Анастасия Парфенова – Наследница 1 (страница 41)
Его вызвали на разбирательство! Выдернули в столицу, как какого-то опозорившегося мальчишку! И ведь не отвертишься: приглашение послано было от имени Золотой Илян, скреплено её личной печатью. Нет, князь мог отказаться: имел полное право, ничего б ему за то не было. Но Илян — змея вежливая, к лишней гордыне не склонная, и к тому же, как говорят, весьма легка на подъём. Её вовсе не затруднило бы покинуть чертоги и для разговора лично заявиться в удел князей Пламенных.
Ха! Нет уж, спасибо. Сиян лучше сам поднимет свой полыхающий яростью зад, да спустится в Храм-под-Рекой. Так оно как-то спокойнее будет!
За плечами верными тенями следовали глава рода Ре́бо и старый Илмари. В двух шагах позади прикрывал спину боевик-Лесьяр. Сиян специально вытащил его из Лицея, сорвал с церемонии начала учебного года, где свеженазначенному преподавателю надлежало сейчас находиться. Пусть посмотрит тот, кому предстоит учить и защищать Светозара, с чем придётся иметь в будущем дело. Пусть оценит контекст.
Под высокими потолками Ремесленного банка было гулко и абсолютно пусто. Судя по всему, зная о сложности предстоящего спора и непростом нраве всех, в него вовлечённых, случайных посетителей благоразумно убрали подальше. Лишь у дверей Сияна лично встретил глава филиала. Без слов поклонился, повернулся, показывая дорогу. Так же без слов проводил до изысканно выкованных из железа и золота створок в другом конце зала. Сдвинул их в сторону, открывая круглое, оплетённое ажурной решёткой помещение лифта. С поклоном предложил заходить. Сам банкир во владения Хозяйки спускаться не собирался. Разумно.
Князь Пламенный прошествовал в кабину, окружённый свитой. Мягко щёлкнула, вставая на место, дверь. Пол под ногами дрогнул, начиная долгий спуск в подземелье. Сиян смотрел в одну точку, не замечая ни золотых узоров на стенах, ни инкрустации из солнечного янтаря. Дышал на счёт, старался найти душевное равновесие. Хватит, нарешал уже на эмоциях так, что годами теперь разгребать придётся.
Но кто мог подумать, а? Кто мог предположить, что Айли, это бешеная росомаха из Чёрного камня, так хладнокровно подставит собственную дочь под удар? И как грамотно ведь обставила всё, не подкопаться. Информацию о том, где прячут девчонку, слила филигранно. Отродьем своим, точно мышью живой под носом у кота провела, поманила: мол, поймай только — и любящая матушка мигом станет послушной, на любую цену согласной!
«Ну а ты и купился, да? Идиот, — в который уж раз с ожесточеньем выругал себя молодой и всё ещё слишком горячий в сужденьях князь Пламенный. — Сам влетел с размаху в охотничью яму — сам теперь и расхлёбывать будешь. Стратег, вишь, нашёлся! Ух, какой прозорливый!»
Вензеля банковского дома, что золотом сияли на стенах, без слов намекали: за всё в этой жизни нужно платить. За собственную глупость расплачиваться обычно приходится особенно дорого.
Лифт тормозил, гася набранную при спуске немалую скорость. На плечи навалилась вдруг изрядная тяжесть, так же быстро исчезла. В последний раз дрогнул пол под ногами. Замер. Золочёная решётка беззвучно скользнула в сторону, открывая проход.
Сиян резко выдохнул. И решительно вторгся в чертоги подгорного змия.
Здесь было просторно. Гулко, прохладно и влажно. Терялся во тьме высокий, сводчатый потолок, срывались с него порой крупные холодные капли. Мерцала текущая под ногами вода, вырастая из неё, уходили в непроглядную даль ряды колонн и проходов.
От самого лифта тянулась чугунная дорожка. Поднималась над гладью подземной реки, расширялась в площадку, отлитую из ажурного, червлёного златом металла. Ложащиеся под ноги узоры выдержаны были в знакомых мотивах: травы, листья, меж ними прячутся ящерицы, птицы и змеи. Сиян шагал по чуть подрагивающему под его сапогами полу и не отрывал взгляда от ожидавшей на высоком троне фигуры.
Золотая Илян, судя по всему, гостя решила встретить перед самым порогом. Не водить по лабиринту своих обширных и опасных чертогов, не звать в глубину затопленного древнего храма. Уважить. Что ж, шаг навстречу он оценил и запомнил.
Князь Пламенный остановился перед импровизированным, выращенным из того же узорного металла троном. Коротко поклонился. В ответ ему кивнула хрупкая, укутанная в багрянец и золото царских одежд женщина. Чистая кожа, тяжёлые косы под имперским венцом, чёрная бездна глаз, едва лишь прикрытая тонким стеклом очков.
— Князь, — первой заговорила Золотая Илян, — благодарю, что пришли.
— Как я мог отказаться? — сухо поинтересовался Сиян. И прикусил язык. С порога нарываться на ссору он, в общем-то, не собирался. Но и вытирать о себя ноги позволить тоже не мог.
