Анастасия Петрова (Кагомэ) – Восьмая попытка богов (страница 7)
– Однако самое странное случилось, когда я поинтересовалась, известно ли королям что-нибудь о моем пропавшем брате. Они стали смущенно отводить глаза. Явно, что-то зная!
– Милая Лета, – тяжело вздохнул Ольмирис. – Прости, что скрывал… В общем, Родэрик жив и здоров, живет с нашей двоюродной сестрой Лисетой в Золотом Лесу… Позволь мне закончить… – взмолился он, заметив шок на ее лице и желание что-то сказать. – Понимаешь, сестрица влюбилась в него с первого взгляда. Родэрик же отверг ее. Весьма решительно. В гневе она наложила на него любовные чары, снять которые можно лишь убив либо заклинателя, либо жертву заклятия… Что еще хуже, он совершенно забыл свою прошлую жизнь… Они поженились. А сейчас Лисета в ожидании первенца…
– Всё это время брат был в безопасности. Слава Богам! Но почему же мне не сообщили о случившемся? Написали хотя бы пару строк…
Светлый отрицательно покачал головой.
– Так вот в чем дело! Члены Совета договорились ПРОСТО молчать? Дабы не испортить репутацию Рода? Как благоразумно. А вот я осталась совсем одна, каждый день тревожась за старшего брата… Как тяжело мне было служить в храме без поддержки единственного близкого человека! О чем это я. Нет смысла давить на жалость. Конечно, ты всё прекрасно понимаешь. Какой изощрённый план – связать меня браком, солгав, что он ненастоящий! Смелая попытка извиниться, признаю…
– Я виноват и заслуживаю всех бранных слов, что ты можешь вспомнить, дорогая.
– Да, я зла и говорю с досады… Позволь мне побыть одной, Ольмирис…
– Как пожелаешь. Хочу сказать лишь одно: возможно, тебя посетят подобные мысли, однако развестись мы не можем… Так как едины теперь даже после смерти.
– О Богиня, за что?! Воистину, за доверчивость нет страшнее кары, чем осознание собственной глупости… Оставайтесь на месте. Вы ОБА!
Кармил энергично замотал головой, давая понять, что не собирается ее преследовать. А Светлый побледнел еще сильнее:
– Как скажешь, любимая…
– Да-а, господин, заварили Вы кашу… – молодой человек проводил взглядом убегающую девушку. – Женщина в гневе страшнее демонов Тьмы. А если ссора еще и заслужена… Теперь есть два пути: стать ее собачонкой или расстаться… Выпьем?
– Мне даже пить нельзя…
– В таком случае остается уповать на милость Богини. Глядишь, всё наладится.
Вилета не помнила, как оказалась здесь, на мосту через Тольдар. Слезы застилали ей глаза, но отказывались проливаться. В душе бушевал сонм самых разных темных чувств: от гнева и ненависти до желания самой изощренной мести всем вокруг (и даже любимому). Мрак внутри нее рос стремительно, как пузырьки в котле с закипающей водой… В какой-то момент у девушки перехватило дыхание от ужаса – и она почувствовала, как отнимаются ноги, а сердце становится хрупким как лёд… Опустившись на камни, ей удалось послать мысленный зов:
– О милосердная Сильвана, напомни мне о Любви! К тебе, ко всему Валдару, к брату… И к нему. Ольмирис, Ольмирис, помоги…
Потом была темнота и забытьё. Но вот сквозь равнодушную тишину пробился мягкий голос Богини, ласково наставляющий:
– Сестра почти заледенела. Окажись я на мосту хоть на час позже… Даже волшебная кровь в жилах не спасла бы твою жену, брат, – тихий голос Ольгердеса возник из ниоткуда и с каждой секундой слышался всё отчетливее. – Да, признаю: Совет Двенадцати поступил жестоко и вынудил тебя лгать возлюбленной. Однако твой покладистый нрав и чувство вины едва не стоили ей жизни: гнев и боль почти погубили Свет в ее душе…
– Вилета надолго парализована?
– Кто знает? Полагаю, для выздоровления в ее душе должны воцариться прежние мир и покой. Я не мастер давать советы, однако считаю, что Брачная Ночь, безусловно, поможет.
– Я не стану принуждать…
– Зачем же принуждать. Очаровать, чуточку подтолкнуть… Ее сердце, явно, расположено к тебе.
– Вот уж не надо меня ни к чему подталкивать, – тихо ответила обсуждаемая особа, открывая глаза. – Чашечка горячего чая будет уместнее.
