Анастасия Пенкина – Хозяйка замка на скале (страница 49)

Что-то не так… Дело в чае?.. Это была последняя ясная мысль.

Потом в голове зазвучал голос.

Не Исель, не Мейв. Я не знала кому он принадлежит. Мелодичный, гипнотический, без слов, но с таким четким смыслом, что не понять его было невозможно.

«Иди… Иди… Ты должна быть не здесь. Ты должна быть там… На лугу…»

Я не хотела идти. Но ноги сами понесли меня к шкафу. Руки сами взяли зеленую теплую шаль и накинули ее на плечи. Я двигалась, как марионетка.

Проходя мимо ковра, я мельком взглянула на козлодраков. Они лежали, подняв головы, и смотрели на меня своими умными глазами. Но не вскочили. Не забегали вокруг. Не послали в голову ни одной мысли. Они просто смотрели. Их взгляды были… обычными, пустыми. Будто их связь со мной кто-то отключил.

Я хотела крикнуть им, чтобы остановили, но губы не шевелились. Я вышла в коридор, закрыла за собой дверь и пошла на зов. Туда, где на лугу уже зажигались магические огни и кружили в небе драконы.

Я спустилась к подножию замка и вышла на луг. Ночь была удивительно теплой. Черное звездное небо над головой. А по нему летали четыре дракона.

Я остановилась и смотрела, как завороженная. Они были огромными, могучими, их чешуя отсвечивала в свете магических огней, которые расставили по краю луга и леса. Драконы кружили, делали развороты, и от взмахов их крыльев шелестела трава. Я забыла, зачем пришла, и просто смотрела вверх.

Потом мой взгляд упал на небольшую полянку в леса. Там между деревьев горело особенно много огней. И на расстеленном пледе посреди них лежала София. Совершенно голая. Она лежала в какой-то тщательно продуманной позе и смотрела в небо, как будто позировала художнику для картины.

Я мысленно фыркнула.

В отличие от меня, София не собиралась прятаться. Она заранее подготовилась к ночи, расставила магические огни, постелила плед и уже ждет в обнаженном виде своего дракона... С воздуха, наверное, ее отлично видно.

Еще бы огромный плакат повесила: "Я здесь, возьмите меня!".

Мне стало даже немного смешно. Но смех застрял в горле.

Что я вообще тут делаю?

Мысль ударила как обухом. Я моргнула. Туман в голове слегка рассеялся, будто его сдуло порывом ветра.

Я на лугу и охота начинается! Как я здесь оказалась? Я же должна была сидеть в комнате. Запертой с козлодраками.

По спине прополз холодный, липкий страх. Я обернулась к замку. Он был далеко, вверх по крутой тропе. Я не добегу. Да и местность открытая. Меня заметят сразу.

И в этот момент я увидела. Один из драконов резко изменил траекторию. Он перестал кружить с другими и направился прямо в мою сторону, снижаясь.

Сердце упало куда-то в пятки и забилось с бешеной силой.

Бежать!

И не в замок. К нему бежать в гору через открытый луг. Я превращусь в живую мишень. Оставался только лес. За деревьями можно спрятаться. Но и это казалось ненадежным укрытием. Но, может, я успею добежать до пещеры.

Я рванула с места, не думая больше ни о чем.

Над головой слышался нарастающий свист воздуха, взмахи огромных крыльев. На земле под ногами промелькнула тень, такая большая, что на секунду стало темно.

Я влетела в лес, почти не сбавляя скорости. Ветки хлестали по лицу, цеплялись за платье и шаль, с треском ломались. Я не смотрела под ноги, спотыкалась о корни, поднималась и бежала дальше. Дыхание давно сбилось, став рваным. В ушах стучала кровь.

Тень снова накрыла меня, задевая верхушки сосен. Дракон садился. Сейчас он обернется в человека и пойдет по следу.

Мысли метались бессвязным потоком. Лишь одна была внятной: «Только бы не Дейн. Пожалуйста, пусть это будет Кайден. Пусть это будет Кайден».

Я увидела впереди знакомый темный провал в скале, вход в пещеру. Последние метры я пробежала, почти падая, и нырнула внутрь, в темноту пещеры.

Внутри было тихо и темно, воздух немного спертый и прохладный. Я прислонилась к холодной стене, пытаясь отдышаться и прислушаться. Никаких шагов снаружи не было слышно. Может, дракон пролетел мимо? Может, не заметил?

Укрытие я не собиралась покидать и продвинулась дальше. Из глубины пещеры пульсировал слабый свет. Он и раньше здесь был. Исходил от стен и тех странных символах на стенах. От того места, где посреди просторного зала вмурована древняя плита с потускневшими символами. Но теперь над плитой висело… Что-то похожее на огромное яйцо из теплого, золотистого света. Оно медленно вращалось в воздухе.

Я забыла про погоню и про страх. Меня вдруг потянуло к нему, как будто за сердце дернули невидимой нитью. Я сделала шаг, потом еще один. Я не думала, ноги шли сами. Будто снова кто-то завладел моей волей. Но в этот раз не было тумана в голове, все было иначе.

