Анастасия Нуштаева – Не доводи меня (страница 14)

Сан Саныч лишь поджал губы, а потом сказал:

– Тему одну нашел. Мы с Милой переезжаем.

Он не сказал куда, а я не уточнила. Было все равно.

– Я рада… – сказала я.

Надо было закончить фразу словами «за тебя». Но радовалась я за себя, а на Сан Саныча было все равно.

– Ты зря такая счастливая, – сказал Сан Саныч. – Тебе теперь с бабкой шарахаться по врачам. А еще, если ты не заметила, она умрет вот-вот, и ты будешь первой, кто увидит это.

– Я готова к этому.

– Все так говорят.

Тут Сан Саныч отвел взгляд первым, и я удивленно захлопала глазами.

– Родственник болеет, ты морально готовишься. Но потом увидишь его мертвого и как накроет…

Сан Саныч говорил проникновенно. Мне его слова были понятны, ведь то, о чем он говорил, мы с ним пережили уже дважды. Я плохо помнила маму с папой и, честно говоря, радовалась этому. Сан Саныч был постарше, когда они умерли, поэтому лучше их помнил и тяжелее пережил их уход. У меня же с трех лет вместо мамы была бабка, а вместо папы – старший брат. Такая себе семейка, но я ее не выбирала. Могла бы – ни за что не выбрала. Если и есть кто-то виноватый в том, что из меня вышло, то это дует моих родственничков.

– Замолчи, – попросила я, поднимаясь с кровати.

Живот заурчал, мне хотелось есть. Еще и с кухни потянуло чем-то жареным. Бабке нельзя такую пищу, но она не слушалась. Конечно, она тоже понимала, что ей не долго осталось. Поэтому не собиралась тратить остаток жизни на пророщенное пшено. Раз уж все смертники, почему хотя бы не кушать вкусно?

– Сядь, – приказал Сан Саныч.

Если бы он добавил «пожалуйста», я бы, может, послушалась. Но я не обратила на него внимания. Сложив руки на груди, я вздернула подбородок, и прошла к двери.

Глупо было думать, что Сан Саныч спокойно примет неповиновение. Но я отвыкала от его повадок за те полмесяца, что не видела его. От плохого всегда отвыкаешь быстро.

Когда я положила ладонь на ручку двери, Сан Саныч резко дернулся к моей ноге. Схватил за бедро, и я зашипела от боли. Я пыталась вырваться, но становилось лишь больнее от того, что на моей коже все сильнее сжимались пальцы Сан Саныча.

– Тебе давно пора взяться за ум, – грозным шепотом, так, чтобы бабка не услышала, сказал он. – Прекрати шляться, и задержись, наконец-то, хоть на какой-то работе. Не будет такого, что кто-то придет и спасет тебя…

Сан Саныч отпустил меня, но удрать я не успела. Он тут же схватил меня за запястья. Я брыкалась, извивалась, и, пытаясь освободиться, правда напоминала кобру. Но Сан Санычу за тридцать, он взрослый мужик. Конечно, все мои попытки победить его были детским лепетом.

– Убери, блядь, руки! – Кричала я, наоборот, желая, чтобы бабка слышала, как он со мной обращается.

Я рыкнула от досады, и еще разок дернулась, так, чтобы перед собой стыдно не было, что я не пыталась ему противостоять. За это Сан Саныч резко поднял руку, которой держал мои запястья. На мгновение мне показалось, что мои руки вылетят из суставов, что они, как у куклы Барби, провернутся по кругу на все триста шестьдесят градусов. От боли, но больше от обиды, из глаз брызнули слезы.

– Все в твоих руках, – шепнул мне Сан Саныч на ухо, и я ощутила неприятный табачный запах из его рта. – Будь добра, не просри все, что осталось.

Затем он снова вздернул руку с моими запястьями, но уже не так высоко, и от того не так больно. Я попыталась лягнуть его ногой. Но Сан Саныч уже отпустил меня, и с невиданной прытью выскочил из комнаты.

Я осталась одна. Терла запястья, которым сильно досталось за последние сутки. Сначала наручники, теперь, вот, Сан Саныч забавлялся. Что это вдохновило его на такую мотивационную речь? Неужели его новая должность – это коуч? Ха-ха. Да кто к такому пойдет? Сан Саныч – обычный работяга, с женой, без детей, но со вспышками агрессии. Надеюсь, моя жизнь никогда не будет такой, как у него. Хотя мы вылезли из одной матки, хотелось бы мне думать, что мы совершенно не похожи, и что пути наши тоже не будут одинаковыми.

Звук, с каким хлопнула входная дверь, был хоть и резким, но принес мне облегчение. Ушел. Еще две недели не появится. Хотя, если верить ему, он не появится еще долго. Надеюсь, в этот раз он не врал. Мне было абсолютно все-равно, что он там придумал с заработком. Но пожелаю ему удачи. Если у него все получится, то я его в ближайшее время не увижу. Разве что на похоронах у бабки.

Я еще недолго постояла, вслушиваясь в звуки многоэтажного дома. Слышно было лишь как скворчит на сковородке бабкина еда. Судя по запаху оладьи.

