Анастасия Новых – Перекрестье. Исконный Шамбалы (страница 27)
Жан прыгал вокруг Фаррелла с сантиметром, как цирковая обезьянка, шепелявя, приседая и охая. У Роберта на лице было написано одно желание — поскорее вырваться из цепких лап модельера. Юля присела около бабушки и с восторгом погрузилась в мир свадебных платьев.
— Значит, наряда два, — шептала бабушка, — один на венчание, в стиле девятнадцатого века, все как положено, а другой наденешь после первого танца. Это что-то в стиле греческой туники. В нем тебе будет легко и комфортно. Ну как?
Юля вся затрепетала, ей вспомнилось, как когда-то она сама придумывала наряды для своих выступлений.
— Мне очень нравится, — она обняла миссис Хант, и та поцеловала ее в щеку.
Роберт наконец освободился.
— Бабушка, у меня к тебе просьба.
Миссис Хант мгновенно перевернула эскизы лицом вниз. Роберт улыбнулся и закрыл ладонями глаза:
— Я не подсматриваю. Так можно попросить тебя еще об одном одолжении?
— Можешь открывать, — бабушка с обожанием взирала на внука. — Что еще хочешь от старушки?
— Ты не похожа на старушку, — Роберт присел около нее на корточки и заглянул в глаза снизу вверх.
— Дорогая, что он еще задумал? — с деланным ужасом обратилась миссис Хант к Юле.
— Я думаю, нам лучше выслушать все непосредственно из его уст, — она сама всегда млела, когда Роберт включал всю сотню оттенков своего обаяния.
— Я увожу Юлю в Судан и совсем не успеваю помочь ей с гардеробом, подходящий тропическому климату.
— Сумасшедший, — прошептала бабушка, прижимая ладони к щекам. — Впрочем, ты — достойный сын своих родителей.
— Поможешь нам? — Роберт положил голову на ее колени.
— Конечно, помогу, — миссис Хант потрепала его по волосам. — Что же с тобой поделаешь?
Он немного посидел около нее, но вскоре поцеловал ее руки и поднялся.
— Проводи меня, дорогая, — кивнул Роберт Юле.
За порогом комнаты Роберт обхватил Юлю за талию и прижал к стене.
— Жаль расставаться с тобой даже на несколько часов. Вечером придумаем что-нибудь?
— Придумаем, — едва слышно пообещала Юля. — Я буду с нетерпением ждать тебя.
Роберт провел языком по ее губам, и она растворилась в его поцелуе, рассыпаясь на тысячу осколков. Платья и шляпки вмиг вылетели из головы. Ей томительно хотелось утонуть в его объятьях и почувствовать тяжесть по-мужски крепкого тела. Юля не получила своего в лесу и испытывала сейчас нечто, похожее на жажду. Роберт отстранился и костяшками пальцев провел по вырезу ее платья.
— До вечера, принцесса.
Юля сдержала в груди глубокий вздох разочарования.
Он еще раз поцеловал любимую и вышел за дверь.
Сев в машину, Роберт завел двигатель и попытался связаться с Дмитрием и Саней, но женский голос занудливо вещал, что абоненты вне зоны действия сети. Тогда он послал им сообщения, чтобы они связались с Юлей и попросил держать руку на пульсе.
Роберт закрыл глаза — сколько всего навалилось со всех сторон. Пока ему удавалось придерживаться выстроенного утром графика. Сначала заехать в офис туроператора: Роберт обещал Юле ночь на острове и втайне от нее уже подыскивал тур. А потом получить на телестудии необходимые для представительства канала регалии.
Примерка прошла без сучка, без задоринки. Неловкий момент произошел, когда Жан вскрикнул, увидев Юлин шрам. Но она выразительно посмотрела на него, и замерщик дал ей понять, что все уладит и видно этого дефекта не будет. Бабушка говорила по телефону и ничего не заметила. Затем они втроем пообедали, обсудили все детали и отправились снаряжать Юлю в поездку. Жан напросился сопровождать прекрасных леди. Это было кстати, так как Юля чувствовала себя не в состоянии поддерживать разговор, а бабушка не переставала сокрушаться по поводу их отъезда. Жан же трещал без умолку, отвлекая их обеих от невеселых мыслей. Они отправились в Хэрродс, где Юля уже бывала. Там компания приобрела свадебные туфли к двум платьям и белоснежное белье, включая чулки и подвязки. Бабушка попросила спутников зайти с ней в магазин очков, и Юля, ожидая ее, приобрела себе набор цветных линз. Она хотела использовать их для игр с Робертом. Жан превзошел самого себя, попав в магазин этнических костюмов. Он охапками носил вещи в примерочную и уже сам переодевал Юлю. Модельер вертел ее как манекен. Миссис Хант веселилась от души и давала советы. В итоге Юля могла поспорить убранством с дочерью вождя самого богатого африканского племени. Юлино внимание привлек магазинчик театральных принадлежностей, там она запаслась гримом и купила несколько париков. Изнуренная шопингом троица забрела в кафе, чтобы немного подкрепиться.
