Анастасия Нуштаева – И не люби меня (страница 8)
– Это ее брат.
– Я не из-за того, – сказал я, но не спешил пояснять.
В тишине мы прошли еще десяток метров. А потом Аня вдруг резко замерла.
– Андрей, – сказала она, и тогда я тоже остановился.
– Что? – буркнул я.
– Ты злишься?
– Надо же, какая проницательность!
Мне показалось, что Аня хочет коснуться моей руки, чтобы приободрить. Но она так и не решилась.
– Извини, пожалуйста, но мы…
– Какого хуя? – воскликнул я, вскинув голову. – Почему эти люди требуют что-то от меня, то есть, по сути, от Лизы?
Аня сильно смутилась. Уставилась на меня округлившимися глазами, а потом сказала:
– Они ее семья.
– Они ужасная семья! – воскликнул я. – Ничего не дали, а взамен требуют!
– Андрей, – сказала Аня таким осуждающим тоном, что я и не признал сперва свое имя. – Ты что вообще о ее семье знаешь?
Я сказал то, что считал сказать наиболее правильным.
– То, что она мне сама про них говорила!
Аня побледнела от ужаса. Она что-то поняла. Я же не догонял. Стало досадно, но я этого не выказывал.
– А ну-ка, – сказала Аня. – Перескажи.
Мне захотелось фыркнуть – что это она мне приказывает? Пришла черт пойми откуда, черт пойми кто, и просит с ней объясняться!
Впрочем, Аня не выглядела, как кто-то, кто хочет меня унизить. Она смотрела на меня с испугом. Только я понимал: боится она не меня. Чего же тогда? Я все еще не понимал.
– О нет, – вдруг сказала она, чуть попятившись. – Зря я это, наверное, да?..
– Что рассказать? – нахмурился я.
Аня остановилась. Она смотрела сквозь меня и что-то судорожно соображала. Я хотел ее поторопить, но казалось, что сделаю только хуже.
Почти сразу взгляд Ани сфокусировался на моих глазах, и она уверенно сказала:
– Расскажи, что Лиза говорила тебе о бабушке и Саше.
Вот тут я начал догадываться, что она имеет в виду. Но сперва не поверил. Не могла же Лиза мне врать. Про такие серьезные вещи не врут.
– Она сказала, что они ее ненавидят…
Аня молчала, просто смотрела на меня с… Что это? Грусть?
– Она говорила, что Саша отнимает у нее деньги, что бабка заставляла ее ночевать на улице, что она била ее и унижала, что Саша уехал, бросив их, когда…
Я запнулся. Что-то не так, да? Аня смотрела на меня так, словно я не про Лизу рассказывал, а про свое детство. Словно это меня надо жалеть, а не ее.
Кажется, я уже тогда все понял. Но признавать этого не хотел. Нет, этого не может быть. Лиза… Она была так подавлена. Она бы не стала так меня обманывать просто чтобы…
Чтобы я предложил переехать ко мне? Чтобы устроил на работу? Чтобы выгораживал перед другими? Чтобы жить так, как она никогда раньше не жила – без необходимости каждый день думать, где взять денег?
Мне не хотелось в это верить, но это так вязалось с образом той Лизы, которая украла мои часы, которая игнорировала задания, не учила правила, плошала с обязанностями, лезла на рожон, злословила про других.
Она всегда была такой. Просто я… Что?
– Ты поверил, да? – сказала Аня с такой грустью, что к глазам подступили слезы.
Но в следующий миг меня обдало жаркой до красноты лица злостью.
– А какого хуя мне верить тебе?
Аня права. Какой кошмар, Аня права. Я просто не могу… не хочу с ней соглашаться.
Кроме той Лизы, была еще и та, которая глядела на меня с благоговением фанатиков, смотрящих на свое божество. Она призналась мне в любви, и я никогда бы не поверил, что в то мгновение она врала. Она обнажилась передо мной, я видел это в ее глазах, в трепете, с которым она меня касалась.