Главное – не слышно шагов Сан Саныча.

Покачавшись с носка на пятку, я выждала еще полминуты, и тогда поняла, что нахожусь в безопасности. Временной и относительной. Тогда я вышла из комнаты, пропахшей кислятиной.

– Чего вы разорались? – спросила бабка.

Я не хотела надолго задерживаться дома. Здесь я привыкла только ночевать. Но есть хотелось, и этот запах бабкиных оладьев так дразнил. Я не удержалась и села за маленький кухонный стол, приставленный длинной стороной к стенке.

– Сан Саныч меня уму разуму пытался учить.

– Как вижу, безуспешно?

Аккомпанируя словам, бабка ляпнула оладушком по тарелке. Получилось грозно.

Я устало вздохнула. Не было смысла спорить с бабкой. Она любила нас с Сан Санычем одинаково, но не равномерно. То я у нее была лучшей девочкой. То Сан Саныч любимым внучком. Это определялось тем, что мы для нее делали. Когда я была помладше, старалась «заработать» расположение бабки. Но осознав, что от моих действий бабкины пристрастия не зависят, перестала стараться. Сейчас просто терпела.

Откушали мы молча. Я обожгла язык, и пару раз подавилась, но справилась с оладьями быстро. Мне пора была бежать. Я всегда себе кучу дел придумывала, только бы дома не сидеть. Но сегодня дела сами меня нашли. Они даже были важными.

***

Собравшись, я выскочила из дома, и понеслась к торговому центру, а оттуда, спустя несколько часов, к Анюсе. Она и Денди, как всегда, были рада меня видеть. Ваня и Фифа, как всегда, промолчали, лишь глянули с пренебрежением.

– Мне нужна твоя помощь! – сказала я. – О!.. И вот, держи!

Я дала Анюсе деньги. Наверное, я ей гораздо больше торчала. Но я и так разорилась за время, что провела в торговом центре. Так что пусть этим довольствуется.

Анюся глянула на деньги, которые я положила на комод, не взяла их, а потом перевела взгляд на меня.

– Откуда они у тебя? – спросила она.

Уяснив, о чем разговор, Ваня вытянул шею. Этого было мало, и он перевернулся на диване, отчего тот заскрипел. Теперь в телевизор уставился его зад, а руки облокотились на спинку дивана. Разглядев деньги, он прикинулся восторженным зрителем – медленно и глухо захлопал в ладоши.

– Можно я не буду отвечать? – сказала я.

Анюся едва заметно кивнула. Ее взгляд был рассеянным. Она не смотрела на деньги. Сомневаясь в законности того, как они ко мне попали, Анюся боялась даже взглядом их трогать.

– Я знаю! Я! – Восклицал Ваня.

При этом он тянул руку вверх, как отличник на уроке.

Я решила не обращать на него внимания. Это редко срабатывало так, что и Ваня переставал мной интересоваться. Но сейчас мне очень не хотелось с ним пререкаться.

– Андрей дал! – все же не удержался Ваня. – За услуги интимного характера!

Прозвучало даже забавно, но я не смела улыбаться. Анюся тоже. Большое ей за это спасибо.

– Идем на кухню, – сказала она. – А то этот балбес нам жизни не даст.

Она махнула рукой куда-то в сторону, и я не поняла, кого она имеет в виду: Ваню или Денди. Но оба этого не заметили – продолжали пялиться в экран, и время от времени чесать какую-нибудь часть своего тела.

Мы зашли на кухню. Анюся сразу поставила чайник.

– Что случилось?

Ее голос был уставшим. Я постаралась не расстроиться из-за этого. Мне очень-очень нужна была ее помощь. Повозится Анюся со мной сегодня, а потом не буду ей докучать хоть месяц! Еще и Ваню порадую своим отсутствием.

Я заговорщицки улыбнулась, и полезла в пакет, который держала у груди, хотя он был с ручками. Просто мне спокойнее было, так вот прижимать его к себе.

– Та-да! – воскликнула я.

Вытащив платье из пакета, я взяла его за бретели, и оно красной змеей скользнуло к полу.

Анюся улыбнулась, разглядывая его, но вымученно. Тогда я засуетилась, стала раздеваться, чтобы надеть платье. Надо было сразу его надеть. В сложенном виде оно казалось совсем не выразительным. Напоминало слишком широкую атласную ленту. Я быстро его натянула, и раскинула руки, довольно улыбаясь.

– Ну как?

Анюся смотрела, как завороженная. Голову склоняла то на правое плечо, то на левое. И наконец-то заулыбалась искренне.

– Хорошее, – сказала она. – Только великовато.

– Я за этим и пришла к тебе! – воскликнула я.

Стянув платье на талии сзади, я повиляла бердами, призывая Анюсю снова рассмотреть меня. Она кивнула. Ее взгляд стал еще более усталым. Я сделала вид, что не заметила этого, и сказала:

– Подошьешь? Тут делов на полчаса…

Я не разбиралась в шитье. Но «подшить» звучит как что-то плевое, поэтому я не сомневалась, что у такого профессионала, как Анюся, это займет мало времени.