Анастасия Нуштаева – В середине апреля (страница 2)

– Она не мертва? – сказала Леля, просто чтобы убедить себя в этом. Но в голос все-равно проник вопрос.

– Дышит, – повторился Сема.

Леля медленно подошла к койке. Она хотела сесть рядом с Яной, но забоялась, что это ей навредит. Руки Яны лежали сверху простыни и были почти такими же белыми. Леля коснулась ладони Яны и тут же отдернула руку. Ладонь оказалась холоднее, чем Леля ожидала.

– И сколько это будет продолжаться?

Леля не оборачивалась на Сему, но знала, что он пожал одним плечом.

– Нормальная кома длится до пяти недель. А потом…

Сема не договорил и Леля была ему за это благодарна. А потом ее сестра умрет. Отключат ее систему жизнеобеспечения. Леля сомневалась, что Яна в ней нуждается, ведь ее кома вызвана богом, значит «работает» как-то иначе. Но Леля все равно должна поторопиться. Хотя пока она не понимала, как может помочь Яне, решимость сделать это с каждой неудачей лишь крепла.

– Сколько уже прошло? – сказала Леля.

Она знала ответ: три недели. Просто Сема мог нарочно просчитаться и назвать меньший срок, чтобы успокоить ее. Но вместо этого он сказал:

– Это не нормальная кома. Поэтому и лекарств от нее люди не придумали. В эту кому Яну ввел бог, значит, и вывести может только бог.

– То есть нам это по силе? – сказала Леля с тощей надеждой.

– Мне нет, – сказал Сема. – И тебе нет. Никому из наших нет. Это под силу либо тому, кто наложил проклятие, то есть старому Чернобогу, который уже и не бог вовсе. Либо богу смерти…

– …но в Нави такого нет, – закончила Леля.

Она вздохнула и обхватила себя руками. Но тут же воспряла – в голову залетела чудесная мысль.

– Но вообще есть боги смерти, ведь так? – сказала Леля.

Сема рассеянно кивнул, не отрывая замыленного взгляда от Яны.

– Тогда нужно попросить… – продолжила Леля, чувствуя, как приятное осознание растекается по телу.

– Нет! Богов смерти нельзя ни о чем просить!

Сема сказал это так резко, что Леля вздрогнула.

– Они ничего не делают просто так.

– Но ради Яны я… – начала Леля.

Она и вправду была готова ради Яны почти на все… Нет, вообще не все! По Лелиной вине Яны страдает. Значит, справедливо будет, чтобы Леля страдала ради ее спасения.

– Нет, Леля, – сказал Сема. – Ты не понимаешь, о чем говоришь. Они не будут делать тебе одолжение… Даже если будешь смотреть так, как смотришь на меня сейчас.

Леля отвернулась и поджала губы. Она отошла от койки и теперь стояла в середине палаты.

– Вот бы поговорить с ней… – сказала Леля. – Хотя бы пару слов сказать.

Затем Леля встрепенулась. На эти мгновения она забыла, что не одна в палате, и ей стало стыдно за такое проявление чувств. Однако Сема выглядел так, словно ничего не слышал. Он молчал, а потом, внезапно для Лели и, кажется, для самого себя, сказал:

– Я бы тоже хотел с ней поговорить.

Он сказал это тихо, но Леля хорошо услышала каждое слово. Тем не менее она подумала, что ошиблась, и переспросила:

– Почему? Что тебе от нее надо?.. Вы же, вроде, не были знакомы.

Сема молчал. Леля подумала, что не дождется ответа. Она подошла к нему, собираясь попросить вернуться в Навь. Но тут Сема сказал:

– Хочу у нее спросить, больно ли умирать.

Леля успела только нахмуриться. Сема, не вставая с кресла, схватил ее за руку. Хлопок, тьма, и наконец-то Навье лето.

Глава 1

– Давай, Леля, ты сможешь! Еще раз!

Леля не смогла. Она напрягла руки, но бицепсы отказались подчиняться. Еще пару секунд Леля висела на турнике, прикрепленном к стенке избушки, а потом она разжала ладони.

– Слабачка, – сказал Сема.

Он слишком сильно поджимал губы и качал головой, так что Леля понимала – он не сердится.