От ответа спас тихий шелест прибывшего лифта — не того, в котором спускался сам Пламенный князь со свитой, другого. Раздвинулись створки, и под тёмные своды шагнула Айли из Чёрного камня.
Как и в самый первый раз, когда давным-давно увидел её за ученической партой, Сиян поразился: до чего же мелкая, щуплая, бледная немочь. И сколько же чудовищная в столь невпечатляющем облике бушует сила!
По чугунному пандусу поднималась молодая женщина в строгой далматике. Миловидная, низенькая, по телосложению — не державна, не величава и вот ни разу не воин. Светлые косы уложены на макушке, но не добавляют ни солидности, ни горделивости, ни хотя бы банального роста. Зато полыхающая в синих очах злая буря — ещё как добавляет! Как и синий, словно подобранный в тон её глаз великокняжеский плащ на плечах.
Хватило лишь взгляда на украшенную серебряными змеями тряпку, и Сияну отчаянно захотелось просто сжечь всё вокруг, без всяких пустых разговоров.
Проклятая ведьма! Нарочно ведь решила напомнить!
Пятнадцать лет назад, той холодной проклятой осенью, Сиян сумел как-то справиться с чередой катастроф, которыми обернулся для его семьи провалившийся бунт. Отец, старый князь Пламенный, сам влез в неумную авантюру — сам же за то поплатился собственной жизнью. Решение Владивода просто вырезать без разбора и разговоров собравшуюся в полевом лагере верхушку восставших было жёстким, но в то же время в чём-то и честным. Рядовых воинов потом просто по домам распустили, и даже сидевшие по имениям и уделам семьи восставших особо не тронули. Обобрали разве только до нитки, ну и наиболее отличившихся глав да особенно бойких старейшин показательно предали казни.
Великий князь нравом крут и, расправляясь с главарями Осеннего бунта, он был в своём праве. Никто с этим давно уж не спорил.
Но когда старик-Пламенный жизнью собственной и безнадёжным последним боем покупал мгновенья для побега непраздной невестки — Владивод ведь её отпустил! Отпустил Владиславу, не стал преследовать, принял жертву старого князя. Она чисто должна была уйти, добраться спокойно до нейтральных земель, а затем и в Хольмгард, к ожидавшему там с дружиной Сияну. Сделали бы все слаженно вид, что ни в каком лагере княжна никогда не была! Что силу свою и древнюю кровь она в восстание не вливала, а сидела всё это время чинно за спиною у мужа — как положено примерной жене и хозяйке.
Владивод отпустил тогда молодую княжну. Владивод, но не бешеное отродье Бёдмора.
Сиян не знал истоков непримиримой вражды, что связала жену его и Айли из Чёрного камня. Кажется, они с Лицея ещё друг друга терпеть не могли, но было в тех ссорах и что-то более глубокое. Родовое. Айли не позволила Владиславе из ветви Гнева спокойно уйти. Айли бросила всё и ринулась немедля в погоню.
Гнала противницу по болотам всю ночь, заставляя бежать и бежать, не давая ни мига на отдых. Травила сворой своих адских гончих, чуть не стоптала конём, оставила на теле отметки кнута и рубцы от аркана. Легко могла бы убить — но нет, не убила. Не ранила даже.
А вот силы заставила исчерпать все, буквально до донышка.
Те месяцы, что последовали за провалом Осеннего бунта, Сиян даже вспомнить толком не мог. Всё слилось в один бесконечный, горячий кошмар. Гибель отца. Принятие родовых клятв и владений. Опала. И поганое, унизительное, дерзкое послание от Хольмгардского вече, когда ему, призванному несколькими годами ранее ими же на защиту удела, указали на дверь — мол, не могут более доверять город свой сыну бунтовщика и изменника. Ненадёжен, негоден вмиг стал ясный витязь: не люб он отныне Великому князю!
Сиян как-то справился. Не сорвался, не сжёг забывших своё место купцов вместе с их нелепой бумажкой. Удержал себя, удержал род и доставшиеся по наследству владения, сохранил титул удельного князя, и дружину, и оставшихся верными ближников. Ну и тех из подручников, средь кого после бунта начались шепотки да брожения, тоже сумел… сохранить.
И всё это время, пока раз за разом сжигал глава рода Пламенных всё затягивающиеся силки под названием «опала», в личных палатах его, в окружении травников, лекарей и родовых оберегов, вела свой бой Владислава. Они до последнего не знали, удастся ли жене сохранить плод, сможет ли она после пережитых испытаний родить здорового сына. Долгожданный, заранее любимый ребёнок, за которого столь высокую заплатили все цену. Выстраданный в ритуалах и буквально вымоленный у предков — они совсем не уверены были, что получат шанс на второго.
В какой-то момент, когда в коридорах вновь забегали тревожно целители, а на дворе тихо стало от подступившей беды, Сиян сорвался. Просто вышел из дома, а в себя пришёл уже у ворот крепости Гнева. И стены легендарные, неприступные, вечные — плавились, плавились, плавились, стекали в воду мягкой бессильной лавой. Озеро кипело и било гейзерами, земля мелко тряслась, с неба падал крупными хлопьями пепел.