Анастасия Окада – Хьюдоги (страница 4)

Я был рождён, как пёс заново получив право жить в семье! Я горжусь, что мой отец Том позволил мне стать его сыном и здесь я обзавёлся братьями да сёстрами. К слову сёстры мои: Думка и Пумка были выбраны, что бы служить Императору своими талантами острого ума и тяготения к наукам. Они как и я, говорят на многих языках и таких, что даже ветер не знает. Они то меня им и научили. Я был обречён, когда родился в семье нерадивых людей и заново обрёл своё существо, переродившись в пса и обретя духовную семью. Теперь я собака и вскоре, когда мои ноги окрепнут, сестры скажут мне чем я могу служить Императору! Я не смею просить их, но надеюсь на благоразумие которым они обладают. И сейчас валяясь на траве и вспоминая те дни, что лежал я на свалке и жалел о том, зачем родился на свет. Сейчас, гоняя мух хвостом я благодарю судьбу, за то что она привела меня сюда. Я сын Даны и любимый брат своей семьи. Я –  Том Андерсон:  ношу двойное имя не ради позора, а ради титула, что имею. Я сын и наследник Императора и буду служить ему до скончания веков!

Так вот когда Томом были созданы оба клана, он поставил управлять ими Дану и Лану. Дана была его женой и генералом Диких Псов, то тех пор пока не родились наследники престола. После она стала Императрицей и помогает мужу управлять Империей. Поэтому никто иной, как истинный наследник Бос, принял узды правления самой беспощадной армией в мире! Лана – пёс с дальних земель Речи Посполитой, что привела породистых Хвостов с других крайов, которые не входят в состав Российской Империи. Они были избиты и замучены людьми до такой степени,что  половина их погибла по пути. Поэтому Лана объединилась с Томом и по праву получила титул Герцогини, что управляет кланом Хвостов. Мой второй брат Апостол был избран и поставлен моими же сёстрами над территориальным взводом Верхушек и Корешков. А сын Ланы – алабай по имени Князь, командовал лазутчиками. Это те самые породистые псы, что не гнушаются уживаться с людьми и есть с их стола. Они же Городские Хвосты. Иногда я думаю, а не пойти бы мне к людям, когда вырасту и не стать бы таким тайным агентом, что проникает в царские дворцы, покои бояр и выведывает там их планы против нас? Я знаю какие они властные! Я был там! Я родился в логове врагов, в лоне служанки, что возлежала с другим господином и затем избавилась от меня, ни разу не сожалея. Поделом ей умереть от холеры! А отца своего, что и не знает меня, я бы выследил по запаху, что все ещё стоит в тех покоях и привёл бы его в наш лес, что бы он познакомился с моим настоящим отцом! Я Том Андерсон и моё имя принесёт славу нашей Империи, распространив её уделы за чертоги этого леса. Но пока я мал, я буду учится и расти, словно гриб, набираясь из из земли воды и полезных элементов. Я дитя природы, что одарила меня новой жизнью здесь, дабы я служил ей и уважал её законы. Никто не имеет права распоряжаться чужой жизнью и отбирать её по прихоти! Лишь следуя кодексу чести мы можем мстить, если с нами поступили по варварски. И природа награждает нас зверей своими дарами, что есть оружие и смерть для людей. Природа одарила нас клыками и когтями, что бы мы могли наказать захватчиком и вернуть наши земли, по праву нам принадлежащие! Она наша прародительница и колыбель, которую мы звери оберегаем! Люди рушат и стоят заново, а мы бережём все в первозданном виде. Люди продают и покупают, а мы умножаем что имеем. Посему я  готов вернутся туда, откуда был изгнан с позором и поднимая новое знамя, я буду бороться за земли что по праву мои! Братья и сестры, которых мы вызволили из плена, так же взрастут и познают ту мудрость, которой меня одарила природа и вместе мы будем служить ей на славу Империи!

