Анастасия Оленёва – Спасение заблудших (страница 15)
– Почему Лаксэк считает, что гибель планеты приведёт к концу нашего мира? Вокруг нас находится огромное число галактик, там часто гибнут звёзды и планеты? – спросил Ооги.
– Все из вас знают, что со времён заключения Великого Мира, лакси не стали присоединятся к изучению различных наук, на нашей планете нет обучающих билор для лакси, наши дети не участвуют в экскурсиях на другие планеты и миры. Свой дом мы покидаем только по очень большой необходимости. И это не случайно. Рэйфокам дано заниматься наукой, сохтам владеть делом, которое требует воли и так всем разумным в нашей галактике. Нам лакси дано думать чувствами, слышать самую мельчайшую частицу в соседней галактике. Учёные могут объяснять устройство миров разными способами, но всегда есть доля неверного решения. Со временем это решение приходится отменять и двигаться дальше, получая опять долю неверного решения. Так происходит эволюция материального мира. Но есть эволюция невидимого мира и огромного пространства. И всё держится на равновесии. Каждая звезда или планета умирает в свой срок, а перед этим пространство выстраиваться так, чтобы выбывшие заместились другими для сохранения равновесия. Планета, о которой идёт речь, сейчас находится в критической точке равновесия. Со временем, эта точка переместится в другое место, но у планеты нет этого времени, и она гибнет не потому что пришло время, а потому что разумные нарушили её равновесие.
Лаксэк замолчала. Какое-то время все сидели, обдумывая каждый своё. И тут Склос поднял карточку со знаком «хочу высказаться». Все сразу улыбнулись и вспомнили о правилах ведения свободных дискуссий. Не удивительно, что напомнил об этом шлюс Склос. Ооги вспомнил о своей роли главы Совета:
– Прошу, Склос.
– У меня вопрос к уважаемой Лаксэк. Если эти разумные умудрились лишить свою планету равновесия, то возможно они приведут её в стабильное состояние?
– К сожалению, у них для этого нет времени и ресурсов. От них пришёл сигнал о помощи. Его уловил Амулет Предков. Думаю, и станции слежения на Трансидоре его скоро услышат.
Ооги увидел, как Экьюл подняла свою карточку.
– Высказывайся, Экьюл.
– И всё-таки, Лаксэк, насколько верен ваш прогноз, что события будут происходить именно так?
– Это не прогноз. Всё будет происходить именно так, как вы видели, но через двадцать ваших поколений. Моя обязанность предупредить Совет о грядущей опасности и принять решение как должно. Если Совет примет решение спасать галактику, Лафия станет нашим представителем.
Лаксэк обвела всех присутствующих пронзительным взглядом и молча направилась к выходу. Лафия последовала за ней.
*****
Ооги тяжело вздохнул. Он не помнил такого тяжёлого дня в своей жизни. Им предстояло принять не лёгкое решение за всю галактику Флиос.
– Лэксит, выскажите своё мнение.
– Уважаемый Совет, Лаксэк не собрала бы вас если бы хоть чуть-чуть сомневалась в информации. Уверяю вас, у неё есть грандиозные способности и способы получения достоверных данных.
– Ратцег, а вы что думаете?
– Даже если есть малая доля того, что это произойдёт, то нам следует постараться ликвидировать угрозу. Подготовка к экспедиции завершается, корабль Олцера готов. Нужно проложить новый маршрут и можно отправляться. Мы не сможем спокойно жить, зная, что могли что-то сделать и не сделали.
– Зархор, что скажете?
– Я согласен. Мы планировали лететь в другую галактику с исследовательской целью. И не вижу причин для отказа изменить направление, когда появилась угроза нашим мирам.
– Есть мнения против? – Ооги обвёл взглядом всех присутствующих.
– У меня есть уточнение! – уже не поднимая карточки заявил Склос.
– Слушаем.
– Полагаю, что вся информация, которая была озвучена останется в этих стенах. Совет выработает нужную формулировку для изменения маршрута. И будем надеяться на успех экспедиции.
В этот момент на экране хотлюца появилась информация, что станции слежения уловили повторяющиеся сигналы из дальнего космоса. Координаты совпадали с уже всем известным районом.
– Ну вот и нужная формулировка. – тихо произнёс Ооги. Вид у него был растерянный. Видимо не только Ооги, но и все присутствующие, подсознательно надеялись, что всё как-то уладится, но информация на экране хотлюца разрушила эти надежды.
– Ну что ж, предлагаю уважаемому Совету высказать волю. Кто одобряет изменение целей экспедиции и запрет на разглашение информации поднимите ваши карточки.
Совет был единодушен.