– Дорогая невестка, вьёте же Вы из брата веревки, – рассмеялся восьмой король, наблюдая, как быстро тот убежал выполнять просьбу. – Нехорошо.
– Нехорошо обманывать или замалчивать важные вещи. Однако я, и правда, погорячилась, признаю. Но любя же!
– Вы это ЕМУ скажите, эттэрни. Вроде выросли, а ведете себя как дети малые! Помилосердствуй, Мать Природа.
– Вы правы, Ваше Величество.
– Давай перейдем на «ты». Меня зовут Ольгердес, старшая сестра. Оставлю вас наедине. Не скучайте! Скоро увидимся.
– А вот и чай. Я принес заварные пирожные… – Ольмирис удивленно посмотрел по сторонам. – Мы вдвоем?
– Как видишь. Прости, но мое отношение к тебе отныне не будет наивно-восторженным.
– Понимаю и принимаю.
– И не надо мне ежесекундно угождать. Твой брат прав: это выглядит странно…
– Милая, поверь, если бы три года назад я мог как-то повлиять на происходящее между Лисетой и Родэриком…
– Вмешиваться в чужую личную жизнь бессмысленно. Эмоции, как правило, сильнее разума. И я тому яркий пример. Сегодня мною впервые овладел пугающий черный гнев. Наверняка, нечто подобное пережила и ваша сестра после отказа. Так страшно, когда ты не владеешь собой, становишься близка к безумию… Мой несчастный брат обречен любить по чужой воле. Скоро он станет отцом, и его фальшивые чувства станут настоящими (хотя бы отчасти). Но он забыл меня, наших родителей… Если бы я знала, к чему приведет ТОТ злосчастный вечер во дворце, то уступила бы домогательствам герцога.
– Нет, Лета, нет. Этот негодяй заслужил свое уродство! И я бы не смог остаться в стороне… Лисета всегда была самоуверенной и вспыльчивой, однако чувства ее к твоему брату искренни. Эльфы любят лишь раз в жизни, понимаешь? А бедняжка обрекла себя еще и на вечные муки совести, заполучив Любовь подлостью и обманом.
– Думаю, так оно и есть. Никто не идеален. И за всё приходится платить… Ну а ты?
– Я просто люблю тебя. С того самого дня, как меня представили маркизе Шэклтон на новогоднем балу десять лет назад…
– Должна сказать, ты так умело притворялся, что ничего не знаешь о судьбе Родэрика… Пусть я уже знаю о причине, скажи мне сам, глядя в глаза: к чему была сия ложь?
– Совет Двенадцати запретил упоминать о позоре Рода Белого Лотоса. Нарушив приказ, я бы…
– Сохранил свою совесть незапятнанной!
– Возможно. Однако страх перестать быть твоим идеалом оказался сильнее. Я далеко не безупречный герой из романов, дорогая.
– Очевидно… А наш брак можно официально считать состоявшимся, – Вилета заставила себя улыбнуться. – Поздравляю: мы впервые поссорились!
– Значит, пришла пора мириться… Поверь: если бы я любил тебя хоть чуточку меньше, то нашел бы тысячу красивых слов для оправдания и себя, и сестры, и Совета.
– А если бы Я любила тебя хоть чуточку меньше, то никогда бы не простила.
– То есть? – растерялся Ольмирис.
– Ты прощен. Вы все прощены. Великодушной мной!
– Чудесно! Мне же не послышалось, дорогая… – затаил дыхание телохранитель восьмого короля. – Ты ТОЖЕ меня любишь?!
Вилета села в постели. Ноги не двигались и были тяжелыми как цирковые гири:
– Что же тут удивительного, дорогой муж? Твоя физическая форма неподражаемо великолепна… А обоюдное умение лгать придаст нашим отношениям перчинку.
– Значит, ты соврала?
– Ни капельки… Ой, ты опять светишься… Стоп! Куда убираешь чай и пирожные?
– Подсластим наше примирение кое-чем другим…
– Прямо сейчас? Я же, мягко говоря, не в форме.
– Но поцеловать меня это не помешает, надеюсь?
– Ни за что!
На следующее утро Ольмирис вынес Вилету на руках на балкон их жилья и усадил в кресло:
– Побудь здесь пока, ладно? Я загляну к Его Величеству. Владыка захотел отправиться с нами в Золотой Лес. И брат тоже.
– Не задерживайся… И хватит улыбаться как довольный кот, съевший сметану! Все подумают, что мы…
– Счастливы. Ладно, обещаю быть серьезным.
Вилета помахала ему рукой и стала наблюдать за проходящей рядом тропинкой.