Анастасия Перкова – Стерегущие золото грифы (страница 37)
Энгир моргнул и поглядел вокруг словно бы другими глазами. Там, где земля напиталась кровью, поблескивало что-то, отражая солнечный свет. Женщина будто снова почувствовала постороннее присутствие и обернулась.
«Середина радуги», – услышал Энгир и проснулся. Солнце уже стояло в зените. Голова раскалывалась и гудела от боли, словно и не спал он вовсе.
Умывшись и немного перекусив, Энгир сложил оставшиеся припасы в кучку и поджег. Упав ниц рядом с чадившим костерком, он вознес смиренную молитву, благодаря воительницу, которая подсказала ему, где искать слезы солнца. Энгир еще не убедился, что сон найдет отражение в действительности, но счел необходимым отплатить за помощь. В первый раз женщину он видел точно наяву, и дым сожженной еды послужит замечательным угощением для нее.
Оставив костер тлеть, Энгир схватил кирку и пошел искать середину радуги. Как было бы чудесно, управься он с делом сегодня. Ему совсем не хотелось ночевать в Долине еще раз. Опасности тут не было, но страх обитал. Ночная гостья обязательно вернется. Вернее, это он гость здесь – на земле, видавшей небывалое сражение. На земле, где обрели последнее пристанище великие алыпы ушедших времен.
Двойную радугу Энгир приметил сразу же, как проснулся. Неужели она никогда не исчезает? Но сегодня она висела совсем над другой частью Долины. Где же заветный кусочек земли? Энгир все равно не вспомнил бы точно, где видел вчерашнюю радугу, поэтому постарался не думать о ней.
Он нашел место, где более высокая радуга растворялась в траве. Широко переставляя ноги, он сосчитал расстояние до другого конца воздушного моста – чуть больше двух сотен шагов. Энгир отмерил половину и, глубоко вдохнув, вонзил кирку в землю. Инструмент явно не годился для такой работы, но выбирать было не из чего.
Энгир привык к искрам, звону и упрямому сопротивлению непокорной породы. В жирной плодородной земле кирка увязала, цеплялась за корни трав. Получалось не столько копать, сколько рыхлить. Поэтому Энгир, присаживаясь на корточки, выгребал потревоженную почву руками и снова вонзал кирку.
Иногда он поднимал голову – убедиться, что яркая радуга еще на месте. Она неизменно висела над головой, придавая уверенности. Энгир не имел представления, как глубоко может залегать желтый металл и вообще попадается ли он в обычной земле. Легенды легендами, но…
Очередной удар породил привычный звон, и деревянная рукоять кирки завибрировала. Отбросив инструмент, Энгир принялся копать руками вокруг чего-то твердого, попавшего под лезвие. Земля забивалась под ногти, некоторые из них уже обломались. Левая покалеченная рука была плохим помощником. Но вот Энгир сжал в пальцах облепленный землей камень размером с детский кулачок. Он опрометью рванул к озеру и опустил находку в воду. Энгир тер камень усталыми руками, а под ними растворялось облачко грязи.
Когда Энгир достал камень и на его желтых боках блеснуло солнце, он едва не лишился рассудка от счастья. Он прежде не видел настолько роскошного и благородного металла, да еще и самородка. Небольшая выбоина, оставленная киркой, и темные вкрапления пустой породы не портили красоту застывшей драгоценной крови павших богатырей. В этот миг Энгир понял, почему пазырыкцы так хотели заполучить слезы солнца.
– Ты любила его, – сказал Энгир, надеясь, что слова так или иначе достигнут ушей призрачной хозяйки Долины. – Ты не будешь против, если все, что от вас осталось, теперь послужит и моей любви. Я не возьму много, обещаю.
Под серединой двойной радуги, там, где однажды храбрая воительница провожала возлюбленного на небесные пастбища, Энгир отыскал еще два самородка. Спрятав сокровища на дно видавшей виды дорожной сумы и мысленно возблагодарив хозяйку Долины, на закате он тронулся в путь.
Энгир опасался грабителей, которые могли встретиться ему по пути. При первой же возможности он обмазал самородки бурой глиной, чтобы они выглядели обычными грязными камнями, невесть зачем завалявшимися в заплатанной суме путника-бедняка. Неизвестно, сработала бы уловка или нет, только никаких плохих людей Энгир не встретил, да и внешне он не представлял для них интереса – оборванец, бредущий по свету.
Ждал Энгира куда более тяжелый удар. Ждал там, куда он стремился всей душой. Там, где он рассчитывал обрести несказанное счастье на всю жизнь.
Окрыленный, Энгир вернулся в родное поселение. Первым, кого он встретил, оказался незнакомый парень, тащивший кузнечный молот с огромной трещиной. Вероятно, этот человек появился здесь за время отсутствия Энгира. Энгир поздоровался и вежливо поинтересовался, в прежнем ли аиле живут Хозяин и его дочь.