Я подошла совсем близко. Магический свет был неяркий, но он пронизывал все вокруг, наполнял пещеру теплым гулом. Я протянула руку. Мне казалось, что если я прикоснусь, то стану частью этого света. Войду в него и растворюсь, и все закончится. Страхи, борьба и эта бесконечная ловушка — замок на скале. Это чувство было не страшным, а… умиротворяющим. Обещающим конец.

Неужели это и есть источник силы рода Дракстонов?

Пальцы были в сантиметре от светящейся поверхности, когда меня сзади схватили за талию и грубо отшвырнули назад.

Я вскрикнула, споткнулась о камень и чуть не упала, но железные хватка на моей талии не разомкнулась, сильные руки развернули меня…

Передо мной стоял Кайден. На нем была темно-синяя рубашка, кожаный жилет, простые штаны и сапоги, обычная одежда, в которой я видела его на ферме. Только нож на поясе напоминал, что сейчас ночь охоты. Он тяжело дышал, его волосы были в беспорядке, а глаза горели в полутьме нечеловеческим, яростным светом. А зрачки… Остались вертикальными.

— Об этом ты спрашивала?! — низко прошипел он, не отпуская меня. — О темном ритуале?.. Где в жертву приносят первородную?

Я не сразу поняла о чем он. Я смотрела на него, потом на светящееся яйцо, и до меня наконец дошло. Это чувство умиротворение и конца, которые обещал этот манящий свет… означали смерть. Я бы растворилась в нем по-настоящему.

А Кайден, он думал, что я пришла сюда специально. Что я хотела себя уничтожить.

— Я… я не знала… — выдавила я. — Он манил… Я не могла сопротивляться…

— Раствориться в нем по собственной воле, отдать всю свою силу, всю жизнь, всю душу! Это и есть самый отвратительный запретный ритуал! Разве ты не понимаешь?!

Теперь я понимала. И мне стало по-настоящему страшно. От того, что я только что чуть не сделала. И от ярости Кайдена.

Он серьезно решил, что пришла сюда самоубиться?!

Мы стояли так близко, что я чувствовала жар его тела и слышала, как бьется его сердце. Он смотрел на меня с таким гневом и страхом. Он боялся… За меня.

Он что-то еще хотел сказать. Но слова, видимо, кончились. Вместо них он наклонился и прижался губами к моим. И это не имело ничего общего с теми случайными, неловкими прикосновениями, что случались между нами раньше.

Жадный, яростный поцелуй без капли нежности. Кайден целовал меня так, будто хотел стереть с губ вкус того светящегося яда, доказать и себе, и мне, что я живая, что я здесь, и что я — его. Меня целовал дракон, заявивший права на то, что едва не потерял.

И я не сопротивлялась. Во мне не было сил и желания отталкивать его. Страх смешался с облегчением, с благодарностью за спасение, с тем влечением, которое я так долго в себе подавляла. Я ответила ему так же жадно и так же отчаянно.

Шаль соскользнула с моих плеч и мягко упала на каменный пол пещеры. Руки Кайдена крепко держали меня, прижимали к себе все теснее. Он был сильнее, массивнее, и под его напором я отступила на шаг, потом еще. Мы опустились на колени, а затем на ту самую шаль, которая стала нашим ложем в этой холодной пещере.

Он не спрашивал разрешения. Будто в Кайдене в эту ночь было слишком много дракона. Хищного, властного, жаждущего получить свое существа. Но в том, как он стягивал с меня платье, не было грубости. Была сводящая с ума потребность. Утверждение своих прав.

И когда ткань платья упала, обнажая меня перед ним, Кайден замер.

Я не сразу поняла, почему он остановился. В груди кольнуло холодом, вдруг сейчас, в последний миг, он опомнится? Вспомнит, кто я для этого мира: брошенная жена брата, старая дева, разменная монета в неудачной сделке. Вдруг увидит меня такой, какой видит весь замок. Жалкой, ненужной, не стоящей ничего, кроме сожаления.

Но он смотрел.

И в этом взгляде не было ни жалости, ни презрения, ни холодного расчета. Не было даже той сдержанной учтивости, с которой он обычно говорил со мной при слугах.

Кайден смотрел так, будто впервые видел меня. И не мог оторвать глаз. Его зрачки расширились, дыхание сбилось, и я увидела в его лице то, что невозможно было сыграть или подделать. Или надумать.

Изумление и восхищение.

Его взгляд скользнул по моему лицу, по шее, ниже, и я перестала дышать.

Забыла о прошлом, о горьком опыте попадания в этот мир. О том, что я слишком стара для таких чувств, слишком цинична, слишком сломана. Сейчас я чувствовала себя самой желанной, самой нужной и единственной.

Он наклонился и поцеловал меня. Медленно, почти невесомо, будто пробуя на вкус. А потом его руки сжали мою талию, и вся нежность исчезла, сменившись первобытным голодом.

Когда он толкнулся внутрь меня и заполнил собой, я вскрикнула от дикого, всепоглощающего удовольствия. Все влечение, что копилось между нами, невысказанные слова, будто взорвалось. Мы дышали в унисон, двигались в такт странному пульсу, что исходил от светящегося Источника рядом. И в какой-то момент он вспыхнул ярче, осветив на мгновение напряженное лицо Кайдена надо мной.