе ароматные цветы, движется в сторону выхода. В момент, когда рука Димы касается дверной ручки, дверь распахивается.

— Ага, говоришь, нет у тебя ничего с бывшим? Аврора! — Мирон пышет злостью и яростью, я даже начинаю его бояться, — Ты меня за нос решила водить?

— Мирон, успокойся. Дмитрий зашел за букетом.

— Именно к тебе? У нас в городе больше нет цветочных? У тебя единственной только?

С шумом выдыхаю воздух, черт… Эта ревность… Это ужасно. Она забирает все силы и энергию.

— Мужик, успокойся, — Дима вмешивается в разговор, — У Авроры в магазине лучшие цветы.

— Ты сам, блядь, успокойся! Чего ты ошиваешься вокруг нее? Думаешь, я поверю в такие случайности? Сначала авария, теперь вот цветочки. Дальше что? Трахать ее будешь?

Я заливаюсь алой краской. Делаю шаг вперед, выходя из-за цветочного прилавка.

— Уходи! — указываю Мирону на дверь, — Это перебор. Ты… перешел черту.

Между нами разгорается конфликт, и мне так стыдно, что Дмитрий становится его свидетелем и косвенным участником.

Глава 18. Аврора

— Хватит!

Громко стучу доской прилавка. Звук резкий, хлёсткий — он рассекает воздух, останавливая завязавшийся конфликт. Я невероятно зла. На всех троих, включая себя. Внутри всё горит, будто кто‑то поджёг фитиль, и пламя уже подбирается к сердцу.

— Мирон, иди! — он весь красный, брызжущий злостью и какой‑то глухой, невысказанной обидой. Его свирепый взгляд, полный невыплеснутого гнева, врезается в меня, как остриё ножа.

— Да пошло оно всё! — рычит он.

В два шага пересекает расстояние до двери, движения резкие, почти судорожные. Только открывает её, как внезапно тормозит. Замирает на пороге, будто что‑то удерживает его. Поворачивается, вновь глядя на меня, и широким, решительным шагом направляется ко мне.

Я инстинктивно отступаю на полшага, чувствуя, как внутри всё сжимается. Замечаю, что Дима уже делает движение в мою сторону, но не успеваю осознать — ладони Мирона грубо обхватывают моё лицо.

Я будто отключаюсь. Стою, не двигаясь, как парализованная. Его губы врезаются в мои с такой силой, будто хотят оставить клеймо, выжечь на коже воспоминание.

С ужасом перевожу глаза в сторону замершего поодаль Димы. Он стоит неподвижно, но в последний момент отворачивается, словно не хочет быть свидетелем этой сцены.

— Хватит! — отталкиваю Мирона, полностью сбитая с толку всем происходящим.

Моё дыхание прерывистое, сердце колотится где‑то в горле.

— Я позвоню позже.

Эти слова — не обещание, а предупреждение. Я ещё дам понять, какую реакцию вызвали его действия. Он же в ответ смотрит на меня с подозрением и злостью, а его глаза всё ещё полыхают.

Несколько секунд мы упрямо не отводим взглядов, словно два бойца на ринге. Наконец, он на месте круто разворачивается и уходит, хлопнув дверью так, что стёкла витрины дрожат.

Когда закрывается за Мироном, я выдыхаю, но в воздухе застревает неприятное послевкусие — смесь гнева и растерянности.