– Хозяин с женой там же живут, а дочку они выдали замуж в большой стан, – ответил парень. – Да только она…
– Замуж? – перебил Энгир, не дослушав. – Прости, пожалуйста, мне нужно идти. Спасибо.
Энгир развернулся и чуть ли не бегом направился туда, откуда пришел. Большой стан располагался в той же стороне, только на развилке нужно повернуть налево, насколько он знал. Незнакомый парень почесал затылок, пожал плечами и пошел по своим делам, подобрав тяжеленный молот, который он на время недолгого разговора с Энгиром положил на землю.
Энгир решил идти днем и ночью – так он доберется на день раньше. Его не тревожило, что Агуна замужем за другим. Она увидит Энгира, выслушает его историю, возьмет в руки самородки и не захочет больше расставаться с преданным поклонником. Они убегут тайком и начнут новую жизнь далеко отсюда. Трех блестящих камней им хватит. Еще и на украшения для Агуны останется.
Большой стан ошеломил Энгира: он и не представлял, что есть в мире такие крупные и шумные селения. Здесь слишком много людей, но должен же найтись хоть кто-нибудь, кто знает Агуну. Люди отрицательно мотали головами и пожимали плечами. Прелестная и нарядная в родном краю, здесь Агуна потерялась среди дюжин таких же девушек.
Наконец женщина средних лет кивнула на вопрос, не знает ли она Агуну из кузнечного поселения. Она боязливо оглянулась, будто не хотела, чтобы ее видели с Энгиром.
– Пойдем, – решилась она и поддернула лямки наполненной шерстью плетеной корзины, висевшей у нее за спиной.
– Ты отведешь меня к ней? – обрадовался Энгир. – Только мне нужно так, чтобы я не попался на глаза ее домашним.
– Отведу. И никто тебя там не увидит. А ты пока расскажи мне, кто ты такой и зачем ищешь Агуну.
Энгир простодушно подчинился. Он поведал все, смолчав только о слезах солнца. Уж слишком большую они представляли ценность. Увлеченный собственным рассказом и счастливый в предвкушении встречи, он почти не обращал внимания на дорогу и не задался вопросом, зачем они ушли из стана.
Женщина остановилась на краю ущелья. Вниз уходила отвесная стена, из которой выпирали неровные каменные глыбы. О них ударялся срывающийся сверху белый водопад, поднимая в воздух облака брызг. Неподалеку, где стена не была такой крутой, виднелись выдолбленные в ней ступени, ведущие на дно ущелья.
– Почему мы здесь? – непонимающе улыбаясь, спросил Энгир.
– Здесь Агуна убила себя, – прямо сказала женщина. – Она разбилась о камни. Там, внизу. Теперь на этом месте текут подземные воды, видишь?
Поток, становящийся водопадом, вытекал прямо из стены ущелья, словно в ней нарочно сделали пробоину. Вода стремительно срывалась в бездну, как когда-то сорвалось тело Агуны.
– Почему она убила себя? – прошептал Энгир, зачарованно глядя вниз и все еще не понимая только что услышанных слов.
– Кто же может знать, кроме нее самой? А после того, что ты рассказал, разве сам не можешь догадаться? Видно, крепко она любила тебя…
– Она не любила меня совсем, – мрачно возразил Энгир.
Исступленное отчаяние постепенно завладевало им, распространяясь дрожью от кончиков пальцев по всему телу.
– По этим ступеням получится спуститься?
– Да. Их велел выдолбить отец Агуны, чтобы поднять тело дочери из ущелья. Это заняло больше времени, чем ему хотелось, но другого пути на дно мы не знали. Только косточки и удалось достать. Пойду я. А ты побудь тут, поговори с ней…
Но Энгиру нечего было сказать. И бояться больше было нечего, поэтому головокружительная высота ничуть его не беспокоила. Он побрел по опасному спуску, размышляя о том, может ли любовь убить. Если та женщина была права и Агуна бросилась в пропасть, устав его ждать, это значило только одно – она и правда любила его. Пусть лучше ей было бы все равно! Пусть бы она и думать об Энгире забыла! Пусть бы и дальше насмехалась над ним и его подарками – даже если это слезы солнца! Пусть бы Агуна жила.
Как могла она подумать, что Энгир к ней не вернется? На сколько дней, или лун, или зим он опоздал? На сколько? Жестокая, не смогла дождаться… Сколько он терпел и ждал, сколько молил ее о любви и ни разу не помыслил о смерти! Теперь это оказалось напрасным. Его странствия и глупые попытки – все впустую. И тяжесть самородков в суме, до этого приятная, тянула к земле.
В ущелье дул незатихающий ветер. Его завывания звучали музыкой, подходящей моменту. Энгир вошел в мелкую воду, текущую уже по пологой земле и уходящую под гору на противоположной стороне ущелья. Вынув слезы солнца, он отбросил суму прочь. Протягивая руки и поднимая голову, словно обращаясь к водяному потоку, он сказал: