Анастасия Нуштаева – Свет тьмы (страница 10)
Вообще Светлые и Темные нейтрально относятся друг к другу. Но теперь, когда я стал главным разыскиваемым лицом, стороны пренебрегли правилами. Светлые пытаются поймать меня. Темные делают вид, что не имеют со мной ничего общего. А я пытаюсь избежать несправедливого наказания и доказать свою невиновность. Пока это у меня ни черт не получается.
Даже семья отвернулась. Хотя от моей семьи почти ничего не осталось. Только я и мой отец. Мама умерла, а сестра… она тоже умерла, совсем недавно. Остались только мы с отцом, хмурые, как дождливый день. Мы ненавидим друг друга. Он меня за то, что случилось с сестрой. Я его, потому что он слишком эгоистичен и высокомерен, чтобы услышать правду и помочь мне. Уже тысячу раз я пытался убедить себя в том, что помощь мне не требуется. И тысячу и один раз убеждался в обратном.
Я шел быстрым шагом, ссутулив плечи и сунув руки в карман. В толстовке было жарко. Солнце пекло нещадно, хотя лимит на солнечные дни в этом году был исчерпан еще в августе. Черная ткань впитывала тепло. Но я не сбавлял темп. С каждой секундой промедления растет вероятность, что Светлые снова меня настигнут. Безопасно только дома, в штаб-квартире Темных.
Завернув за угол, я оказался в небольшом дворике. Здесь не было площадки и лавочек. Это хорошо, ведь во дворе не слоняются случайные прохожие. В нем пусто почти всегда. Идеальное место для входа в укрытие.
Я подошел к подъезду и приложил кольцо к выемке для ключей. А затем с силой распахнул дверь.
Эта же дверь вела и в обычные квартиры на обычных этажах. Мирным жителям дверь открывалась на свою площадку. А нам, Темным, на широкую черную лестницу. Определялось это тем, чем дверь открывали.
В спускался нарочно громко. Пусть все знают, что я вернулся, что меня до сих пор не схватили, что я выполняю миссии, а не прячусь по углам.
– Можно потише? Несешься, как слон. – Раздалось сквозь приоткрытую дверь.
– И тебе добрый день, отец.
Не успел я спуститься, как напоролся на укор отца.
– Зайди ко мне.
Теперь я замедлился и остаток лестницы специально прошел медленно, чтобы оттянуть момент разговора. Обычно наши беседы с отцом хорошим не заканчивались, поэтому мы избрали тактику взаимного игнорирования. Но когда вы живете и работаете вместе – трудно избегать разговоров.
Закончив рассматривать пустые стены, я наконец-то приблизился к кабинету и заглянул внутрь.
– Что-то случилось?
– Случилось, – сказал отец, не отводя взгляд от бумаг.
Он навис над столом, опираясь на кулаки вытянутых рук. Его лысина сверкала под настенной лампой. Забавное зрелище.
– Нечего улыбаться, – вдруг сказал он и наконец-то глянул на меня. Я едва не попятился. – Зайди, нужно обсудить одно дело.
Наверняка «одним делом» была моя миссия, которую я не мог выполнить уже целую неделю. Непростительно долгий срок для такого опытного бойца. Я занимаюсь отловом нечисти с тринадцати лет, могу позволить себе немного хвастовства.
Я зашел в комнату, но далеко отходить от двери не стал. Хотя в комнате было специальное кресло, я просто оперся на дверной косяк.
– Мне стоит говорить о том, что твоя цель совершила уже несколько нападений, которых можно было избежать?
– Нет, я…
– Вина в случившемся целиком и полностью на твоих плечах, – тон отца повысился. – И я не понимаю, чем таким безумно важным ты занят, что не можешь справиться с одним единственным вампиром?!
В конце речи отец ударил кулаком по столу, и я обрадовался, что не подошел ближе.
– Я просто…
– Не перебивай! – сказал отец. – Я еще не закончил.
Он отошел от стола и приблизился ко мне, сложив руки на груди. Мы были практически одного роста, но я все-равно чувствовал давление, ощущавшееся почти что на физическом уровне.
– Ты знаешь, – голос отца стал угрожающе тихим, – как неудобно мне было на собрании? Мой собственный сын, сын главы Темных, который в деле больше пяти лет, не может выполнить одну малюсенькую миссию уже целую неделю…
– Ты знаешь, – начал я, перекривляя тон отца, что, кстати, было не лучшей идеей. – Знаешь, что не очень весело гоняться за вампирами, когда за тобой гоняются Светлые?
Отец отвернулся, но я успел заметить каким раздосадованным стало его лицо. Он сказал:
– Учись брать ответственность за свои поступки.
– Ты знаешь, что я не виновен. – Сказал я так спокойно, как мог, хотя от этой темы внутри меня все кипело.