Роберта задержали на телевидении, и он возвращался на Итон-Сквер один. Юля вернулась домой на такси, но не позвонила. Лишь прислала эсэмэску.
«То ли деликатность, то ли вредность. С тобой все сложно. Ясно одно: я не могу не думать о девочке Джу. Мне кажется тобою до сих пор пахнет в машине. Это удивительно. Я чувствую твой аромат, даже когда тебя рядом нет. Сексуальный и красноречивый, он бесперебойно вызывает перманентный стояк. А ты еще вздумала меня ревновать. Как ты дрожала от негодования, прыгая на мне сегодня. Глупышка, да я вчера пересматривая видео с твоим «выступлением» чуть не спустил в штаны. Не знаю, что со мной творится, но от одного вида твоих затвердевших сосков под тонкой тканью мокрого платья мне захотелось бегом помчаться в спальню и облизывать твою грудь, до утра. От жесткого траха тебя спасла высокая температура. Рррр… Нельзя быть такой желанной! — Роберт занял место на паркинге и закрыл глаза. Память услужливо подсунула ему узкие бедра возлюбленной с прозрачным кружевным треугольником посередине. А под ним лобок. Мягкий, гладкий, без единой волосинки. Роберт открыл глаза и стукнул кулаком по рулю. — Да твою ж мать!»
Через одну ступеньку он взлетел на свой этаж и зазвонил в дверь. Тишина. Липкий страх закрался под рубашку. Он повернул ключ в замке и ввалился в прихожую, с пистолетом в руках.
— Джулия! — крик застыл у него в груди.
По квартире плыл аромат восточных курений в полумраке мерцающих чайных свечей. Только в коридоре их было не меньше тридцати. Негромкие трели бамбуковой флейты переплетающиеся со звуками фортепиано, взбудоражили и без того воспаленное воображение. Дорожка из нежных цветочных лепестков вела в гостиную. «Да она просто фея!» — Роберт стянул с себя ботинки, кинул пальто на стул и двинул в комнату по оставленным следам.
Лепестки привели его в спальню. Из-за шторы вышла гейша в японском красном шелковом кимоно, расшитым драконами, с высоким, широким поясом. Роберт остолбенел. Он оглянулся по сторонам в поисках Юли, но потом вгляделся в лицо, намазанное белой краской, и задохнулся от восторга. Возлюбленная сложила ладони и с достоинством поклонилась ему. Роберт, затаив дыхание, подошел к ней: «Это ее губы. Чуть припухшие. Как они манят, как раскрываются для меня! — он коснулся ее лица, и Юля вздрогнула так, будто они не были знакомы. — Такая худенькая. Скулы торчат. Любимая».
— Что желает господин?
«Как я люблю твой голос, — внутри все переворачивается. — Ты можешь обмануть меня париком и гримом, но не голосом. Твой неповторимый тембр я узнаю из тысячи».
— Тебя. Прямо сейчас.
— Простите, господин. Это массажный салон. В нашем заведении нельзя трогать девушек даже руками, — ее взгляд красноречиво свидетельствует обратное. Но она вновь складывает ладони и отвешивает очередной поклон. Под кимоно ничего нет.
Роберт тяжело сглатывает, краснея за бугор, выпирающий у него под джинсами:
— Может, договоримся? — "Вот еще только слюни у меня не текут, и то радость".
— Я очень дорожу этим местом господин. И прошу не настаивать. Что будем массировать?
Роберт вовремя прикусывает язык и коротко выдыхает:
— Спину.
Гейша расстегивает его рубашку, снимает, аккуратно складывает на стул. Та же неспешная участь ожидает джинсы, трусы, носки. Роберт ложится на постель, дрожа всем телом от возбуждения.
— Вы не возражаете, если я сяду сверху?
— Нет, — он готов зубами изорвать подушку.
— Прошу прощения. На мне нет белья, — гейша садится ему на спину, и Роберт ощущает прикосновения ее обнаженных ягодиц к своей коже. Со стоном он втыкается головой в подушку.
Между лопаток проливается нечто теплое и нежные ладони тут же разносят густую смесь по всей спине. Сначала его массируют руки, а потом раздается шорох снимаемой одежды: «О, боги! Она ласкает меня своими девочками!». Влажный язык гуляет по его щее, щекочет спину, спускается на бедра…
— Я похищаю тебя из этого салона, — в мгновение ока Роберт оказывается сверху. И завороженно смотрит на возлюбленную: «Она напугана? По-настоящему напугана! Не дышит! Ах, лисица!» Он припадает ртом к груди возлюбленной, сладкой на вкус, и жадно сосет ее, то отпуская, то дразня языком. Роберт любуется на свою работу, теперь словно две вишневые косточки венчают грудь, дрожащую от возбуждения.
— Я люблю тебя, Джу, — шепчет он. — Больше жизни.
Роберт входит между ее бедер. Удерживая тонкие запястья наверху одной рукой, другой он опирается на постель и не может налюбоваться на худенькое личико. Даже густой слой грима неспособен сейчас спрятать сладость написанную на ее челе. С губ возлюбленной срывается стон, и они вместе содрогаются от накрывающей их взрывной волны удовольствия.