Я лежал на траве и она убаюкивала меня. Она растила меня и поила, наполняя кости мои силой. Я спал свернувшись клубочком и сородичи мои были рядом со мной. Мы грели друг друга своими хвостами, что ваяли для нас матеря и слушали колыбельную леса. Мы лежали на траве и нас пригревало солнышко своими лучами добра. Больше оно не кусалось, как раньше, ведь оно беспощадно лишь к людям. Там где гуманоиды выкопали канавы и ограбили земли, добывая её ресурсы. Там где люди вспахали поля и заставили своих же любимых быков пахать на них, как рабы. Там где в покоях обитает царь, что отдаёт чужие жизни взамен на земли, а сам сидит и прячется, оберегая свою собственную: там солнце беспощадно выжигает руки, ноги, плечи и глаза тех, кто воспользовался дарами природы и отплатил ей разрухой. Там всходит красная Луна, что словно предупреждает о грядущих бедах и ветер поёт свою песнь печали. Людям не ведомы языки ветров, они отреклись от них давным-давно! Гуманоиды живут лишь похотями и страстями, считая себя повелителями Земли. Я лежу на траве и слышу, как стонет она. Земля умоляет меня прийти и освободить её. Мы лежим на траве и она поёт свою жалобную песнь, убаюкивая наши детские тела, что скоро окрепнут и станут на ноги. Тогда мы научимся ходить, говорить и стрелять в прицел. Тогда мы поднимемся армией повстанцев и отберём наши земли обратно, не щадя ни одного гуманоида, кроме младенцев!

3. Голос травы

Я был человеческим детёнышем, но лишь внешне. В душе я был пёс. Я уже бегал по траве и играл с мушками. Они то и дело садились на мой хвост и я стряхивал их. Они отлетали  к дереву и затем снова садились, только теперь на уши. Я был похож на пса и у меня был новый хвост, который моя мать ваяла мне почти каждый месяц. Потому что я рос так быстро,  что её шесть едва успевала отрастать. Иногда мне все же приходилось ходить голышом. Тогда мать ваяла мне уши и хвост из сухой травы. Она конечно не могла заменить шерсть, и даже не была на неё похожа, но временно трава согревала моё тело, особенно зимой. Да, я рос и будто нарочно хотел, что бы мать отдала всю свою шерсть. Я уже спокойно стоял на ногах и не падал. Я ещё не мог перепрыгивать через своих братьев, но тело моё приобретало размеры подрастающего щенка. Я учился есть, как подобает собаке и потихоньку жевал червей да жуков. Я играл с бабочками и гонялся за мухами, ловил пауков и пытался подружится с птицами. Я слышал шум леса, что приносил мне новости и хотел поделится ими с другими. Но моя речь все ещё была невнятной. Я лишь учился говорить. Первое слово, что я сказал там на помойке, было странным. Таких слов не существует. Поэтому моя мать учила меня правильным словам, а ветер мешал ей и подшучивал надо мной Он приносил отрывки речей, которыми говорят далеко за этими землями и я пытался повторить их. Я знал множество языков и понимал, но отвечать было так сложно, как учится ходить на двух ногах. Но я не сдавался! Раз за разом я учился повторять речи людей, что были моими предками, ведь я мечтал отомстить им самой кровавой местью. Я хотел знать их языки, чтобы  в день, когда я встречу человека по имени Андерсон – я мог посмотреть ему в глаза и сказать о том, как было невыносимо лежать на помойке голым и кричать. Если бы тогда я мог говорить! Но человеческий отпрыск гуманоида, рождается поистине уродливым существом. И лишь мать может понять его крик и язык ребёнка. Но моя мать предпочла заткнуть уши и видимо сердца у неё отродясь не было. Поэтому я учусь говорить по человечьи, что бы меня мог понять любой гуманоид, за что же его нещастного пришли убивать. Я прыгая на траве, повторял небылицы, занесённые сюда ветром, со всех уголков земли.

