Анастасия Пенкина – Куда тянутся души. Открывая глаза (СИ) (страница 20)

Плохо, как же выяснить где находится храм великой Богини?

— А с помощью магии нельзя восстановить карту?

— Нет, сейчас это уже невозможно. В отличие от первородных магов, мы можем лишь повлиять на то, что нас окружает. Создать из ничего мы не можем. Можно из семечка вырастить яблоню с плодами за несколько минут, но создать яблоко из воздуха простой маг не может. Такой магией обладали первородные маги.

— Эрвин, — я вдруг решила спросить его напрямую и сделала глубокий вдох, собираясь с мыслями, — что ты решил делать? Мне грозит ритуал? Я не хочу.

— Нет, не грозит. Шансы на положительный результат крайне малы. А, если учесть, что ты не хочешь, на данный момент, — он запнулся, но продолжил, — никто не будет тебя принуждать к этому, Анна. Принуждение — это черта темных магов. Никто не захочет лишиться головы за это.

— А убивать за это значит нормально? — заметила я, не сдерживая иронию в голосе.

— Это вынужденная мера. Маги этим не занимаются. Слишком велик риск обращения к Тьме. Обязанность исполнения наказаний возложена на людей.

Очень интересное отношение. Я вот видела в этом явное противоречие. Принуждать, убивать сами маги не могут, а вот чужими руками — пожалуйста, это нормально. Что-то не сходится у меня это в голове.

— И, что за любую провинность сразу лишаете головы? А как же соотносимость преступления и наказания? А если из самообороны?

— К сожалению, но даже за приворотное зелье можно лишиться головы, а вот насчет самообороны, не могу сказать, на моей памяти не было прецедентов, — с грустью в голосе проговорил Эрвин.

— И как вы выявляете нарушителей?

— При малейшем подозрении, мага допрашивают, применяя зелье истины, — невозмутимым тоном поведал маг.

— И много нарушителей?

— Пару случаев в год. Порой маг сам не понимает, как обратился к Тьме. Настолько случаи не заметны на первый взгляд. Например, маг от зависти неосознанно погубил урожай соседа, или навлек неудачи на знакомого от обиды. Но принято рубить зачатки тьмы на корню.

— Но кто определяет, действительно ли имела место темная магия?

— Суд. Затем, при подтверждении подозрений на месте приводится в исполнение наказание. Поэтому все происходит в Смагарде.

Действительно. Жестокая судебная система.

— Поэтому Габриэль уехал? — предположила я.

— Не думаю. Судит правитель людских земель. Габриэль хоть и задействован в этом, но по факту давно не участвует. Он не сказал, почему уехал столь поспешно, но осмелюсь предположить, что его матушка заприметила очередную невесту, — веселясь, ответил Эрвин.

— Просто я видела человека в военной одежде… — начала я, но Эрвин перебил меня. — В военной? — уточнил он.

— Ну, да, на нем была кольчуга, — пояснила я.

— Ах, вон оно, что, — пробормотал Эрвин, задумываясь, — Джубба не сказал мне, кто принес вести и я ошибочно предположил, что они из замка.

Эрвин немного нахмурился, но не стал озвучивать остальные свои мысли, и я не стала допытываться, что его так насторожило.

Окинув взглядом помещение и представив, сколько книг в библиотеке, я ужаснулась. Их было очень много. Как половина обычной городской библиотеки. А это лишь на одном из этажей. Мне никогда не найти тут нужной информации без помощи — я скорее состарюсь, и мне уже будет плевать на возвращение в свой мир. Выхода нет, нужно просить помощи у Эрвина или у Джуббы. Такая безвыходность злила.

— Эрвин, — нехотя начала я, — хоть кто-нибудь знает, где находится храм великой Богини? И действительно мертвые земли так страшны, как говорят? Нельзя перелететь их на пегасе или драконе?

Эрвин удивленно приподнял брови, и немного улыбнулся.

— Анна…ты права пешком пройти их невозможно, темным магическим созданиям не отвести глаз как людям, они непременно тебя учуют и нападут. На пегасах не летают, их слишком мало, и они не поддаются дрессировке, как лошади. А на драконах уже не летают сотни лет. Приручение дракона — это темное искусство, и оно кануло в лету вместе с темными магами.

Эрвин подошел ко мне ближе и взял мою руку. Нежно погладив тыльную сторону ладони, и заглянул мне в глаза. Он смотрел на меня наполненным искренней добротой и сочувствием взглядом. В этот момент я поверила ему.

— Анна, признаться, мы с Габриэлем искали возможность вернуть тебя домой, — с грустью произнес он, — но, мне очень жаль, мы не нашли ничего.

Слова его звучали как приговор. От осознания того, что он не врет и мой мизерный шанс вернуться домой, стал совсем ничтожным, защемило в груди. Паника, обида на судьбу, острое чувство несправедливости жизни ко мне, все начало накатывать удушливой волной. Слезы потекли из моих глаз. Я больше не могла сдерживать накопившиеся во мне эмоции. Я не понимала, почему именно сейчас я расклеилась, почему пала моя стена хладнокровной выдержки и самоконтроля. Но мне отчетливо казалось, что все, выхода нет, я застряла в этом мире, и жизнь никогда не станет прежней.

