Анастасия Перкова – Стерегущие золото грифы (страница 38)

– Я принес тебе слезы солнца, Агуна. Пойдешь за меня? Теперь пойдешь за меня?

В его глазах плескалось безумие. Бледные губы шевелились, не произнося слов. Он разжал пальцы, и три самородка с гулким плеском по очереди упали в воду.

Энгир так и остался стоять, а журчащая вода омывала его ноги, исходившие все пути в поисках счастья. Там и стоит он по сей день: каменная глыба, очертаниями напоминающая человека, делит пенистый поток водопада надвое. Течение обнимает и ласкает его, и каждое бережное прикосновение воды к камню – это легкие руки Агуны на измученном теле Энгира.

А на дне, там, где воссоединились навек Энгир и Агуна, пазырыкцы впервые нашли то, за чем явились в эти земли издалека. Золотой песок – слезы солнца.

Сквозь время. Сказание об Ак-Кадын

Всадники Укока подняли головы. Самые храбрые остались в седле, цепко держась за поводья беснующихся от ужаса лошадей. Безупречно выученные скакуны ржали, кружили на месте, взрывая копытами голую весеннюю землю. Если седок падал или добровольно спрыгивал с лошади в страхе, животное тут же скакало прочь в степь. Дети и женщины истошно рыдали, сбившись в кучу. И только Старая Шаманка невозмутимо стояла, довольно улыбаясь и приставив ребро ладони ко лбу, чтобы защитить глаза от нестерпимо яркого света. Она глядела в небо и ждала. Ждала того, о чем давно говорили брошенные ею камни.

Оно надвигалось. Из-за огромного расстояния казалось, что все происходит очень медленно, но это наверняка не так. Старая Шаманка была умна и справедливо рассудила: если бы Нечто перемещалось неспешно, они не добрались бы сюда до конца своих жизней. Быстро ли, медленно ли – так или иначе Оно приближалось. Приближался свет. Приближались гул и рокот. Приближалась судьба.

Земля содрогнулась, и Нечто опустилось на землю за рекой. Свет почти погас. Порыв ветра донес запах горелой прошлогодней травы и чего-то неведомого, враждебного. Зайсан ударил пятками в лошадиные бока. Конь взвился, но вперед не пошел. Ни один опытный наездник не смог направить скакуна в ту сторону, где Нечто коснулось земли и замерло.

Зайсан сделал знак рукой. Всадники спешились и, натянув тетиву луков и вложив в них легкие стрелы, осторожной поступью двинулись в глубь степи. Они шли мягко в своих войлочных сапогах с кожаной подбивкой. Это были не просто скотоводы – охотники, следопыты и воины с рождения. Их поступь бесшумна, глаз меток, а рука тверда. Шуршала колеблемая ветром сухая трава. Будь они в лесу, ничто бы не выдало их присутствия, ни одна ветка не хрустнула бы под ногой, но здесь, на Укоке, каждый становился уязвимым: фигуры отчетливо выделялись на ровном плато. Отважные укокские всадники боялись, как никогда прежде.

Следом за ними, уже не так беззвучно, тяжело шла, опираясь на посох, Старая Шаманка. Ветер трепал ленточки, свисавшие с одежды, позвякивал бронзовыми бубенчиками в седых косах. Зайсан резко обернулся и гневно посмотрел на Шаманку. Та улыбнулась. Она знала, что строгость его – напускная. На самом деле он просто волновался за нее. Шаманка выдержала его долгий взгляд и не остановилась. Зайсан вздохнул, смирившись.

Они обошли каменную гряду, которая загораживала обзор, и увидели Нечто. Точнее, сначала ощутили невыносимый жар и задохнулись в клубах дыма и пара. То была высоченная глыба из неизвестного им материала. Будь на небе солнце, оно играло бы бликами на зеркальной поверхности, на которой там и здесь виднелись царапины и вмятины, как от сильного удара чем-то крепким и тяжелым. Уже порядочно стемнело, но Нечто освещали собственные огни. Под его нутром виднелось пятно выжженной земли. В зеве небесной колесницы, как про себя уже успел прозвать ее Зайсан, что-то отодвинулось в сторону, высвобождая яркий белый свет, из которого шагнула темная фигура.

Один из укокцев не выдержал и отпустил натянутую тетиву. В застывшей тишине стрела засвистела, пробивая воздух. Это был суровый шепот неминуемой и мгновенной смерти. Стоящее в пятне света существо подняло руку, и стрела, метившая точно в горло, безжизненно упала на землю. По рядам местных прокатился ропот ужаса.

– Не стреляйте, – тихо попросила Шаманка и вышла вперед.

Зайсан попытался удержать ее, но та покачала головой.

Существа одно за другим выходили из зева диковинной колесницы, легко спрыгивая на землю. Это оказались люди, обычные люди. Высокие, белокожие, темноволосые, черноглазые, с прямыми чертами лица. Одетые в облегающие белые костюмы с множеством блестящих застежек. Среди них были дети. Прибывшие носили короткие стрижки, но по фигурам некоторых из них узнавались женщины, и всадники Укока пораженно разглядывали их слишком облегающую, не скрывающую ноги одежду. Пол коротковолосых детей определить было сложно.