ГЛАВА 13
Всё, что со мной происходило после того, как я попрощался с Семёном Львовичем, происходило впервые. Когда Черномор поручил меня Виктору, я впервые оказался, если так можно выразится, на поверхности Земли или, как говорили раньше, на улице. Мои представления о том, как выглядит окружающий мир были почерпнуты из книг и фильмов, выпущенных до моего рождения. В свои девятнадцать лет я имел огромный багаж теоретических знаний, мог разобрать и собрать, в своём воображении, любой механизм, знал в совершенстве как работает любая действующая, на сегодняшний день, система и даже та, которая будет работать завтра.
Когда Виктор предложил мне «подняться на верх», я с воодушевлением воспринял эту идею. Он провёл меня в небольшое помещение и окинув оценивающим взглядом взял с полки одежду сказал:
– Переоденься.
Затем, порывшись в огромном ящике, протянул мне противогаз.
– На всякий случай.
Я молча выполнил все указания, подождал, когда он тоже переоденется.
– Идём.
Виктор открыл еле заметную дверь, и мы оказались перед лестницей, ведущей на верх. Какое-то время шли молча пока не оказались у очередной двери.
– Добро пожаловать на Землю! – торжественно произнёс Виктор, открыв дверь.
И я шагнул вперёд. На какое-то время, мне показалось, что я оглох и ослеп. Всё происходящее во круг настолько контрастировало с картинкой в моей голове, что мозг отказывался верить в происходящее. Пока Виктор разговаривал с мужчиной, одетым в необычно яркий костюм, я приходил в себя.
– Я не думал, что всё настолько плохо... – пробормотал я, скорее для себя, но Виктор услышал и обернувшись ко мне бодро заявил:
– Ну что ты, Александр говорит, сегодня как раз хорошая погода и нам не понадобятся противогазы.
Не успел он договорить, как перед нами остановился небольшой вездеход. Я сразу узнал эту модель, она была разработана, когда я учился в младших классах и до сих пор была востребована.
– Ну что, молодёжь, садитесь, прокачу с ветерком! – раздался из кабины весёлый голос. Мы запрыгнули в раскрытую дверь вездехода, и он тронулся. Весёлый голос принадлежал мужчине, наверное, чуть старше моего отца.
– Можете звать меня Леонидом.
Леонид оказался человеком неугомонным, он то и дело комментировал происходящее за окном, тыкал пальцем в какие-то немыслимые конструкции, объяснял их предназначение. Но я, признаться, почти ничего не слышал. Мой внутренний мир содрогался от столкновения с реальностью. Земля, которую я представлял себе в цветущих садах и залитых солнцем полях, предстала передо мной в образе израненного, больного существа. Ржавые остовы машин, полуразрушенные здания, серое небо, источающее какую-то гнетущую тоску…
Я смотрел на лица людей, мимо которых мы проезжали, и в каждом из них читалась усталость, отчаяние и какая-то безысходность. Куда делись радость, счастье, вера в будущее, о которых я читал в книгах? Неужели все это осталось лишь в прошлом, погребённом под толстым слоем пепла и разочарования?
Сердце сжималось от боли за эту истерзанную Землю, за этих измученных людей, за себя самого, лишившегося иллюзий. Мне хотелось кричать от бессилия, плакать от горя, но я молчал, стараясь скрыть свои чувства за маской отрешённости. Виктор, казалось, не замечал моего состояния, продолжая оживлённо беседовать с Леонидом.
В этот момент я почувствовал себя бесконечно одиноким, потерянным в этом жестоком, чужом мире. И только где-то в глубине души, едва заметным огоньком, теплилась надежда, что, возможно, ещё не все потеряно, что, возможно, ещё есть шанс вернуть Земле её былую красоту, а людям – веру в счастье. Эта надежда, слабая и робкая, стала моей единственной опорой в этом мире, полном боли и разочарования.
Внутри меня бушевал ураган эмоций: гнев на тех, кто довёл мир до такого состояния, жалость к безвинным жертвам, отчаяние от осознания масштабов разрушений и, вопреки всему, – упрямая, живучая надежда.
Надежда на то, что добро всё-таки сильнее зла, что любовь способна исцелить даже самые глубокие раны, что вера в будущее – это то, что поможет нам выстоять и возродить Землю из пепла.
Мои горестные размышления прервал Виктор:
– Приехали! Сейчас я тебе покажу гордость Черномора!
Я молча спрыгнул из машины и нос к носу столкнулся с девушкой в синем халате и такой же синей косынкой на голове. Такой резкий переход от моих тёмных мыслей к яркому появлению хрупкой девушки вогнал меня в ступор. Я просто стоял и пристально разглядывал незнакомку.
– Юрий, не зависай! Это Елена, хозяйка всего этого царства. – в очередной раз Виктор вывел меня из оцепенения.
– Здравствуйте, Юрий! Пройдёмте за мной.
Она развернулась и зашла в открытую дверь. И только тут я увидел перед собой, видимо, недавно построенное здание. Мы спустились по маленькой лестнице и оказались в большом светлом пространстве в котором рядами стояли резервуары с водой.