Анастасия Парфенова – Ярко-алое (страница 58)

— Мы отвлеклись от темы, — мягко заметил Тимур, не имевший ни малейшего желания сообщать высокородной госпоже, что мнение ее о первом супруге может быть несколько идеализированно. — Позвольте все же рассказать вам о советнике Асано. Информация эта не будет лишней.

Железный Неко проводил взглядом вишневый лепесток, опустившийся в его чашку. Сделал глоток.

— Как раз тогда, в процессе демонстрации «временности» сегуната, Асано Акира впервые отличился по-настоящему. Это до сих пор не афишируется, но он в тот период работал на правительство. Курировал наблюдение за революционными фанатиками и экстремистами низших сословий. Сей достойный блюститель закона, по сути, сдал нам нескольких крупных чиновников, чуть не за шкирку подведя их под так называемые «террористические акты возмездия». В некоторых случаях — я почти уверен — нападения просто инсценировав.

Самурай Фудзита попытался вставить что-то возмущенное, но Тимур удостоил его лишь короткого предупреждающего взгляда. Продолжил, вроде бы небрежно:

— Официально Асано командовал штурмовым отрядом, и память о себе с тех пор оставил крепкую. Когда дело доходит до традиционных клановых войн, вы любой ценой не допускаете, чтобы вашим противником оказался Акира. Он нарушает вековые правила, выворачивает наизнанку сам смысл древних ограничений — при этом полностью следуя букве закона.

Глоток почти остывшего уже чая, медленное падение в подернутые золотым туманом детские воспоминания.

— В конце концов хитроумный стратег доигрался. Во время штурма монастыря при Тацуга-ива его вроде бы подстрелили, вроде бы случайно, вроде бы насмерть. Добраться бы мне до тех снайперов… Через пару месяцев, под новым профилем и новым именем, некто господин Сайто вливается в ряды одного из самых оголтелых отрядов сопротивления. Дабы бороться ни много ни мало за свободу.

И ведь действительно боролся. Этого не отнять.

Тимур резко выдохнул, чувствуя, как поднимаются из архивов воспоминания.

— Не знаю, почему из множества движений, объявляющих себя «людьми благородной цели», он выбрал именно нас. Помните, что творилось шесть, семь лет назад? Я могу лично засвидетельствовать, что благородный самурай Асано приложил руку к паре наиболее впечатляющих — и наиболее продуманных — эксцессов того периода.

(…У тогда еще не хромого Кота трясутся руки, винтовка скользит в неуклюжих лапах. В ушах — совершенно спокойный, окунающий в какую-то ледяную уверенность голос. «Восьмое гнездо — есть. Девятое — есть. Детонация внутреннего антивирусного круга завершена, опоры сбиты. Отмечено начало структурной деформации. Готовность к третьей фазе…» В оптический прицел видно, как величественный, взмывающий под самые облака дворец вздрагивает. Каким-то странным, идущим изнутри движением начинает поворачиваться вокруг своей оси центральный купол. Медленно, царственно изгибаются под тяжестью свода колонны. Точно тонкие нити, звонко лопаются опоры. Все быстрее, все неотвратимей — в облаке белой пыли казавшийся несокрушимым монолит рассыпается под собственным весом. «Третья фаза завершена успешно. Боевым тройкам — последняя готовность…»)

Тимур тряхнул головой, шуганул непрошеные записи. Тишину весеннего сада нарушал лишь шепот падающих лепестков. Раньше он никогда не говорил о своем прошлом, вообще предпочитал не думать о нем в этом доме.

— Среди оголтелой революционной братии достойный Сайто был освежающим голосом разума. Придерживал за хвост наиболее безмозглых товарищей, высмеивал всевозможные «модели идеального сообщества», ратовал за полное упразднение юридической неравности сословий. А также чистил ряды господ мятежников от нежелательных элементов. Помню, был у нас один… предприниматель. Посадил своих ребят на кредиты, а потом стал использовать для кардинального решения финансовых вопросов. Долго это терпели — свобода свободой, а деньги революции все равно нужны. В конце концов Сайто отправился к нему «обсудить переструктурирование пакета инвестиций». Вернулся хмурый и встревоженный. Говорит деду Богдану: «В шестое небо финансы. Надо что-то делать с нашим уровнем боевой подготовки!»

