Анастасия Пенкина – Хозяйка замка на скале (страница 23)

Черт, черт, черт!

Вопрос, вертевшийся у меня на языке, сорвался с моих губ прежде, чем я успела обдумать слова:

— Драконья охота... — начала я, и голос мой прозвучал чуть хрипло. — Я буду в ней участвовать?

Темные брови Кайдена медленно поползли вверх. Мой прямой и совершенно бесцеремонный вопрос, видимо, застал его врасплох. Он молча смотрел на меня несколько секунд, его взгляд скользнул по книге у меня на коленях, и, казалось, он в мгновение ока понял, что именно я тут с таким жаром изучала… и представляла.

— Если сама не захочешь, — ответил он наконец спокойным, ровным тоном. Даже слишком серьезным.

От этих слов стало чуть легче, но тут же взыграло любопытство. Что ему нужно в библиотеке? Он ведь не ради меня пришел…

— А что ты тут делаешь? — спросила я, поднимаясь с пола и отряхивая платье.

Губы Кайдена тронула ухмылка.

— Просто шел мимо и заметил тебя. Хотел спросить, идешь ли ты на ужин. Уже почти шесть.

Шесть! Сердце пропустило удар. Я так увлеклась чтением, что совсем забыла о времени! Пропустить ужин под предлогом изучения похабных драконьих хроник — это верный способ навлечь на себя гнев леди Дракстон и лишиться заветного куска еды.

— Иду! — выдохнула я, стараясь придать лицу выражение оскорбленного достоинства, и бодро прошла мимо Кайдена в коридор, чувствуя, как его насмешливый, но тяжелый взгляд провожает меня. Нужно было срочно приводить в порядок мысли. И гнать прочь всякие дурацкие фантазии о ночных драконьих охотах.

Кайден нагнал меня. Он не стал пытать меня светской беседой по пути, но в столовую мы вошли вместе. И леди Дракстон видела это.

Я буквально кожей ощутила ее холодный, пробирающий до мурашек взгляд. Не хватало, чтобы Исель еще надумала что-нибудь не то. Казалось, сам воздух накалился, едва мы с Кайденом переступили порог. Я прошла к своему месту, чувствуя, как взгляд свекрови сверлит мне спину, а взгляд Кайдена жжет бок.

Ужин проходил в гнетущей тишине, нарушаемой лишь звоном приборов. Я уставилась в тарелку с отбивной из куриной грдки и тушеными овощами, делая вид, что весь мир для меня свелся к этой тарелке и еде на ней. Я отрезала крошечные кусочки куриного мяса, медленно пережевывала, и старалась не встречаться глазами ни с Кайденом, ни с его матушкой. Но все мое существо было сфокусировано на мужчине, сидевшем во главе стола. Я чувствовала каждый его вздох, каждое движение. И это было невыносимо.

— Агата, — внезапно произнесла леди Дракстон, и я вздрогнула, чуть не выронив вилку. — Ты сегодня необычайно молчалива. Надеюсь, чтение в библиотеке не навредило твоему самочувствию?

Она знала, что я была в библиотеке, интересно, и, какую книгу я взяла для чтения, она тоже знала?

— Напротив, леди Дракстон, — ответила я, поднимая на нее безмятежный взгляд. — Чтение было весьма... просветляющим. Я узнала много нового о местных обычаях.

До моих ушей донесся тихий, сдавленный звук, похожий на кашель. Это был Кайден. Он прикрывал смех, кашляя в кулак. И что тут смешного? В их варварских традициях совершенно нет ничего забавного. Я покраснела, вспомнив о своих невольных фантазиях на этот счет, и снова уткнулась в тарелку. Проклятый дракон.

Больше я не произнесла ни слова до конца ужина. Едва трапеза была закончена я отодвинула стул.

— Благодарю за ужин. Если вы разрешите, я пройду к себе. Мне нужно... опробовать прялку.

Не дожидаясь ответа, я выскользнула из столовой, не глядя ни на Кайдена, ни на его мать. Мне нужно было бежать. Жаль, что от мыслей, которые упорно возвращались к «просветляющему» чтению так прост оне скрыться.

Собрав в прачечной высушенную шерсть я пришла в небольшую гостиную. Сердце колотилось как сумасшедшее. Прялка, принесенная Ольриком, стояла в углу. В руках у меня была корзина с шерсть и она переливалась в свете свечей.

— Дело, Агата, — строго сказала я себе. — Нужно заняться делом и все глупые мысли оставят меня.

Я подошла к прялке, провела рукой по гладкому, полированному дереву. Сейчас все будет зависеть только от меня. Я взяла пушистый клочок шерсти, попыталась вспомнить смутные образы из детства, движения моей прабабушки, склонившейся над похожим станком.

Первый шаг — подготовить волокно. Я взяла щетку-карду и попыталась расчесать шелковистую массу, чтобы волокна легли параллельно. Получилось нечто, отдаленно напоминающее пушистую облачную ленту.

— Сойдет для начала, — прошептала я, больше ободряя себя, чем веря в это.

