Анастасия Пенкина – Хозяйка брошенного замка. Новая жизнь после развода (страница 4)

Он кивком подозвал к себе Фелисити, развернулся и вышел. Кузина, бросив на нас виноватый взгляд, засеменила следом.

У парадного подъезда уже ждала простая дорожная карета без гербов. Рядом, кряхтя и спотыкаясь, Бенедикт волок два огромных холщовых мешка. Они здорово оттягивали ему плечи.

— Что это у тебя? — спросила я, кивнув на эту поклажу.

Бенедикт вытер пот со лба, стараясь не смотреть мне в глаза.

— Да так… стариковский скарб, — пробурчал он. — Теплые портянки, одеяло запасное, кое-какие тряпки… Не бросить же добро.

Я молча кивнула. Пусть тащит свои портянки. Главное, чтобы в дороге не умер от разрыва сердца, таская эту тяжесть.

Посадка в карету прошла быстро и почти без слов. Слуги водрузили багаж леди Клариссы, два огромных чемодана, больше походивших на сундуки. Фелисити осталась стоять на крыльце, прижимая к глазам сатиновый платочек. По ее щекам текли слезы, формируя аккуратные дорожки.

— Бедная, бедная Розалинда! — всхлипнула она нам вслед.

Кларисса, уже сидящая в карете, ответила ей новым приступом рыданий, крепче прижимая к груди сверток с парчовым платьем. Я устроилась напротив, у окна, и посмотрела на фасад дома Мерквуд.

Внутри не осталось ни злости, ни тоски. Чувств, которые прежняя Розалинда испытывала к этому месту, будто и не было, будто все больше становилось меня, Ани. А для Ани Соколовой, это просто каменные стены. Пусть и очень комфортабельные.

Честно говоря, я уже мысленно была не здесь. Где-то там, в Диком Пограничье, где предстояло как-то устраиваться.

Корвин вскочил в седло своего вороного жеребца, не глядя в нашу сторону. Его люди, здоровенные воины в походной форме, окружили карету.

Кучер щелкнул вожжами. Карета дернулась и покатила по брусчатке. Я мельком посмотрела назад. Фелисити все еще махала платочком, превращаясь в маленькую белую точку на фоне высоких дверей. Всего несколько секунд и я уже смотрела вперед, на улицу, уводящую прочь от всего, что когда-то было жизнью Розалинды Мерквуд.

А может оно было и к лучшему?

Карета тряслась по тракту уже несколько часов. Я дремала, опершись головой о жесткую обивку, когда толчок и громкие команды всадников заставили меня открыть глаза.

Мы остановились перед огромной каменной аркой, перекинутой через дорогу. Темный камень, покрытый почти стершимися рунами тускло мерцавшими на свету, и которые ни о чем мне не говорили.

Корвин выехал вперед. Он молча подъехал к арке, слез с коня и достал из-за пазухи небольшой предмет — что-то вроде темного металлического ключа в форме когтя. Без лишних церемоний он приложил его к камню.

Руны на арке вспыхнули тусклым синим свечением, как от плохой люминесцентной лампы. Внутри проема воздух заколыхался, стал похож на маслянистую пленку на воде. Но это была магия. Потому что на той стороне пейзаж уже изменился, деревья стали другими, выше и гуще. Вдали виднелись горные снежные пики.

Корвин вернулся к коню и влез в седло.

— Вперед, — бросил он хрипло своим людям. — Не останавливаться.

Карета двинулась к колышущемуся проему.

Въезд в арку был неприятным. На секунду все потемнело, в ушах зазвенело, и появилось ощущение короткого падения. Воздух вокруг стал стерильным и сухим, как в операционной. Дышалось странно.

А потом мы выехали. Просто выехали на другую дорогу.

В окно ворвался холодный воздух с отчетливым запахом хвои и влажной земли. Пейзаж за окном тоже преобразился. Вместо редких рощиц теперь по обе стороны дороги вплотную подступал густой, суровый лес.

И у меня на несколько секунд обострилась головная боль. Не сильный приступ, но все равно неприятный, болезненный толчок в висках. Я поморщилась, потерла лоб.

Должно быть, побочный эффект от магического скачка.

Карета остановилась, когда свернула с главного тракта на утоптанную грунтовую дорогу перед фортом. Это была не крепость, а обнесенный частоколом форпост из грубого, почерневшего от времени камня и толстых бревен. Из труб шел редкий дымок, на стенах маячили фигуры дозорных. Вдали у реки виднелась маленькая деревушка.

На дороге нас уже встречали.

Мужчина лет пятидесяти, широкий в кости и плечах, как медведь. В короткой седой щетине, пробивавшейся на мощных челюстях, и холодных, быстрых глазах чувствовалась привычка молниеносно оценивать и принимать решения. Над верхней губой у мужчины имелся приметный старый шрам.

Он не стал кланяться, лишь коротко, по-солдатски кивнул. Похоже здесь, на краю королевства, церемонии были не в почете.

