Анастасия Парфенова – Vita (страница 21)

Загорелая кожа, светлые, выгоревшие на солнце волосы. Глаза цвета тёмной морской синевы. Чтобы смотреть в них, не нужно слишком далеко запрокидывать голову: для мужчины он был не так уж высок. Почти по-ришийски лёгкий, со стремительным обтекаемым сложением пловца.

Стоя на расстоянии вытянутой руки, легко было поверить, что перед тобой — почти человек. Моряк, рыбак, житель побережья. Один из бесчисленных пленников, утащенный в подводную Ланку. Вита знала, сколь обманчиво это впечатление. Князь лана Амин родился чистокровным кером, и не было в нём ничего человеческого. Да и быть не могло.

От горла и до кончиков пальцев пришелец был закован в доспехи облегающей чешуи. В рассветных лучах бронзовые пластины горели, почти обжигая глаза. Но ещё сильнее жгла ирония: то, что Баяру и его людям грозило смертным приговором, для настоящего кера было чем-то вроде сменной туники. Клятый оборотень способен был избавиться от чешуи одной лишь мыслью. Он просто не считал нужным выглядеть, как сухопутные аборигены.

Дессамин, правитель подводного лана и, как она подозревала, величайший из медиков их мира, с вызовом поднял бровь.

— Вы совсем не изменились, всетёмный князь, — вынуждена была признать Вита. Ирония обращения «всетёмный» к существу, на которое смотреть больно из-за отражённых лучей, от неё не укрылась.

— А ты всё взрослеешь, — признал он, судя по всему, вполне этим фактом довольный. — Исполним ещё раз привычный танец?

Вита молчала.

— Я могу предложить тебе жизни всех в этой крепости. И всех, кто стоит перед ней на равнине, — небрежное движение левой рукой обозначило оцепившие стены войска. Кисть кера была обнажена — должно быть, именно её прикосновение Вита и ощутила на собственной шее. Без чешуи кожа подводного владыки казалась слишком бледной, но ногти на солнце блеснули бронзой.

— Князь, вы щедры.

— Но мы ведь это проходили, не так ли? Ты отказалась выкупить жениха, вылечила его своими силами. Сын жабы показал, насколько он того недостоин. Ты отказалась принять средство от бесплодия, сумела выносить двух сыновей. Один не выжил, другой не простил. Ты входила в зачумлённые города, на себе испытывала лекарства, выступала перед сенатом. Но даже от побед тебе оставался лишь пепел. Не пора ли попробовать что-то новое?

— Продать душу просто разнообразия ради. Действительно, ново.

— Вита, проблема ведь не в тебе. Проблема в том мире, что тебя окружает.

— Вы предлагаете новый мир?

— Я предлагаю тебе Ланку.

На это она не могла не рассмеяться. И если в смехе звенели истерические нотки, кто посмел бы судить?

— Ланку? Всетёмный князь, помилуйте. Если совесть вам по должности не положена, остаётся ещё и честь. — Вита прищурилась: она годами собирала сведения, пыталась из путаных сказок выжать твёрдые цифры. — Сколько из новобранцев, бросаемых на защитное ожерелье, переживают первый год службы? Первое десятилетие? Я не воин. Моя Ланка, со всеми её чудесами, закончится в первом же бою.

— В каком бою? — Удивление морского гада казалось вполне настоящим. — Кто тебя туда пустит? Во имя ваших лицемерных богов, Вита, что ты несёшь?.. — Он тряхнул головой. — Даже Накейтах не отправила бы медика в ранге прима на передовую. Но позволь напомнить: с тобой сейчас говорит не стража защитного ожерелья. Тебе, Вита, прямая дорога во внутренние владения. В лан Амин, с его лабораториями, тестовыми полигонами, архивами. Я ищу целителя-практика в свою команду. Ты впишешься к нам, точно давно потерянная сестра. Возможно, впервые в жизни.

Такого… не поминалось ни в одной из летописей. Совершенно точно. Вита качнулась назад. Глаза её своей волей проследили путь солнца, что с беспощадной неизбежностью поднималось всё выше.

Кер шагнул почти вплотную. Бережно, но непреклонно взял в ладони её лицо, повернул к себе, заслоняя все прочие беды. Кожа левой руки была мягкой, даже нежной. Чешуя, покрывавшая правую, ощущалась, точно пластинки полированного металла. Обе ладони равной степени излучали живое тепло.

— Только представь, прима. Сейчас ты используешь перевязочные листья, свет-траву, цветы Леты. Хочешь понять, как они были созданы? Сотворить новые, лучшие, свои собственные? — шелест голоса затягивал, точно омут. — Не пить вслепую лекарства, а точно знать, как работает твой организм. Что в нём сломалось. Что можно улучшить.

Голова шла кругом, и кружился беззвучно ставший вдруг блеклым мир. Вита поняла, что дрожит, балансирует на краю пропасти — и не только той, где обрывался парапет башни. Искуситель. Воистину, искуситель. Уязвимая точка найдена безошибочно.

— Какой смысл сражаться с болезнью, гася лишь симптомы? Неужели тебе не хочется вникнуть в природу недуга? Разобраться, что его вызывает? Понять суть? Работать с причиной?