Затем нужно было прикрепить начало нити к веретену, той самой заостренной палочке, что должна была крутиться, скручивая волокна в прочную нить. Мои пальцы дрожали. Я неуверенно нажала ногой на педаль, и большое колесо со скрипом повернулось, потянув за собой веретено. Оно завертелось слишком быстро, и моя первая попытка скрутить нить закончилась мгновенно — волокна просто разлетелись в стороны.

— Так, спокойно, — вздохнула я и попробовала снова. На этот раз я подавала шерсть слишком медленно и неравномерно. Нить получилась толстой, бугристой и тут же, едва я сделала паузу.

Третья попытка, четвертая, пятая... Результат был один: обрывки пуха по всей комнате и растущее чувство полнейшей несостоятельности. Язык уже устал от тихих ругательств, которые я шипела в адрес непослушной шерсти, упрямого веретена и самой себя. Отчаяние подкатывало к горлу едким комом. Все эти грандиозные планы о свободе и богатстве разбивались о простую, древнюю как мир механику, которую я была не в состоянии освоить.

— Леди Агата? — в дверях стояла Маргарет, старшая служанка. На ее усталом лице читалось легкое удивление. В отличие от жизнерадостной Лилии, Маргарет всегда была сдержанной и практичной. — Слышала шум... Ох, у вас тут цех по производству пуха.

Она мягко усмехнулась, окидывая взглядом мое «творчество».

— Я... пытаюсь, — выдавила я, чувствуя, как горят щеки.

Маргарет молча подошла, ее внимательный взгляд скользнул по моей неудачной работе, по моим рукам, сжимающим клочки шерсти.

— Позвольте, — сказала она, и это не было вопросом. Она взяла у меня из рук карду и небольшой клочок шерсти. Ее движения были выверенными, аккуратными. — Не тяните и не сжимайте. Легко, леди, легко. Представьте, что расчесываете волосы спящему ребенку. Вот так.

Она протянула мне уже идеально ровную, воздушную ленту. Затем подошла к прялке.

— Педаль нужно нажимать поймав ровный, спокойный ритм. Вот.

Она плавно нажала, и колесо завертелось с ровным, успокаивающим гулом.

— А теперь самая суть.

Маргарет взяла подготовленную ленту и поднесла к кончику веретена. — Вы не тянете нить. Подаете шерсть и позволяете вращению сделать свою работу. Пальцы лишь направляют, а не тащат изо всех сил. Смотрите.

Я смотрела, завороженная. Под ее грубоватыми пальцами волшебная шерсть не рвалась и не путалась. Она послушно вытягивалась в ровную нить, наматываясь на веретено.

— Теперь вы, — Маргарет отошла в сторону, уступив мне место.

Я глубоко вдохнула, стараясь запомнить это ощущение. Ровный нажим на педаль. Подача шерсти... не тяну, а позволяю... Пальцы дрожали, но я заставила их расслабиться. И... о чудо! Нить не порвалась! Она была кривоватой, то толстой, то тонкой, но это была настоящая, цельная нить!

— Вот видите, — в голосе Маргарет прозвучала редкая нота одобрения. — С первого раза не у всех получается. У вас есть сноровка. Тренируйтесь. Ровный ритм — залог успеха.

Она кивнула мне и вышла, оставив меня наедине с моим первым, пусть и неказистым, успехом.

Я испытала опьяняющую эйфорию. Я снова и снова нажимала на педаль, стараясь поймать тот самый «ровный ритм». Нить получалась все лучше. Я целиком погрузилась в процесс… Монотонный гул колеса, шелковистое ощущение волокон между пальцами, в результате рождение чего-то нового из бесформенной массы. Я перестала думать о Кайдене, о Дейне, о леди Дракстон. Существовали только я, прялка и растущий на веретене моток.

И вот, в момент особой сосредоточенности, когда я наконец-то почувствовала себя не неумехой, а настоящей мастерицей, случилось то чего я совсем не ожидала. От моих пальцев, скользящих по волокнам, отделились крошечные, едва заметные золотистые искорки. Они были похожи на частички солнечного света, на волшебную пыльцу.

Я замерла, глядя с изумлением. Искры коснулись шерсти и вплелись в нить. Прялка под моими руками будто ожила и вздохнула. Гул колеса стал тише и ровнее, педаль начала поддаваться легче. А нить... нить стала ложиться идеально. Она была не просто ровной — она была прочной, упругой, и ее переливы заиграли с новой силой. Магия, та самая первородная магия, что дремала в крови Агаты Вайтфол, откликнулась на мой восторг, на мою полную поглощенность процессом. Она не требовала заклинаний или усилий — она просто текла через меня, становясь частью пряжи, помогая и облегчая ее создание.

Я боялась пошевелиться, чтобы не спугнуть это чудо. Я продолжила работу, уже не боясь сбиться с ритма и все испортить, мне оставалось только направлять поток магии и шерсти. Это было невероятное чувство — использовать магию для созидания чего-то прекрасного.

Когда уже ноги занемели от долгого сидения, я остановилась. На веретене лежал готовый, небольшой, но идеально смотанный клубок. Нить переливалась всеми оттенками розового и зеленого, и если приглядеться, можно было заметить в ее глубине слабое золотистое свечение. Я бережно сняла его и положила на ладонь. Он был невесомым и теплым на ощупь.