Корвин подъехал к нему. Их диалог был коротким, но содержательным. — Полковник Гаррет. Я привез леди Розалинду Блэкторн, — сказал Корвин без предисловий и достал ту самую бумагу, которую забрал в крепости-тюрьме. — Замок Мерквуд теперь место ее заточения, прошу доставить ее туда. Ей можно покидать пределы замка, но не Дикое пограничье. В дальнейшем, прошу не вмешиваться, но наблюдать. И если что… докладывать мне.

Полковник Гаррет хрипло откашлялся, его взгляд скользнул по карете. — Понял, через три часа будем на месте. Если дорогу не размыло. Снега уже тают, — бросил он, глянув на свои грязные сапоги.

Полковник махнул рукой, и двое угрюмых стражников в потрепанных мундирах верхом на лошадях, подъехали к карете.

Воины Корвина развернули коней и отошли в сторону, готовые к обратному пути. Полковник Гаррет тоже взобрался на своего коня и теперь карету окружали суровые воины Дикого Пограничья, и если бы не военная форма, они легко сошли за разбойников с большой дороги.

Корвин направил своего коня к карете и остановился у окна, где сидела я. Его жеребец беспокойно перебирал ногами, не желая стоять на месте. Мы молча посмотрели друг на друга. Ни извинений, ни сожалений на его лице и единственном глазу я не увидела.

Он наклонился к окну и тихо, так, что слышала, наверное, только я сказал: — Замок Мерквуд. В трех часах пути на север. Дорогу покажут. Он сделал паузу, и тем же равнодушным тоном продолжил. — Удачи, Розалинда. Она тебе понадобится, чтобы выжить здесь.

Я не ответила. Просто медленно, нарочито небрежно, отвернулась от него к другому окну, где за частоколом форпоста уже виднелась сплошная стена мрачного, хвойного леса.

Не о чем не говорить с бывшим мужем. Развод, есть развод.

Теперь у меня есть другие заботы.

Корвин не стал ничего добавлять или ждать каких-то слов на прощание от меня. Он резко развернул коня, и вороной жеребец рванул с места, поднимая брызги грязи.

Он уезжал прочь от форпоста, даже не взглянув в ту сторону, где где-то среди деревьев должен был стоять его собственный, брошенный замок.

Полковник Гаррет, наблюдавший за этой немой сценой, хрипло скомандовал: — Едем!

Карета, теперь под охраной новых стражников, скрипя колесами, тронулась в обход форпоста, направляясь к узкой лесной дороге. Я взглянула в последний раз на бывшего мужа. Его высокая, мощная фигура верхом на коне растворялась в вечерних сумерках, удаляясь все дальше.

Я отвернулась и перевела взгляд вперед, на дорогу. Закат, пробиваясь сквозь редкие облака, окрашивал верхушки сосен и мрачный, бесконечный лес в нежные, обманчиво-красивые розовые и багровые тона.

Глава 3

Карета медленно ползла по узкой лесной дороге. Сосны стояли плотной стеной по обе стороны, почти смыкаясь над головой в полутемный тоннель. В приоткрытое окно врывался холодный воздух пропитанный снегом, хвоей и мхом.

Леди Кларисса, казалось, уже забыла про слезы. Она выглядывала в окно, и в ее глазах загорелся оценивающий блеск. Пейзажи были суровыми, дикими, но в этом была своя мрачная величественность.

Она обернулась к ехавшему рядом с каретой полковнику Гаррету. Голос ее прозвучал с наигранной, светской легкостью:

— А скажите, полковник, здесь… бывают балы? В сезон, я имею в виду?

Гаррет даже не повернул головы. Его холодный, цепкий взгляд, как у старого волка, скользнул по ней искоса и снова вернулся на дорогу.

— Балы? Бывают, конечно. Медвежьи. По весне, на полянах, под волчью музыку. Платья из шкуры. Приглашения не рассылают, леди.

Я фыркнула себе под нос, глядя в свое окно. Это походило на неуклюжий и прямолинейный флирт старого вояки. Своеобразный, ничего не скажешь.

Кларисса отшатнулась от окна, будто ошпарилась. Ее лицо залилось негодующей краской.

— Как вы смеете! Я… — она задыхалась от возмущения, не в силах подобрать слов.

Я не выдержала. Повернулась к матери и произнесла сухим, ровным тоном:

— Матушка, он вам комплимент сделал. Предложил на медвежий бал сходить. В шкуре. Это здесь, видимо, высший шик. Вы что, отказываетесь от приглашения?

Кларисса издала звук, средний между вскриком и хрипом, и уставилась на меня, полная беспомощной ярости. Она явно не знала, на кого из нас злиться больше. На грубого солдата или на дочь-предательницу.

В этот момент Гаррет наконец-то повернул голову. Его тяжелый, оценивающий взгляд упал на меня. Я встретила его спокойно. И в уголке серо-голубых глаз полковника мелькнуло нечто, похожее на сдержанное, почти неуловимое одобрение. Будто взглянув на меня он сразу понял, с кем имеет дело. Не с изнеженной барышней, а с кем-то… другого сорта. Потом он просто кивнул, заканчивая светскую болтовню, и снова уставился вперед, на петляющую меж сосен дорогу.

Дорога вывела на расчищенную площадку, и лес ненадолго расступился, открывая вид.