«Общая картина, — как молитву, оглушённо повторяла себе Вита. — Помни об общей картине. Ты не видишь дальше его слов и своего страха. Но мир не кончается за линией горизонта. Как не кончается само время».

Вечность — это очень долго, если провести её в рабстве.

— Всетемный князь, отпустите меня, — сказала Вита.

На мгновение показалось, что сейчас её сбросят с башни. Но нет. Кер, лицо которого превратилось в бесстрастную маску, отвёл руки. И даже шагнул назад.

— Я разочарован. Валерия Минора Вита, медик ты или нет?

— Прошу простить моё несоответствие вашим ожиданиям.

Вита была медиком. Более того, она знала себя в достаточной мере, чтобы в этом не сомневаться. Требования керов и их представления, были, откровенно говоря, их же проблемой. Тянуться к неведомой планке и прыгать с обрыва «на слабо» — для тех, чьё самоуважение строится на чужих похвалах.

— «Где бы ты ни был, там будешь именно ты», — процитировала благородная Валерия. — Я польщена высокой оценкой со стороны лана Амин. Но никогда не понимала его критериев. Всетёмный князь, я не пойду с вами.

И, не без оснований полагая, что окончательного отказа может не пережить, добавила:

— Не сегодня.

Уголок его губ пополз вверх: кер без труда разгадал причину последнего уточнения.

— Я всё же задержусь пока. Посмотрю, чем закончится столь занимательная история. Кто знает, вдруг к полудню что-то изменится?

— Возможно. — Вита знала, что, чем ближе к зениту солнце, тем более убедительными будут казаться его аргументы. Когда с неба обрушится обжигающая волна, и выбор встанет во всей своей уродливой неприглядности, кер будет рядом. На расстоянии протянутой руки. От этого хотелось кричать.

— Прошу вас меня оставить.

Не тратя больше слов, Дессамин сделал полшага назад. Пол под его ногами вдруг плеснул, точно разбившаяся о лодыжки волна. Вот только что князь тьмы стоял в лучах отражённого бронзой солнца — а затем канул вниз. Нырнул в камень, что стал для него на мгновенье послушней воды.

И хотя бы одна защитная руна взблеснула на поверхности. Хоть одна.

Вита какое-то время стояла, по инерции держа спину ровной, а голову — высоко поднятой. Затем ноги её медленно подогнулись. Медик где была, там и опустилась на колени. Осела прямо на камни, спиной к открывающейся с башни панораме. Оперлась на ладони. Начавшее припекать солнце грело голый затылок. Разум метался в попытках просчитать варианты. С каждой минутой они становились все скуднее.

«Сделки с Ланкой слишком дорого обходятся тем, кого мы оставляем за спиной. — Ей было ради кого жить. Всё ещё — было. — Соберись. Выход есть. В чём заключаются интересы каждой из сторон этого противостояния? В чём их цели?»

В нескольких шагах от склонённой головы прошелестели по камню подошвы. Вита застыла. В груди у неё тихим хрустом надломилось что-то неощутимое, но от этого не менее стержневое.

— Убирайтесь в бездну! — Медик подорвалась с пола разъярённой змеёй. — Я сказала, что никуда не пойду!..

Крик примы зазвенел, грозя сорваться на визг.

Вместо самодовольного кера перед ней замер, недоумённо моргая, аквилифер Баяр. Несущий орла где-то раздобыл пластинчатый доспех, дополненный коротким легионерским мечом. Линии чешуи на его лице казались татуировками текучего оникса.

— Медик?

— Я, — она с трудом, болезненно сглотнула, — прошу прощения. Я приняла вас за другого.

Ответная пауза длилась не дольше секунды.

— Понимаю, — кивнул несущий орла. Учитывая, что сотворил последний комендант Тира, офицер этой крепости мог действительно понять.

Баяр поднялся на башню по единственной лестнице, и по пути ни с кем, кроме часовых, не разминулся. На смотровой площадке, отведенной для магов, Вита была одна. Если при этом она здесь с кем-то разговаривала, напрашивались два очевидных вывода. И лучше бы аквилифер решил, что бедняжка медик под давлением страха сходит с ума.

Если пойдут слухи, будто Валерию Минору Виту преследует князь лана Амин, предлагая ей свои лаборатории и библиотеки, жизнь благородной примы здорово осложнится.

— Трибун Аврелий собирает силы для атаки? — спросила она в попытке отвлечь.

— Сидеть на сковородке, ожидая, пока всех поджарят, бессмысленно, — кивнул несущий орла. — Шансов в открытом поле у нас мало. Но не делать совсем ничего — худшее из решений.

Баяр подошёл к краю, хмуро оглядывая порядки врага.

— Да, — присоединилась к нему Вита. — Я как раз об этом размышляла.

— М-мм?

— Доступное нам поле выбора по форме напоминает воронку. Широкую в начале пути, но стремительно истончающуюся к концу. Каждый раз, когда мы принимаем решение, призванное сохранить статус-кво и оттянуть развязку, пространство для манёвра сужается. Часть доступных ответвлений отсекается. Варианты исчезают. Каждый последующий выбор — ещё менее приемлем, чем предыдущий.