Тот из прибывших, что вышел первым и остановил стрелу, вероятно, был главным. Он сделал своим людям знак ждать, а сам пошел навстречу Шаманке. Когда они сошлись, чужак коснулся ее лица и пристально посмотрел в глаза. Зайсан нервно дернулся, но не сделал ни шага. Их Шаманка была очень искусна в своем деле. Если она что-то затеяла – нужно подчиняться.

Странный человек шумно втянул носом воздух и улыбнулся. Он выглядел довольным и удовлетворенным.

– Приветствую ваш народ! – сказал он медленно, подбирая слова. – Прошу простить, если мы вас испугали. Мы пришли не со злом. Кто из вас здесь решает все? Мне нужно с ним говорить.

Зайсан опустил лук. Подумав, он отбросил его в сторону, чтобы поразить чужеземца не стрелой, а храбростью, и решительно двинулся навстречу незнакомцу, говорящему на их языке. Тот, верно истолковав удивление на лицах людей, объявил:

– Эта достойная женщина обучила меня вашему языку. Мы легко учимся. Это сила мысли, как и то, что я проделал со смертельным снарядом, пущенным в меня. Я передал знание и своим людям.

О чем говорили и о чем уговорились незнакомец (спутники звали его капитаном) и Зайсан – не столь важно, как то, что Старая Шаманка тем временем приблизилась к остальным людям в белом. Они дружелюбно улыбались, в глазах сверкало детское любопытство. Шаманка грузно опустилась на землю перед двумя держащимися за руки детьми приблизительно девяти зим от роду и спросила одного из них:

– Как тебя, девочка, зовут?

– Я не девочка, я мальчик! – вскинулся ребенок, задрав широкий подбородок.

– Нет уж – девчонка. Девчонка как есть. – В добрых глазах Шаманки плясали смешинки. – Волосы и одежда меня не обманут. А поглядишь, какие у наших девчат косы, какие юбки из тончайшей шерсти да бусики из дерева, – захочешь себе такие же.

– Еще чего, – огрызнулась девочка. – Лучше вон ту штуку, которая пускает снаряды.

– Это лук – так они называют, – поправил приятель, чуть сжимая ее пальцы. – Веди себя, пожалуйста, хорошо. Отец не велел пугать или огорчать наших новых друзей.

– Так как вас, детки, звать? – повторила Шаманка.

– Я – Ан, а ее зовут Ак, – ответил мальчик за обоих. – Я – сын капитана, а она – моя жена.

– Жена? – смех Шаманки звучал сухо и надтреснуто. – Поди ж ты! А не маловаты?

– Нет, – терпеливо пояснил Ан. – Мы женаты с самого рождения. Так у нас положено. Конечно, не по-настоящему, не до конца еще. Ты права – мы просто дети.

Ак вырвала у него свою ладошку, скрестила руки на груди и засопела, сдвинув густые брови и надув губы большого рта.

– Какая своенравная, – усмехнулась Шаманка.

Ан тоже улыбнулся, бросив на «жену» ласковый и по-взрослому снисходительный взгляд.

– А ты знаешь, что твое имя значит на нашем языке? – спросила Шаманка, снова обращаясь к Ак.

– Знаю – «белая», – буркнула та.

– Да, «белая». Как твоя кожа. Как твое сердце, маленькая Очы-Бала[42]. Если хочешь стрелять из лука, тебя научат. Скакать на лошади, пасти скот, охотиться – всему научат.

В черных глазах Ак блеснули и погасли звезды.

Той же ночью небесных людей пригласили в аил Зайсана, отметили сажей от его котла[43], досыта накормили и напоили хмельной аракой. Их поселили в пустующих зимниках, коих на Укоке было предостаточно. Люди в тяжелых условиях умирали часто. Многие не выдерживали и оставались где-нибудь. Утварью и одеждой чужаков тоже обеспечили, пожертвовав кто что мог.

Когда стали распределять, кому где жить, Ак по привычке двинулась за мужем и его родителями, но тут ее руку сжали костлявые пальцы.

– Будешь жить со мной, – осторожно сказала Старая Шаманка.

Ак обернулась, открыв рот. Ан вмиг застыл на месте, спиной к ним.

– Она идет с нами, – сквозь зубы процедил он.

Сказал это будто и не ребенок вовсе, а зрелый мужчина со спокойной уверенностью в голосе. Ак беспомощно буравила его спину взглядом.

– Прости, уважаемая Шаманка, но Ак – член нашей семьи, – вмешался капитан, притягивая обоих детей к себе и обнимая их за плечи.

Внимательная Шаманка отметила, как дети тут же сцепили руки за его спиной.

– Позволь тебя на два слова.

Капитан кивнул и последовал за Шаманкой. Ан и Ак продолжали держаться за руки.

– Я тебя не оставлю, не бойся, – сказал Ан. – Когда взрослые о чем-то сговариваются – ничего хорошего не жди. Но я тебя не оставлю. Эта старуха может забрать тебя в свой дом, но у меня не отнимет.

– Да, – согласилась Ак, сдвигая черные брови.

Ан прижался губами к ее виску и закрыл глаза. Его терзало плохое предчувствие. Он предпочел бы и дальше болтаться меж звезд в пустой черноте, а не стоять ногами на твердой земле и рисковать половиной себя. Ак смутилась, услышав его мысли. Он очень редко бывал так открыт для нее. Спрятал Ан только одно: он слукавил, когда сказал, что Шаманка не сможет забрать у него Ак. На самом деле он не был так непоколебимо уверен в этом.