— Анна… — голос Эрвина, всегда такой спокойный и невозмутимый, немного дрогнул.

Я не видела его лица, глаза заволокло пеленой слез, но уверена он выглядел обеспокоенным.

Он обнял меня за плечи и ладонью осторожно поглаживал спину. А меня накрыла истерика. Никогда в жизни я так не плакала. Но и никогда в жизни со мной не случалось ничего подобного, все прошлые несчастья, что случались со мной — легкое недоразумение по сравнению с попаданием в иной мир. Слезы текли ручьем, я всхлипывала, а воздуха не хватало.

— Почему?…Почему…это…со мной…произошло? — прерывисто бормотала я, делая глубокий вдох между каждым словом, задыхаясь от слез, соплей и удушливого комка в горле. — Я думала я смогу, но я не могу….

Не видящим взглядом полным слез отчаянья я смотрела на Эрвина.

— Все будет хорошо, я тебе обещаю, — ласково произнес Эрвин, продолжая успокаивать, гладя по спине. — Пойдем.

И он повел меня к двери, в сторону своего кабинета. Усадив меня, кажется, на кушетку он отошел к шкафу и достал оттуда маленький глиняный чайничек и такой же стаканчик. Налил в него жидкость, похожую на травяной чай и протянул мне. Пахла она точно, как чай из трав. Я сделала глоток. Напиток оказался горячим, но не обжигающим. Теплая струя вмиг избавила от комка паники в горле, и я смогла дышать. Но руки и ноги стали ватные. Не знаю, чем опоил меня маг, но истерика быстро улетучилась. Меня начало сильно клонить в сон, но я старательно боролась с ним.

Маг вышел за дверь.

— Джубба, — позвал он.

Его помощник появился очень быстро, будто стоял за дверью.

— Нужно отнести ее в комнату, пусть поспит.

Я думала, меня потащат волоком, но нет. Я почувствовала, как тело мое переместилось, словно на облако и полетело прочь из кабинета верховного хранителя, прочь из башни. Прямиком в мою комнату.

С облака мое тело опустилось на кровать. Джубба осторожно накрыл меня одеялом и поправил подушку. Он ушел, и я осталась одна. Только теперь я смогла расслабиться и провалилась в сон. Но передо мной появились красочные картинки, словно все происходило в реальности, но я четко осознавала, что сплю.

Передо мной было лицо Габриэля, гладко выбритая кожа совсем рядом с моими губами, она была такой нежной, запах такой родной, лицо обрамляли волосы, доходящие до груди, которая была голой. Рукой он погладил меня по щеке. Нежно поцеловав, подхватил на руки и понес на огромную кровать с белоснежными простынями и с навесом, украшенным полупрозрачной голубой тканью. Белоснежные стены комнаты заливал солнечный свет из небольшого открытого окна. Резкий порыв солоноватого морского воздуха ворвался в комнату, и мы запутались в шелковистой голубой ткани. Падая на кровать вместе с Габриэлем, я звонко смеялась. Чувством счастья была наполнена каждая клеточка моего тела.

— Сладкая моя, я так скучал, — пропел он мне на ухо.

Томная дрожь пробежала по телу, я вся была в предвкушении близости, но картинка смазалась и резко сменилась.

Мужчина с темными, почти черными волосами до плеч стоял перед столом в зале правящего совета. На плечах черная накидка под ней только голый торс и черные штаны. Он стоял босиком. У него была гладкая светлая кожа, и глаза, горящие синим огнем — в них ярость и боль.

Напротив, него трое мужчин в светло-серых балахонах. У двоих длинные бороды, седые как снег, они доставали до края стола. У одного тоже длинная, но русая борода, он выглядел моложе. У меня было четкое осознание, что я знакома с этими мужчинами, но их имена я не помнила.

— Все ваши людишки и земли сгорят в черном огне! — прорычал мужчина. — А ты, предатель, я тебя никогда не прощу, я думал ты-то, меня поймешь, поймешь, как мне плохо без Псигелии! — он ткнул пальцем в мужчину позади троицы, которого я только заметила.

Это был Габриэль. Волосы собраны в длинный конский хвост. На нем была черная туника со строгим воротником и знакомый мне пояс с изображением птицы. Руки он скрестил за спиной, а суровый взгляд сверлил пол, не желая встречаться с глазами полными ярости и боли.

Меня никто не видел, я стояла, спрятавшись за колонной.

Взметнув рукой перед собой, мужчина в черной накидке с силой сжал ее в кулак и перед ним вверх взметнулся большой кусок папируса. Это была карта магических земель. Края ее загорелись и, когда она снова опустилась на каменный стол, от нее остался лишь небольшой центральный кусок, а мужчина растворился в черном тумане.