Сема взялся ее тренировать. Леля сама его об этом попросила и теперь жалела, что ввязалась в эту авантюру. Лучше не говорить Семе, что тебе нечем заняться. Он, как мама, найдет тебе тысячу дел, и хорошо, если хотя бы десять из них будут приятными. Но Леля уже так маялась со скуки, что хотела занять себя хоть чем-то.

– С такими слабенькими ручками далеко не убежишь, – сказал Сема, когда Леля посмотрела на него.

Леля подтянулась два раза. На два раза больше, чем обычно.

– А я ногами бегаю, – сказала Леля.

Ей было не смешно, а Сема почему-то рассмеялся.

У Лели покраснели ладошки, а еще они вспотели, так что пришлось вытереть руки о штаны. Плохое решение, если штаны белые, но Леля другие не носила. В Яви, еще будучи человеком, Леля носила разную одежду. Чаще темные штаны и какой-то легкий верх. А здесь, в Нави, ее тянуло на белую одежду. Только недавно она поняла, что это сущность богини весны и лета ее к этому склоняет. Как, например, сущность богини зимы и осени склоняет Морану носить черные закрытые платья в пол.

– А теперь побежали!

Сема хлопнул Лелю по плечу и понесся вдоль бревенчатой стены. Леля не сдержала всхлипа, а потом нехотя потрусила за ним.

Вдох – левая нога, правая; выдох – правая нога, левая. Леля сосредоточилась на дыхании. Иначе она бы не пробежала и одного фасада избушки. Затем, вздохнув, Леля сумела сказать:

– Сколько стен?

– Одну!

Сема, казалось, прогуливался. Он улыбался и бежал легко, дышал спокойно, его лоб не блестел от пота. В отличии от Лели. Ей бег никогда не нравился. Ни в Яви, когда она была человеком, ни сейчас в Нави.

– Один? – выдохнула она, чувствуя, что задыхается.

Слишком мало. Неужели Сема ее пожалеет и не будет гнать до тех пор, пока она легкие не выплюнет? Леля нахмурилась – что-то здесь было не так. Однако переспрашивать не стала. А то знала она Сему: тот удивится, что она такая разговорчивая и накинет еще кругов. Так что лучше молчать.

Бежали долго. Леле казалось, что избушка выросла в длину. Потому что угла дома не было видно, хотя чувствовалось, что бегут они слишком долго.

Потом Леля догадалась:

– Ты сейчас думаешь, чтобы стена никогда не заканчивалась, да?

Относительность расстояний в Нави была Леле давно известна. Сколько пожелаешь идти до объекта – столько и будешь. Леля не определяла расстояние до угла избушки, потому что думала, что оно постоянное. А вот Сема, кажется, определил. Бесконечностью.

Сема остановился и хлопнул в ладоши. Леля тоже остановилась, уяснив, что права.

– Молодец! – сказал Сема и после того, как Леля его стукнула, добавил: – Это была проверка на дурака.

– Отлично, я ее прошла, – сказала Леля, когда отдышалась.

Она хотела еще раз стукнуть Сему, больно довольным он выглядел, но пить хотелось больше. Леля прошла еще несколько метров и вышла к долгожданному углу избушки, за которым стоял длинный обеденный стол.

Леля подошла к нему и стукнула кулаком по белой скатерти с красной вышивкой. На столе появилась бутылка с водой, покрытая конденсатом, что странно смотрелось под ярким Навьем солнцем. Леля взяла бутылку, откупорила крышечку и выпила сразу половину.

Сема протянул руку. Но Леля вместо того, чтобы дать ему бутылку, поставила ее на стол, хлопнула по скатерти, и бутылка исчезла. Сема покривлялся ей, она покривлялась ему, а затем он сам достал себе воду.

– Ну наконец-то! – услышали они из-за угла избушки, откуда только что выбежали. – Сколько вы загадали расстояние?

К столу вышел Хорс. Он тяжело дышал, как некогда Леля, и прижимал к боку руку. Полы его черного халата угомонились только когда он остановился.

– Ну километр был, – сказал Сема, отпивая из бутылочки и задумчиво глядя вдаль. – А ты за нами бежал?

– Да! – сказал Хорс и было видно, что удовольствия он в этом не нашел.