Мы были человеческими детёнышами, но душою мы сродни собакам. Мы их названные дети, а они наши предки. Псы дали нам кров и еду, уши, хвосты и простили нам срам нашего происхождения. Мы весело ловим мушек в их присутствии и поедаем пауков. Мы бегаем по траве, словно лани и собаки, играясь с нами, становятся на задние лапы. Они имитируют наших недоразвитых предков, которые ходят на двух ногах. Мы весело пляшем на месте, как обычно счастливые дети радуются, когда с ними играют. И собаки веселятся не меньше. Они все ещё продолжаю добывать для нас игрушки из соседних деревень, потому что понимают – дети есть дети. И ваяя нам новые хвосты, они потешаются тем, как мы сладко спим, свернувшись клубочком друг возле друга. Мы переняли их повадки и повторяли за их щенками, когда те росли. Ихние дети стали уже совсем взрослыми, готовыми найти себе пару и создать семью. А мы – щеночки! И хотя больше не просим материнского молока, все ещё бегаем за собственным хвостиком и неизвестно когда повзрослеем. Наши братья-псы уже победители и отъявленные воины, которые снова вернули в наши владения – городскую свалку. А мы молодые щенки и нам даже не разрешают выходить из леса. Поэтому, лихо топча траву и возмущаясь, мы капризничаем по младенчески. Наши слова неразборчиво пытаются задавать вопросы. Мы все ещё путаем собачий с человечьим и мычим как телята. Лишь одно слово получается у нас сказать без препятствий и это слово "Мама". Та самая, что ваяет нам хвосты, ибо мы растём и крепчаем с каждым днём. Скоро не хватит травы в нашем лесу и тогда мы пойдём на свалку искать себе другую одежду, потому что собачей шерсти едва  достаёт на уши.

***

Я топтал траву, потому что брёл в чащу леса. Такое мне позволяли. Я делал уверенные шаги и ветер поддерживал меня. Я шёл и шептал про себя непонятные фразы, услышанные мельком. Да, я подслушивал своих братьев и сестёр и с ними научился говорить по собачьи. Но язык человекообразных гуманоидов мне не приходилось использовать. Потому что другие дети, которые жили в лесу и породой мы сними были одной, все же ещё столь малы как и я. И лишь ветер учил меня языку захватчиков. Он шептал мне, а я повторял. Он свистел и мой крик разносился по лесу. Я просил его передавать послания в город, когда там бывали мои братья. Но ветер не всегда это делал. Временами, он уходил прочь из нашего леса в дальние странствия. Тогда ни один листочек на дереве не колыхался и я приникнув к земле, слышал как она бормочет себе  под нос. От неё я узнавал вести и ей я шептал человеческой речью, о том что тревожило меня. А тревожило, по правде сказать многое! Да, я был пропитан местью и злоба переполняла меня с рождения. Я только и мечтал, о том как поскорее вырасти и стать полезным для нашего общества. Мои братья и сестры давно получили титулы и были уважаемыми особами Императорского двора государства, о котором никто не ведал из людей. Я хотел так же! Я изнемогал от желания вырасти до размеров свирепого пса и пойти в деревню, что бы точить свои клыки о глотки людей. Но земля бормотала, что моих сил едва ли хватит прокусить свежо спечённую буханку сдобы. О да! Я знал, что такое хлеб. Мой брат Апостол стал приносить его все чаще с тех пор, как Хвосты перебрались ближе к селениям людей и лазутчики передавали им краденые припасы. Я кусал его, своими не выросшими зубками и сосал мякиш, вдыхая ароматы свежо спечённого каравая. Не роняя ни единой крохи, я поглощал его словно воду и прятал в глубине своего желудка. Потом я ложился на траву и сладко засыпая, вдруг слышал что земля шепчет мне совсем по другому. Она рассказывала, как люди выращивают её дары и пекут на огне, давая новую жизнь растениям. Это уже не зерно, что росло в поле но и не мясо которое надо убивать. Земля учила меня своим законам жизни и засыпая, я забывал о мести, что была моей одержимостью. Земля говорила о том, что всякая жизнь важна и люди умирая, становятся прахом, который покоясь в земле и питая её, заставляет родить снова и снова. Поля пшеницы покрыты злаками и люди приходят их собирать. Они освобождают её от бремени родов, хотя бы на время и пекут сей чудесный хлеб.