Она не могла врать, что любит меня. А вот во всем остальном…
– Андрей, пожалуйста, – мямлила Аня. – Я не хочу, чтобы ты…
– Расскажи мне, – попросил я, не стесняясь перебить ее. – Расскажи, пожалуйста, как оно было на самом деле… И вот, да…
Я сунул руку в задний карман штанов и выудил пачку купюр. Лизнул палец и принялся отсчитывать.
– Сколько? – спросил я, не поднимая головы.
Аня молчала. Глянув на нее, я увидел, что она со страхом смотрит на деньги в моих руках. Никогда такой суммы не видела? Вполне вероятно. Или, может, ее напугало, что я столько денег ношу с собой просто так в заднем кармане штанов?
– Аня, – повторил я. – Сколько нужно на операцию?.. Я не могу допустить, чтобы из-за меня умер человек.
Она моргнула несколько раз и наконец-то вышла из анабиоза.
– Не из-за тебя… Из-за Лизы.
Я качнул головой и, протянув пачку денег, сказал сквозь зубы:
– Если Лиза бросила ее из-за меня, значит, я тоже виновен.
Тогда Аня в первый раз посмотрела на меня с уважением. Мне ее уважение было до пизды.
Деньги Аня взяла, только когда я втиснул пачку ей в живот.
Через полчаса я уже мчал обратно в «Эмпирей». У Лизы последняя ночная смена перед выходными. Нет, у нее просто последняя смена. Не будет она больше там работать. «Эмпирей» – мой дом, там не должно быть таких людей. О ужас, а ведь я сам ее туда привел…
От ярости я плохо видел и дорогу перед собой, и светофоры, и дорожные знаки. Чем больше Аня рассказывала, тем горячее становился мой гнев. Аня пыталась говорить мягко, видя, как на меня действуют ее слова. А еще ей было ужасно жаль. Она думала, что сдает подругу. Но как вообще этот человек мог с кем-то дружить? У Лизы ни одного положительного качества… Такие люди не должны существовать.
Стоило успокоить Аню, сказать, что она все делает правильно. Но на деле это она меня успокаивала. Впрочем, плохо справлялась. Я несся по пустынной ночной дороге со скоростью за сто километров в час. Я хотел… О, как я мечтал уничтожить эту суку.
Мог ли я остановиться? Мог ли не отвечать на зло? Наверное. Только я не идеален, хотя остальные так обо мне думают. Во мне сидели семена этого смертного греха – гнева. Обычно, когда они вырывались наружу, я жутко стыдился, каялся, и ненавидел себя. А сейчас? Сейчас я бы убил ее, если бы увидел в то мгновение, как все понял.
Больше, чем Лизу, я ненавидел только себя. Как позволил обвести себя вокруг пальца? Я же не глупый. Никогда таким не был – давно научился видеть истину. Но с Лизой… Это было невозможно. Я ведь проникнулся ею, едва увидел. Бедная, сломленная душа. Как приятно было думать, что я ее спасаю.
Полтора месяца назад я думал, что нашел свою любовь. Мне все в ней нравилось. И разрисованное татуировками тело, и его запах осени – меда и прелой листвы. Мне нравился ее голос, грудной, совсем не звонкий, нравилось, как она смотрит на меня, и как мне благоволит.
Сейчас я ее ненавижу. И я все сделаю, чтобы ее уничтожить. А в этом городе я, бля, могу многое.
Глава 2
Мне очень не нравилось, когда папа так смотрел на меня, и все же я знал, что заслужил этот взгляд. Так он смотрел, когда застукал меня в своем кабинете на кресле с Дашей, когда поймал меня на неправильном счете в блэк-джек, когда я забыл, сколько выплачивать, если сыграли «сиротки», и когда я в первый раз спросил о Лизе, тогда, в далеком прошлом, когда мы в начале лета курили сигариллы.
Вот и сейчас он так смотрел. Чуть опустив подбородок, чуть вскинув брови. Взгляд смеялся надо мной, но вместе с тем был жалостливым, словно я глупый домашний щенок, который допустил ошибку, из-за чего меня выкинут на улицу.