(Темнота, жара, иссушающий ветер. Двое в боевых аватарах движутся все стремительней, звон столкнувшихся мечей сливается в непрерывную песню. Потревоженная ногами серая пыль лезет в глаза, в нос, в разум. Удар поначалу воспринимается просто сильным толчком, но мир вокруг почему-то зависает. Тимур лежит на спине, недоуменно разглядывая застывшие в неподвижности песчинки, а его противник, уперев ногу в плечо, рывком высвобождает застрявший между кошачьих ребер клинок. «Меч — не твое оружие, Неко. Прими наконец простой факт: самураем нужно родиться. И сосредоточься на том, в чем действительно силен. Завтра попробуем подобрать тебе инструменты по уму и по карману…»)

— У благородного Асано вообще интересное отношение к деньгам, — блеснул способностью к грандиозным преуменьшениям Железный Неко. — Тогда он как-то незаметно подмял под себя связь со спецслужбами метрополии — не только с провокаторами Новотерры, но и представителями других государств. Не знаю, что там им наобещал, какие дал гарантии, но средства потекли даже не рекой, а прямо-таки необъятным потоком. И что, вы думаете, сделал с ними Сайто? Долгожданную революцию? Ни в коем случае. Все до последней йены ушло в военный департамент, на модернизацию внешнего вооружения. С объяснением: «Кто бы ни победил при дележе власти, орбитальные щиты все равно понадобятся». Когда господин Джеффер вошел в совет и разобрался наконец, на чьи деньги были обновлены разобранные по условиям сепаратного мира батареи, за чей счет ведутся так заинтересовавшие новотерранское начальство разработки… О, надо было видеть его лицо!

Тимур залпом допил холодный чай. Он и сам не ожидал, что воспоминания окажутся столь острыми — до сих пор.

— Но ведь известно, что базовый профиль господина Асано в те годы был под именем Дзиро Ямагути! — не выдержал наконец Итиро. — Он возглавлял мобильный отряд по борьбе с терроризмом. Он боролся с бунтовщиками, мятежниками и иностранными подстрекателями!

Советник Канеко устремил покровительственный взгляд на возмущенного парня, бывшего ему формально ровесником.

— Одно другому никоим образом не мешает. Даже наоборот. Господин Ямагути, если не ошибаюсь, лично приложил руку к впечатляющей гибели мятежника Сайто. В той же заварушке прикончили лидера крайне радикального крыла, господина с говорящим прозвищем «новоордынец», зачем-то увязавшегося на рутинную операцию. Последними словами сего выдающегося борца за свободу был долетевший сквозь помехи хрип: «Этот лисами рожденный мерзавец Асано…» Тогда мы, конечно, не поняли, кого он имел в виду.

(…Хаос, крик, трехэтажный мат на линиях связи. Сорванный женский голос, в котором не узнать Милу: «Засада, это засада, их ждали мобилы! Уходите, уходите оттуда сейчас же!» Тимур в группе внешнего прикрытия, он ничего не может сделать. Только шипит в страшно, безнадежно молчащую сеть: «Вторая линия отступления! Вторая! Держу канал открытым!» Стеф дергает его за плечо, рычит что-то, спрашивает. «Вторая линия свободна! Ребята, аварийный выход! Ребята! Да выход же, ну что ж вы…» Сжавшаяся на загривке лапа, внезапный паралич, перехваченное дыхание. Стефан вздергивает его на ноги за шкирку, как котенка неразумного. Активирует ту самую вторую линию…)

Железный Неко улыбнулся в глаза молодому самураю:

— В тот день сопротивление получило пару прекрасных мучеников. А офицер Дзиро здорово продвинул свою карьеру. И все остались довольны!

Фудзита почему-то отвел взгляд. Тимуру осталось лишь покачать головой и продолжить рассказ.

— О подвигах господина Ямагути вы при желании можете узнать и сами. Только, читая перечень славных деяний, держите в голове, что и во время боев с хунтой он тоже сражался за две стороны одновременно. В конечном итоге войска союза Стрекозы сложили оружие, князья его отказались от власти. Бесстрашный Ямагути, взявший на себя бесчестье капитуляции, уничтожил собственную базовую аватару, ибо жизнь с таким позором немыслима. Одновременно под очередным новым именем благородный Асано вступил в Корпус взломщиков. И вновь оказался в центре событий. Настолько, что через пару лет сопротивление выделило боевую группу для его устранения. Уже много позже я пытался выяснить, что с ними стало. Смог найти и частично восстановить личный лог снайпера. Последней записью в нем было: «Этот предатель!» Думаю, возникают достаточно обоснованные предположения, о ком он мог говорить.

Тимур наклонился вперед, поправил край пеленки. Госпожа Акеми мирно спала на материнских коленях, а приемный ее отец застыл между старыми воспоминаниями и новым страхом. Вывалить на них свою ярость, свои подозрения? Промолчать? Доказательств нет. Лишь непоколебимая уверенность, что последней мыслью настоящего отца этой девочки тоже было: «Этот двуличный предатель!» Если ему вообще оставили время, чтобы что-то там подумать.

Выпрямляясь, Тимур будто случайно провел кончиками пальцев по удерживающей сверток материнской руке. Ничего он сейчас говорить не будет. Если Кими не знает, то не будет пытаться отомстить, не покажет враждебности, не привлечет к себе лишнего внимания. А если ей все известно…