– Я не могу тебе доверять после того, что ты сделал с Лерой…
– Я же рассказывал тебе, как все произошло на самом деле! Когда же ты поймешь наконец…
– Не ори на меня! – заорал отец. – Пока я вижу только то, что тебе не хватает смелости признать свои ошибки!
Я не стал выслушивать продолжение его речи. Уж больно много раз приходилось это делать. Я вылетел из кабинета, не забыв хлопнуть дверью.
Хотелось лишь одного – нацепить обмундирование и выйти на охоту. Но было еще слишком рано. Вампиры в такое время по улицам не шастают. Зато Светлых там сейчас пруд пруди.
Я стал спиной к двери и, не открывая глаз, глубоко вдохнул, чтобы успокоиться. Отец не погнался за мной, чтобы в очередной раз рассказать, как ужасно иметь такого сына, как я. Я слышал его шаги за дверью. Он ходил из стороны в сторону, не приближаясь к выходу. Успокоившись, я отклеился от двери и открыл глаза.
Затем снова закрыл и снова открыл, не веря той картинке, которая предстала передо мной.
У противоположной стены широкого коридора стояла Ангелина. Она выглядела крайне потрясенно. Как, наверное, и я сам. Вцепившись руками в большую сумку, она смотрела на меня взглядом маленького кролика перед удавом. Ее лоб блестел от пота. Воспользовавшись мгновением, на протяжении которого я был в замешательстве, она тихо пискнула:
– П-привет.
Она помахала, а я не нашел, что сказать, и потому просто выдавил:
– Черт.
Из-за чего стал сомневаться в обширности своего словарного запаса.
Глава 8
Каким образом в мою светлую головушку приходят такие тупые идеи? Я следила за Максом, проникла в странное убежище, да еще и подслушала семейную ссору. Самое ужасное, что это вскрылось!
Нужно было уматывать, как только услышала голоса. Ладно, на самом деле нужно было просто не вести себя как маньячка и отправиться домой при первой же возможности. А еще лучше – не приставать к Максу с расспросами посреди улицы… И не идти в то кафе первого сентября… Да и вообще, не надо было поступать в этот университет и приезжать в Тайнев! Только в таком случае я бы не попала в столь унизительную ситуацию!
Но нет, я стою на трясущихся ногах в коридоре чужого дома. Взгляд Макса обжигает. Я не сдержалась и всхлипнула. Это будто пробудило его. Он схватил меня за плечо, будто непослушного котенка за шкирку, и поволок вверх по лестнице, на выход. Все это без единого звука. Только наши шаги и скрип половиц нарушали тишину.
На улице Макс отпустил меня, и я глубоко вдохнула, будто доселе несколько минут была под водой. Свежий уличный ветерок бродил по коже, вдохновляя на мысль, что здесь, на открытом пространстве, можно убежать от Макса и этого напряженного молчания.
Да, вид Макса пугал меня. Не больше, чем вся эта ситуация, но все равно пугал. Я замерла и следила за тем, как он ходит из стороны в сторону. Макс то растирал глаза ладонями, то тихо что-то шептал. Один раз он пнул маленький камешек, который отлетел с такой скоростью, что я на миг испугалась, что он рикошетом отлетит от стены дома прямо мне в глаз.
Затем Макс остановился и посмотрел на меня.
– Ты много услышала?
– Нет… – начала я.
Но тут же поняла, что моя ложь вскроется, как только Макс задумается над тем, как я проникла в подъезд. Тогда я зажмурилась и затараторила:
– Я слышала все, абсолютно все и да, я принимаю предложение. Больше никаких разговоров. Я не трогаю тебя, ты не трогаешь меня. Ладно, спасибо, я пошла, пока.
Затем я быстренько развернулась к выходу со двора, но громкий приказ остановил меня.
– Стоять. – Сказал Макс и даже занес руку для того, чтобы схватить меня, если я вдруг решусь убегать.
Но я и сама догадалась, что в данной ситуации лучше делать как говорят. Я потупила взгляд и с огромным трудом сдержала следующий всхлип.
– Почему ты пошла за мной? – спросил он, на удивление спокойно и мягко.
Я подняла голову. Мои глаза, вероятно, блестели от слез. Я чувствовала, как дрожат губы.
– Я… я…
Не получалось связать мысли в предложения, не получалось выдавить хоть одно слово. Я тряслась, как листочек на ветру, ожидая худшего.
– Ты поступаешь очень глупо! – крикнул Макс, и я этому почти обрадовалась. То притворное спокойствие было загадкой, а гнев – полностью объяснимый ответ на мой поступок. – Ты даже не представляешь насколько!
– Я просто хотела… узнать правду.
– Ну теперь-то ты знаешь! Теперь ты знаешь даже слишком много, чтобы я мог просто оставить тебя в покое!